Ярослав Петричкович – Speculum. Истории из сервера (страница 2)

В понедельник Артур вернулся к своей рутине. Ведущий инженер строительного надзора, он выращивал очередную многоэтажку в Коммунарке. С утра до вечера – бетон, арматура, накладные, косяки, русский, украинский, таджикский, узбекский и поверх всего – руководящий матерный. Он застрял в этой тягомотине, как крыса в густом битуме, и уже смирился. Его не продвигали по служебной лестнице, но и не трогали. Для начальства он был невидимкой, рабочей функцией – всегда на месте, всегда исправен. Мир Артура сузился до кольца, в котором хватало денег, была однушка в Химках после развода, байк BMW, мощный геймерский комп и случайные девушки с сайтов знакомств, а иногда – хмельные посиделки с полудрузьями.

Когда вечерняя суета отступала, возвращалась чёрная брешь. Она расползалась, густела, заполняла комнату. Не помогали ни сериалы, ни виски, ни рейды в любимой DIVISION2. Он не отвечал на звонки актуальных девушек – просто лежал на диване и смотрел в эту брешь.

Утром Артур впервые за многие годы не вышел на работу. Позвонил начальнику, надел кожанку, шлем и выехал на Ленинградку, с Кутузовского свернул на тихую боковую улицу и остановился у серого здания без окон. Гладкий бетонный фасад прорезала высокая дверь из чёрного стекла. Рядом висела табличка из светлого металла с фиолетовой надписью: «Международный медицинский центр женского здоровья. Отделение гинекологии». Артур слез с мотоцикла, снял шлем и долго смотрел на табличку.

«Чушь какая-то», – подумал он и уже собирался уехать, но потом передумал и двинулся к двери. Она открылась сама, и городской шум сразу исчез. Холл был высокий, залитый мягким белым светом; пол будто светился изнутри, стены не отбрасывали теней. В центре возвышалось что-то вроде древней конторки на тонкой металлической ножке, над ней парил небольшой голографический экран. Рядом стояла богиня в облегающем фиолетовом костюме – рыжие, чуть вьющиеся волосы, огромные зелёные глаза, россыпь веснушек на матовом лице. Внутренний самец Артура поднялся на задние лапы.

– Здравствуйте, – девушка очаровательно улыбнулась и чуть насмешливо добавила: – Вас что-то беспокоит?

Артур вспомнил, что стоит в женской гинекологии, и вдруг обозлился:

– Смерть меня беспокоит, девушка. Пиздой могу накрыться.

Он уже развернулся, чтобы уйти, но девушка перестала улыбаться и серьёзно попросила его назвать имя и фамилию. Артур ответил автоматически.

– Присаживайтесь на минуту. – Девушка указала на единственное светло-фиолетовое кресло.

Она провела пальцами по голографическому экрану, что-то проверила, снова улыбнулась, на этот раз спокойной, почти доверительной улыбкой, и сказала:

– Пройдёмте со мной, Артур. Шлем оставьте здесь.

У Артура неприятно сжалась мошонка: он представил себя в гинекологическом кресле, но поднялся и послушно пошёл за девушкой, зачарованно наблюдая, как покачиваются под обтягивающей юбкой упругие ягодицы.

Артура провели в просторный кабинет без окон, освещённый мягким, рассеянным светом, будто исходившим из самого воздуха. В центре было два белых кресла без ножек – они левитировали в нескольких сантиметрах над полом. Девушка указала на одно из них и произнесла нейтральным голосом:

– Ваш персональный консультант скоро подойдёт.

Артур опустился в белое кресло – оно мягко спружинило, подстраиваясь под вес тела. Он с интересом провёл рукой по коже подлокотника, оттолкнулся, поднял ноги и пару раз прокрутился на магнитной подушке. Девушка, кажется, хмыкнула, но он не был уверен: богиня повернулась и вышла.

Пока Артур провожал взглядом девушку, в комнате появился человек. Не вошёл – именно возник, будто прорисовался из воздуха. Высокий, подтянутый, с аккуратной сединой на висках, в простом сером костюме и белой рубашке, без галстука. Он подошёл спокойно, как к старому знакомому, и протянул Артуру руку. Из-под манжета белоснежной рубашки блеснули часы, и Артур на миг завис, пытаясь вспомнить, где он мог видеть такое сокровище, потом опомнился, поднялся и пожал руку.

– Максим Логинов, – представился мужчина, опускаясь в кресло. – Насколько я понял, вас беспокоит женский половой орган, которым вы, по вашим словам, можете накрыться? Это как раз по нашей специальности.

В глазах Логинова промелькнула озорная искорка. Артур почувствовал, как вспыхнули щёки, и попытался встать.

– Да сидите, Артур, вы пришли по адресу, – уже вполне серьёзно сказал Максим.

– Ваш сайт… он указывал на этот адрес и на фирму «Этер…». Правда, потом он исчез.

– Всё правильно, мы занимаемся принципиально новой, экспериментальной технологией и вынуждены ограничивать доступ широкой публике.

– А меня тогда зачем допустили?

– Ну, вы ведь интересовались проблемами бессмертия, хотя и рановато как-то…

– Я интересовался через Чат, а вы к его переписке имеете доступ?

– Нет, кто же нас пустит, но вот запросы о бессмертии мы вполне можем отследить. Правда, жаждущих бессмертия много. Но вам повезло. Мы собрали информацию о вас и приглашаем в экспериментальную группу проекта «Цифровой ковчег». Выслушаете или предпочитаете остаться наедине со своими «женскими» проблемами? – Максим опять блеснул глазами.

Артур кивнул.

– Не хочу вас обнадёживать, Артур, – продолжил Максим, откинувшись на спинку кресла, – мы не можем дать бессмертие в привычном обывателю смысле. Тело умирает всегда – из-за проклятой энтропии. А все эти сказки про экзотические технологии сканирования мозга – просто литературный бред. Криогеника, которой охмуряют доверчивых американцев их шустрые стартапы, – обычные холодильники для трупов. И, честно говоря, вы бы в нашей стране доверили своё драгоценное замороженное тельце… или хотя бы замороженную голову по экономтарифу какому-нибудь гастарбайтеру? – хмыкнул Максим.

Артур почему-то представил, как его заиндевевшей головой играют в футбол два таджика, и тоже хмыкнул.

– Вы читали «Войну и мир»? – неожиданно спросил Логинов.

– Да… давно, в школе ещё, – слегка приврал Артур и тут же со стыдом понял, что «пролистать» и «прочитать» – разные вещи.

Похоже, Максим отметил его заминку, но продолжил:

– Мы исходим из того, что человек – это чёрный ящик, о котором ничего не известно, пока он не проявится вовне. До этого его просто нет. Всё, что делает человека личностью, проявляется в его информационном следе. Паспорт, дневник, судимость, стихи, симфонии… Ну хоть теорию относительности придумать в крайнем случае. Вот этот след и есть личность. Ничего другого нет. Некоторые философы даже проводят параллели с квантовой теорией: до проявления в мире человек – чистая вероятность, суперпозиция. Теоретически он может быть Гегелем или Илоном Маском, пока рот не откроет, конечно. Это в квантовой механике называется актом измерения. Улавливаете мою мысль, Артур?

Артур именно что улавливал, но заворожённо слушал.

– По всему инфофрейму Льва Николаевича: трудам, дневникам, мемуарам, воспоминаниям современников, архивам Ясной Поляны – наш «Эйдон» может восстановить его личность. Не идеально, конечно, но достаточно убедительно. Правда, эта версия Толстого нравится далеко не всем: литературоведы уже истерики закатывают, кричат про дискредитацию национальных авторитетов.

Между креслами вспыхнул голоэкран, раздался тёплый ламповый треск, и посреди комнаты возник бородатый старик, восседающий в глубоком плетёном кресле. Лицо показалось Артуру знакомым: школьные портреты, иллюстрации, старые картинки из Интернета.

– Опять ты, Максим, пристаёшь со своей суетой, – буркнул старик. – Нет мне покоя.

Максим приосанился:

– Лев Николаевич, познакомьтесь. Новый… ну, скажем так, соискатель бессмертия.

Писатель посмотрел на Артура из-под кустистых бровей глубоко посаженными глазами и вдруг заорал, брызнув виртуальной слюной так, что Артур отшатнулся:

– Дурачина ты, мил человек! Ты чем отличился, недомерок, чтобы в вечность лезть? Живи, детишек наделай, работай, может, человеком станешь, пока не помрёшь!

Он наклонился вперёд, ткнул куда-то пальцем, экран мигнул и погас. Артур сидел ошеломлённый.

– Не в духе старик сегодня, – сказал Максим, разглядывая ногти на руке.

– Ну так сейчас такой ролик любой чат может сгенерировать, – наконец пришёл в себя Артур.

– Любой ролик любого ИИ – это всего лишь анимация текста. EIDON создаёт динамическую, живую личность во всём её доступном из инфотрека многообразии. Она воспринимает информацию, развивается, спорит, она… живёт. Если вы согласитесь на эксперимент, то уже через три-четыре недели сможете общаться со своим двойником как с живым человеком, если приложите усилия к его обучению. И сами убедитесь в его реальности.

– А при чём здесь бессмертие? Это ведь не моё бессмертие – это бессмертие для моего двойника? – вдруг заупрямился Артур.

– Хороший вопрос. Скажите, Артур, вы когда-нибудь напивались так, что память отключалась?

– Было пару раз… – Он невольно смутился.

– И вы были собой в тот момент? И утром тоже? – мягко спросил Максим. – А то, что за семь лет в теле полностью сменяются все клетки, вас не смущает? Мы вообще те же самые существа, что и семь лет назад? Или уже нет? – Он наклонился вперёд. – Это парадокс корабля Тесея. Личность – это не набор атомов. Не прошлые клетки. Не химический бульон. Личность существует только в связности проявлений. В поступках. В выборе. В том, что вы называете «я».