Ярослав Петричкович – Speculum. Истории из сервера (страница 4)
После пары рюмок охлаждённой в морозильнике «беленькой» отец окончательно оттаял и разговорился. Они засиделись далеко за полночь: отец показывал фотографии, которых у Артура не было, какие-то грамоты, значок «Ударник коммунистического труда», пожелтевший партбилет. Артур листал реликтовые альбомы, видел себя в пелёнках, в садике, в школе.
Вот они втроём сидят за этим же столом и доедают борщ после утренней рыбалки: он, Генка Пришвин и Влад. Генка погиб в двадцать пять – неожиданно и нелепо, просто сорвался с вышки в бассейне. А шебутной Влад до сих пор носился по жизни, как хорёк по клетке. Артур вспомнил августовскую ночь, они лежали втроём на ещё тёплом теннисном столе из железа и смотрели в небо, полное звёзд, которые можно было собирать горстями…
– Владислав как? – спросил отец, заметив, что Артур задержался на фотографии. – Дружок твой заветный… После того раза, как в баньку здесь ходили, встречались?
– Да нет, пап.
– Сбрось мне его телефон. На всякий случай. Полностью – кличку не надо.
Артур взял смартфон отца и поправил запись: «Владислав Семак».
Он уехал только на следующий день, ближе к полудню. В зеркале заднего вида исчезала маленькая, хрупкая фигура отца. Артур долго смотрел на пустую дорогу и не заметил, как шкала сознания в приложении медленно, почти незаметно поползла вверх.
Клубы не подходили: шум, расходы, усталость. Он вошёл в приложение Pure. Опытным взглядом и чутким мужским ухом быстро отсеял отфотошопленных уточек, потенциальных тарелочниц, малолеток и откровенных дур. Секс в очках оказался необычайным и возбуждающим: всё время казалось, что они развлекаются втроём. Дней через десять упражнения надоели, шкала едва дрогнула, и Артур сменил подход. Он установил и прочесал «Яндекс Знакомства». Продрался через неудачные фотографии и странные анкеты и наконец нашёл. Чуть пухлое симпатичное лицо, немного дурацкие очки, сквозь которые смотрели безнадёжно наивные голубые глаза. Бибирево. Двадцать девять лет. Преподаватель в частном центре для младших школьников «Родник». Цель – общение.
«И где такие ещё водятся? В заповедном Бибирево», – невольно подумал Артур и пригласил Валю в воскресенье сходить в Третьяковку.
Он узнал её сразу. Лёгкий пуховичок обтягивал ладную, но слегка старомодную фигуру. Девушка переминалась с ноги на ногу в тонких сапожках и смотрела на него голубыми глазами из-под детской белой шапочки. Они сдали пуховики, и тяжёлые русые волосы Вали рассыпались по плечам. Зелёное вязаное платье облегало её так умело, что у Артура непроизвольно поднялась бровь. Это было тело зрелой женщины, сильное и какое-то… наливное. И ножки из-под платья выглядывали стройненькие. «Вот тебе и „Яндекс“, блин!» – мелькнула мысль.
Когда они поднялись по лестнице, Валя будто ожила. Перед «Явлением Христа народу» девушка и вовсе на несколько секунд забыла о нём – глаза вспыхнули, и она торопливо, чуть захлёбываясь, выдала:
– Представляете, Иванов писал её двадцать лет. Двадцать! Ученики менялись, страны рушились, а он возвращался.
У «Троицы» Рублёва она уже говорила вполголоса: о цветах, о равновесии, о том, что ученикам сложно объяснить «тишину между фигурами».
У Серова засмеялась:
– Ей ведь было всего одиннадцать. А смотрит так, что взрослые мужчины до сих пор краснеют.
Артур слушал её голос, чуть дрожащий, по-детски восторженный. Смотрел на фарфоровую кожу, на лёгкий румянец.
«Волшебная статуэтка», – подумал он.
Они набрали еды в «Му-Му» и сели у окна прямо в облаке дурманящих запахов кухни. Харчевню выбрала Валя: она бывала в такой у себя в Бибирево. Артур хотел было предложить что-нибудь посолиднее, но не стал вмешиваться и с интересом наблюдал за событиями. Он заплатил за обед, и Валя приняла это спокойно, не кокетничала и не ломалась. Удивительно естественно. Они болтали, смеялись, и это тоже было просто.
– Валя, а сколько должен в месяц зарабатывать мужчина, чтобы вы согласились с ним встречаться? – смеялся Артур.
– Ну… миллиончика три-четыре, – надула губы уточкой Валя, и они рассмеялись.
Она рассказывала про Ванечку из третьего «Б», который выпустил на уроке хомяка, а Артур – как прораб Митрич ухнул в свежий бетон прямо с сигаретой в зубах. Он смотрел, как мелькали белые зубки у неё во рту. Они перешли на «ты».
От такси Валя категорически отказалась. Они шли по Москве, сверкающей новогодними гирляндами, из темноты падал пушистый снежок. Артур проводил её до метро и робко пожал мягкую варежку. С ним давненько такого не было, класса с седьмого. В такси Артур посмотрел на шкалу сознания и хмыкнул: треть столбика была закрашена фиолетовым.
Дома Артур долго лежал на диване, закинув руки за голову, и пытался поймать какое-то забытое чувство. Откуда-то из юности.
На следующий день он смахнул снежок со своего немолодого «тускона», выехал на Ленинградку, потом свернул на Икшу и поехал по бетонке. Сквозь скрип дворников он смотрел на безысходный декабрьский сумрак, полузаснеженные серые поля, унылые домики и стылые городки. Ему зачем-то надо было это увидеть. Артур перекусил в какой-то фанерной забегаловке на удивление вкусными чебуреками. Он замкнул кольцо уже скоропостижным вечером и въехал к себе в Химки. Дома, не снимая пуховика, он позвонил Вале.
Валя не удивилась, она лишь замолчала на минутку и сказала обычным приветливым голосом, что завтра у неё уроки до двух и в четыре они могут встретиться.
– Давай теперь я выберу место, только оденься попроще.
Они вращали глиняные кувшинчики на гончарных кругах в большой светлой комнате, уставленной посудой. У Артура ничего не получалось: он смотрел, как раскрасневшаяся Валя, с прядкой на щеке, ласкала руками шейку глиняного кувшина. Он попросил её помочь, она положила ладони поверх его рук. Кувшин всё равно не получился.
Они ещё раз встречались на неделе, так как Валя была занята новогодними утренниками с детишками. В свободное от Вали время Артур играл в игры, смотрел сериалы и даже читал на ночь Ницше, томик которого нашёл в лифте и зачем-то приволок домой. От чтения философа шкала не двигалась, но после пары страниц приходил сон. В субботу Артур пригласил Валю в «Лужники», в «Акватик Центр». Нестерпимо захотелось посреди промозглого декабря окунуться в тёплую воду. Девушка замялась на секунду, но потом согласилась.
«Купальник, небось», – усмехнулся Артур.
Они встретились у стеклянных дверей «Лужников». Валя пришла в плотном сером пуховике и вязаной шапочке с помпончиком и с какой-то неспортивной сумкой. Артур заранее купил билеты онлайн, чтобы не стоять в субботней очереди, и переслал ей QR-код. Под куполом было настоящее лето: влажный тёплый воздух, тихий плеск воды, детские визги. У Артура запотели очки, он снял их и сунул во внутренний карман. Они разошлись по раздевалкам. Когда Валя вышла к бассейну, он едва не поперхнулся слюной: синий закрытый купальник, пронзительно белая кожа, сильные бёдра. Артур вдруг смутился, взглянув на свой живот без кубиков.
– Чудны дела твои, «Яндекс», – пробормотал он.
Они плавали, брызгались и смеялись. Когда визжащая Валя съехала с горки прямо ему в руки и на одно короткое мгновение задержалась в них, Артур начал опасаться за прочность своих плавок.
Он даже не стал слушать Валины слова про метро: ему не хотелось отпускать ещё влажную девушку на мороз. Такси Вали подъехало первым, и они вышли на холод. Валя вдруг приподнялась на цыпочки и легко поцеловала его в губы – Артур, как мальчишка, застыл, вдыхая свежесть, духи и хлорку.
– Спасибо, Артур, – сказала она. – Поедем со мной?
Артур молча отменил свой вызов. Они сели в такси и поехали в Бибирево.
Опыта у Артура было хоть отбавляй, на темперамент он не жаловался, но близость с Валей ощущалась иначе – первично, почти без слов. Отпустили они друг друга только на следующий день, когда за окнами уже смеркалось. С огромным аппетитом поели в кафе и долго гуляли по предновогодней Москве; в свете разноцветных гирлянд Артур ловил в Валиных глазах счастливые проблески.
Утром вернулась рутина. Артур вынырнул из отпуска, оторвался от тёплого Валиного тела и рухнул в кошмар предновогоднего аврала: в остывающий бетон, истерический блеск сварки в декабрьском мраке и рулады мата, валившие изо всех ртов паром и напором… Начальники с небритыми лицами, какие-то инвесторы на лимузинах и геликах, упавший с третьего этажа таджик – всё закручивалось в адскую спираль. Артур добирался до дома, принимал душ, подъедал остатки из холодильника и заваливался спать.
Валя увязла в бесконечных годовых отчётах: все родители хотели знать глубоко вылизанную правду о своих чадах именно под ёлочку. Она поработала Снегурочкой на утренниках и даже отсидела безнадёжно женский корпоратив. Русский беспощадный аврал захватил и субботу, и воскресенье, и только вечером тридцатого декабря Артур вместе со всей страной вывалился в абсолютный вакуум новогодних праздников. Наступил великий национальный шаббат[5]. Шкала сознания перевалила далеко за половину. Он позвонил Вале: встретить Новый год решили у неё.
– У меня ёлочка, всё готово. А у холостяка ещё полы мыть, – сказала Валя. Артур не возражал.
С утра он накупил продуктов и поехал к отцу под Солнечногорск по пустеющей Ленинградке. Отец в старом пуховике и старинных валенках разгребал снег во дворе. Пили чай в тепле, говорили. Отец немного пришёл в себя и уже не горбился так безнадёжно. После обеда Артур обнял отца за сухонькие плечи, вдохнул запах дряхлеющего тела, отвернулся и быстро пошёл к машине.