Ярослав Нестеров – Граница из тумана (страница 3)
Его пальцы привычным движением потянулись к внутреннему карману, где лежал личный, незарегистрированный планшет-«болванка». Он остановил себя. Нет необходимости. Всё общение теперь будет идти по официальным каналам. Любая лишняя цифровая активность вокруг этого дела будет зафиксирована «Оком» и вызовет вопросы.
Вместо этого он подошёл к узкому окну-бойнице, которое выходило на восток. Степь лежала под низким, белесым небом, безмолвная и плоская. Там, за линией горизонта, начиналась территория, обозначенная в Директиве как «потенциально стабильная аномалия». Которая теперь перестала быть аномалией. Она проявила себя. Слабым, почти неосязаемым выдохом.
Через тридцать шесть часов здесь, в этой бетонной коробке на краю пустоты, появится Лира Сомова. Своими точными, холодными руками врача она будет вскрывать этот непонятный симптом. И от её заключения будет зависеть, получит ли эта тихая угроза статус «Дельта» или «Омега». А значит – будут ли сюда стянуты войска, будет ли отдан приказ на превентивный удар по тому, что они, возможно, найдут.
Каин повернулся от окна. Его отражение в тёмном стекле терминала было размытым, почти призрачным. Он поймал себя на мысли, что ждёт её прибытия не только как командир, ожидающий эксперта. Он ждал её взгляда. Того самого, в котором горела ярость против системы, превращающей людей в статистику. Её взгляд сейчас был нужен ему как компас в этом мёртвом тумане неопределённости. Чтобы напомнить, что по ту сторону графиков и протоколов есть то, что они, в конечном счёте, должны защищать. Даже если они сами уже почти забыли, как это выглядит.
Он сел за консоль и начал диктовать подробные инструкции для встречи группы. Каждое слово было сухим, техничным, лишённым намёка на личное. Протокол 4 был запущен. Машина пришла в движение. Теперь оставалось лишь следить, чтобы её шестерёнки не перемололи тех, кого они должны были защищать. И чтобы среди этих шестерёнок не затерялся хрупкий, упрямо зелёный листок человечности, который они с ней когда-то, в другом аду, попытались отстоять.
Глава 4. Первый контакт.
«Теоретически, идеальный первый контакт должен быть стерильным, контролируемым и максимально скучным. Практика же любит преподносить сюрпризы, обычно неприятные и мокрые».
Марк прижался лицом к холодному стеклу визора, пытаясь разглядеть что-то в предвечерних сумерках. Под ними проплывала всё та же унылая, потрескавшаяся степь, напоминавшая гигантскую старую кожу. Эфир в наушниках был чист, лишь изредка потрескивая от статики. Всё по плану. Скучный, рутинный облёт «закрытого сектора» на удалении. Сбор данных для будущих учёных. Работа для галочки.
– «Ястреб-2», ведёт наблюдение, – монотонно отчеканил он в микрофон. – Объектов нет. Атмосфера чистая. Настроение – как у пробки в водопроводе «Цитадели» в час пик. Понял?
В шлемофоне хрипло рассмеялся голос наводчика, Сергея.
– Понял, понял. Ты бы своё остроумие приберёг для доклада. Каин оценит.
– Каину, – парировал Марк, следя за показаниями сенсоров, – нужно, чтобы я нашёл хоть что-то, кроме пыли и собственного разочарования. А я, как видишь, пока…
Он не договорил. На тепловизоре, на самом краю дальности, мелькнула слабая, размытая аномалия. Не животное – слишком большая и неподвижная. Не геологическая – структура была… правильной.
– Стоп. Есть контакт. На пеленге 085, дистанция… три километра. Слабый тепловой след. Структура неопознанная.
Все разговоры смолкли. В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей. Марк увеличил масштаб, включил оптическое усиление. На экране выплыло изображение, от которого у него похолодело в груди.
Это не было военным укреплением. Ни бункеров, ни орудий, ни колючей проволоки. Из земли, точно гигантский, неестественно правильный бутон, поднималась конструкция из чего-то, похожего на матовый хрусталь или полированную кость. Она плавно изгибалась, образуя свод, под которым виднелось пространство. Вокруг неё, на почтительном расстоянии, медленно двигались фигуры в лёгких, струящихся одеждах песочного цвета. Их движения были плавными, синхронными, лишёнными суеты. Они что-то делали с почвой, с мелкими устройствами в руках. Никакого оружия. Никакой спешки. Словно садовники, ухаживающие за экзотическим цветком посреди пустыни.
– Мать честная… – прошептал пилот. – Это что, их… форпост?
– Похоже на ретранслятор или генератор, – пробормотал Сергей, изучая данные. – ЭМИ-фон в норме. Радиация – ноль. Никакого излучения, кроме слабого инфракрасного. И тепла от самой штуковины… живое, что ли?
Марк молчал, мозг лихорадочно работал.
– «Ястреб-2» центру, – его голос звучал хрипло от напряжения. – Визуальный контакт с объектом, классифицируемым как… вероятно, гражданская или научная инфраструктура неизвестного образца. Координаты передаю. Присутствует персонал, визуально безоружный. Жду инструкций.
Ответ из центра занял мучительно долгие тридцать секунд.
– «Ястреб-2», центр. Инструкция: сохранять дистанцию. Вести наблюдение. Фиксировать всё. Не проявлять агрессии. Ожидайте…
Голос прервался. Потом зазвучал снова, и это был уже голос Каина, холодный и режущий:
– Марк. Оцените возможность безопасного захвата одного-двух образцов персонала для допроса. Без применения летальной силы. Максимальная осторожность. Они должны видеть только вашу готовность, а не вашу атаку. Время на решение – две минуты.
Марк сглотнул. Захват. На территории, которую все карты называли нейтральной и пустой. Это был прыжок в неизвестность. Но приказ есть приказ. И логика в нём была: чтобы понять «туман», нужно понять тех, кто, возможно, его создаёт.
– Понял. Отрабатываем.
Он отдал тихие, чёткие команды. «Ястреб» мягко снизился, заходя с подветренной стороны, используя редкие складки местности как прикрытие.
Люди продолжали свои плавные, ритуальные движения. Марк выбрал цель: двух человек, немного отделившихся от основной группы к кусту странных серебристых побегов.
– Группа захвата, готовность. По моей команде – быстро, тихо, сзади. Цели – живы и невредимы. Сергей, прикрываешь. Если остальные покажут хоть малейший признак агрессии… – Он не договорил. Все и так поняли.
«Ястреб» завис в пятидесяти метрах, за гребнем. Марк, Сергей и ещё один страж, Леха, бесшумно выскользнули из люка и, пригнувшись, побежали по рыжей земле. Адреналин горел во рту медью. Десять метров. Пять.
Имперцы, (как уже их окрестили на заставе) два мужчины, стояли на коленях, что-то бережно поправляя в почве. Они не обернулись на лёгкий шорох. Их полное отсутствие бдительности было почти оскорбительным.
Марк кивнул. В следующее мгновение он и Леха были сзади, их мощные руки обхватили цели, блокируя движения, ладони легли на рты, чтобы заглушить возможный крик. Имперцы не стали вырываться. Они… обмякли. Их тела стали тяжелыми и податливыми, как мешки с песком. Лишь их головы медленно повернулись, и Марк увидел их лица.
Это был самый жуткий момент. Не было ни страха, ни злобы, ни даже удивления. Их глаза были широко открыты, взгляд – чистый, пустой, как у очень уставших или глубоко спящих людей. Они смотрели на Марка, и в этом взгляде не было ничего. Ни сопротивления, ни вопроса. Полная, бездонная пассивность.
– Что за… – начал Леха, но Марк рывком головы велел молчать.
Он оглянулся. Остальные имперцы у «цветка» остановились. Они повернулись и смотрели в их сторону. Но не бежали на помощь, не кричали. Они просто… смотрели. Их позы были расслабленными. Один из них даже медленно поднял руку, не в агрессивном жесте, а скорее как бы фиксируя факт их присутствия. Как учёный фиксирует появление нового вида насекомого.
– Уносим! Быстро! – скомандовал Марк.
Они потащили своих безвольных пленных обратно к «Ястребу». Те не шли – их почти несли. Их ноги волочились по земле. Загрузка в люк. Последний взгляд на «цветок». Имперцы всё так же стояли и смотрели. Ни один не сделал шага вперёд.
«Ястреб» с рёвом взмыл в воздух, набирая высоту и скорость. Марк, отдышавшись, посмотрел на свои «трофеи». Они сидели на полу грузового отсека, прислонившись к стенке. Их глаза были по-прежнему открыты, дыхание ровное. Один из них медленно перевёл взгляд на Марка. И… улыбнулся. Тихой, беззубой, совершенно бессмысленной улыбкой блаженного идиота.
– Центр, «Ястреб-2», – доложил Марк, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не усталость, а леденящая тревога. – Захват произведён. Две единицы. Они… они не сопротивлялись. Вообще. Состояние – неадекватное. Доставляем на базу. И, центр…
– Говори.
– Я не думаю, что они вообще поняли, что их захватили. Словно мы забрали два… растения.
Глава 5. Пленный.
«Пациент – не поле битвы для амбиций врача. Это территория, на которой ведётся совместная, тихая война против болезни. Или, в некоторых случаях, против реальности».
Воздух в боксе пах стерильностью, за которой прятался сладковатый, чуждый запах – не лекарств, не пота, а чего-то растительного, пыльного, как засохшие травы в гербарии. Лира Сомова игнорировала запах, как игнорировала всё, что могло помешать концентрации. Её мир сузился до пространства между стерильным столом, где лежал первый пленный, и многочисленными экранами биометрических мониторов.