Ярослав Кичало – Открывая Америку. Приключенческая трилогия (страница 1)

Ярослав Кичало

Приключенческая трилогия «Открывая Америку»

Моей любимой семье

Предисловие к трилогии

Каждое большое путешествие начинается одинаково — с аккуратно собранного чемодана, распечатанных билетов и иллюзии того, что у вас всё под контролем. Но если вы отправляетесь в дорогу с семьей, этот контроль испаряется ровно в тот момент, когда шасси самолета касаются взлётно-посадочной полосы чужой страны.

Перед вами не академический путеводитель по Соединенным Штатам и странам Карибского бассейна. Это хроника того, как идеальные туристические планы разбиваются о суровую, но невероятно смешную реальность, и как из этих осколков рождаются лучшие и самые тёплые воспоминания в жизни.

Идея этой трилогии родилась из простого наблюдения, что мир слишком велик, многогранен и непредсказуем, чтобы смотреть на него с излишне серьёзным выражением лица. Когда супруги Ярослав и Ирина впервые ступили на американскую землю, они и представить не могли, через что им придётся пройти. Их семейный альбом в итоге пополнился не стандартными открыточными снимками, а кадрами ДТП с полутонной морской коровой в лагуне Бискейн, штурмом круизного ледового катка или бартерным обменом бутылки питьевой воды на гаитянскую грязевую лепешку.

На страницах этой книги вы пройдёте весь путь эволюции автомобильного туриста. Сначала примерите на себя роль семейного экипажа в просторном минивэне на легендарной Route 66 от Чикаго до Лос-Анджелеса. Затем пересядете на мощный полноприводный внедорожник, чтобы замереть от величия Гранд-Каньона, Зайона и Йосемити. И, наконец, опустите крышу залихватского кабриолета во Флориде, прежде чем пересесть на белоснежный четырнадцатипалубный лайнер, чтобы увидеть изнанку карибского рая.

Эта трилогия — напоминание о том, что лучшие маршруты прокладывает не навигатор, а случай. Что чужая страна открывается не через окна пятизвёздочных отелей, а через разговоры с людьми, будь то старик-гаитянин, протягивающий серый кусок высушенной глины в знак благодарности, или удивленный рейнджер, вылавливающий вас из мангровых зарослей Бискейна.

Я хочу поблагодарить моих героев за их неиссякаемый оптимизм, за способность спорить о культуре посреди пустыни Мохаве, терпеть капризы близких и умение с юмором относиться к техническим несовершенствам арендованных машин (и отдельное спасибо Сёме за изречение «мы русские друг друга не обманываем»!).

Пристегните ремни. Впереди — тысячи миль хайвеев, крутые горные серпантины, пиратские тайны, карибский джайв и приключения, которые невозможно выдумать, потому что их написала сама жизнь.

Поехали!

ЧАСТЬ 1

(Лас Вегас, Чикаго, Route 66, Лос-Анджелес)

Предисловие к части 1

Когда тебе переваливает за сорок пять, ты начинаешь ценить не столько сами события, сколько людей, которые проживают их вместе с тобой. Идея этого путешествия родилась безумно: перелететь океан, взять семейный минивэн и проехать через всю Америку по легендарной Трассе 66. Почти четыре тысячи километров асфальта, пустынь, провинциальных закусочных и чужой истории.

Но если бы мне кто-то сказал, как именно эта дорога проверит на прочность мою семью, я бы, наверное, засомневался.

Состав нашего экипажа изначально напоминал пороховую бочку. Я — Ярослав, рассудительный (как мне хочется верить) глава семейства и по совместительству хронический зануда, фиксирующий каждый цент в путевом блокноте. Моя супруга Ирина — хранительница домашнего очага, домохозяйка со стажем и неистребимой привычкой контролировать всё в радиусе километра. Наш сын Кирилл — взрослый парень, который отчаянно пытается казаться независимым. И, наконец, Катерина — его молодая жена, ворвавшаяся в нашу семью всего три месяца назад со своими привычками и железными личными границами. Это было их затянувшееся свадебное путешествие, в которое они (сдуру или от большой любви к нам) согласились поехать вместе с родителями.

В этом блокноте я собрал всё: наши смешные провалы, исторические справки, которые я зачитывал вслух под заунывные вздохи детей, наши грандиозные скандалы посреди мёртвых пустынь и, конечно, моменты абсолютного, чистого счастья. Мы искали американскую мечту, а нашли друг друга.

Пристегните ремни. Наш Chrysler Pacifica выезжает на хайвей.

Глава 1 Огни, фишки и история неонового плена

Паспортный контроль в аэропорту Мак-Карран Лас-Вегаса мы проходили уставшие, но взбудораженные. Позади были четырнадцать часов перелёта, три часовых пояса и тридцать минут моих бесплодных попыток доказать таможеннику, что три палки сырокопчёной колбасы в моём чемодане — это «сувенирные изделия из дерева», а не контрабанда еды. Колбасу у меня, конечно, отобрали, так что Америку мы начали покорять налегке.

— Слава, посмотри, они тут даже в туалете стоят! — Ирина, моя жена, толкнула меня в бок и кивнула на ряд сверкающих игровых автоматов прямо у багажной ленты.

— Мама, это только разминка, — усмехнулся Кирилл. Наш сын держал за руку свою молодую жену Катерину. Они поженились всего три месяца назад, и эта поездка в США была их затянувшимся свадебным путешествием.

Пока дети разбирались с навигатором, я разглядывал терминал и думал о том, какая удивительная метаморфоза произошла с этим местом. Я читал, что в 1829 году испанский торговец Антонио Армихо назвал эту болотистую местность «Las Vegas», что в переводе означает «Поймы» или «Луга». Тогда здесь был оазис с артезианской водой посреди суровой пустыни Мохаве. Официально город основали лишь в 1905 году как скромную железнодорожную станцию. Но настоящий взрыв случился в 1931 году: тогда в Неваде легализовали азартные игры, а неподалеку начали строить грандиозную дамбу Гувера.

Мы устроились в суперсовременном отеле Aria.

Вечером первого дня мы вышли на Стрип, главную улицу города.

Лас-Вегас-Стрип — это не просто улица, это гигантская семикилометровая иллюзия, неоновый оазис, дерзко брошенный человеком в самое сердце бесплодной пустыни Мохаве. Когда на город опускаются сумерки, этот асфальтовый каньон оживает, превращаясь в гротескный, сверкающий калейдоскоп, где стерты границы между эпохами, странами и здравым смыслом.

Прогулка по Стрипу ошеломляет и кружит голову. Здесь, на пространстве одного взгляда, спрессована вся мировая география, воссозданная с безумным американским размахом. С одной стороны дороги в калифорнийское небо вонзается стометровая копия Эйфелевой башни, у подножия которой шумит кабаре. Напротив неё, в искусственной лагуне, покачиваются настоящие пиратские корабли. Чуть дальше из асфальта вырастает исполинский чёрный сфинкс и стеклянная пирамида отеля Luxor, из вершины которой в космос бьёт самый мощный на планете световой луч, видимый даже с орбиты Земли. Архитектурное безумие продолжается венецианскими каналами, по которым поддельные гондольеры катают туристов, распевая итальянские арии.

Воздух Стрипа — это коктейль из сухого пустынного тепла, аромата дорогого парфюма из дверей отелей, запаха жареных стейков и шлейфа запаха сигар. По широким тротуарам течёт нескончаемая, пёстрая человеческая река: чопорные джентльмены в смокингах и дамы в вечерних платьях здесь сталкиваются плечами с беззаботными туристами в шлёпках, уличными фокусниками, двойниками Элвиса Пресли и фриками всех мастей.

Над головами этот людской карнавал накрывает оглушительная, многоголосая звуковая волна: басы уличных колонок смешиваются со звоном монет, гулом автомобильных моторов и криками восхищения. Но главная магия Стрипа — в его свете. Миллионы огромных светодиодных экранов, километры неоновых трубок и бегущих огней превращают ночь в ослепительный, вечный день. Стрип гипнотизирует, он дразнит обещанием лёгкого чуда и заставляет поверить, что в этом городе из стекла и неонового дыма возможно абсолютно всё.

Вдоволь нагулявшись, мы вернулись в отель и пошли на первый этаж, где располагалось казино.

Я выдал Кириллу и Кате по сто долларов, строго настрого запретив снимать ещё с карт.

Когда мы переступили порог казино, бутафорский, кричащий Вегас остался снаружи, уступив место атмосфере изысканного, футуристического шика. Пространство здесь не давило замкнутостью, как в старых заведениях Стрипа, а поражало своим масштабом: огромные потолки уходили ввысь, а стеклянные стены впускали внутрь мягкий, приглушённый свет вечернего города, который смешивался с внутренним сиянием заведения.

Игорный зал напоминал живой, пульсирующий организм, окутанный тончайшим ароматом дорогого парфюма, табачного листа и едва уловимого запаха свежеотпечатанных долларовых купюр. Звуковая палитра казино завораживала: это была симфония азарта, сотканная из приглушённого шелеста сукна, сухого перестука фишек, деликатного перезвона сотен игровых автоматов и глухого, гипнотического рокота шарика, бегущего по деревянному колесу рулетки.

Каждый стол для блэкджека и покера выглядел как сцена в театре, освещённая направленными лучами мягкого света. В этих лучах матово поблёскивали лакированные борта, а зелёные и глубокие синие суконные поля казались безупречными. За ними сидели люди в безукоризненных костюмах и вечерних платьях, чьи лица отражали весь спектр человеческих эмоций — от ледяного, обманчивого спокойствия до внезапных вспышек ликования.