Ярослав Кичало – Открывая Америку. Приключенческая трилогия (страница 4)

На следующий день по прилёту в город, мы решили по нему прогуляться. Первой точкой стал Миллениум-парк и знаменитая зеркальная капсула Cloud Gate, которую дети тут же окрестили «Бобом». Мы провели там добрый час, дурачась и разглядывая свои кривые отражения. Я попытался сделать панорамный снимок, но в кадр постоянно влезал какой-то местный бегун в ярко-зелёных лосинах, который упорно позировал вместе с нами.

Затем был Чикагский институт искусств. Ирина расцвела — она попыталась устроить детям экскурсию:

— Кирюша, посмотри на эти мазки у Моне...

— Мам, мы с Катей отойдем к импрессионистам, ладно? — мягко перебил её сын.

Чтобы разрядить обстановку, следующей точкой я выбрал ресторан-музей Harry Caray’s, подвалы которого в 1930-е годы служили штаб-квартирой Фрэнка Нитти — правой руки Аль Капоне. Это было время Сухого закона, когда мафия фактически управляла городом. Спустившись в кирпичные подвалы, мы рассматривали старые газеты и огромный старинный сейф Нитти, вмурованный в стену.

— Вот это я понимаю, стиль! — загорелись глаза у Кирилла, рассматривавшего пулемёт Томпсона.

— Какая уж тут романтика, Кирюша, — вздохнула Ирина. — Обыкновенные бандиты. Не понимаю, зачем из этого делать культ.

— Ну почему сразу бандиты? — тут же подхватила Катя, приобнимая мужа за талию. — Посмотрите, как они одевались, какие шляпы носили. Это харизма. Сейчас мужчины так не одеваются. Наденут спортивный костюм и думают, что они короли.

Катя многозначительно посмотрела на спортивную куртку Кирилла. Тот поспешно втянул голову в плечи. Ирина выпрямилась, готовая ринуться в бой за честь сына, но я вовремя кашлянул и громко зачитал рецепт любимого супа Аль Капоне со стенда.

Вечером мы ужинали знаменитой чикагской пиццей на толстом тесте — deep-dish pizza. Она была больше похожа на пирог с тонной сыра. Кирилл так усердно тянул кусок к себе, что нитка расплавленной моцареллы растянулась метра на два, зацепила Катин нос и повисла на моём ухе. Мы хохотали на весь ресторан, оттирая меня салфетками. За столом, сытые и уставшие, мы наконец расслабились. Утром мы официально встали на начальную точку Route 66 на Адамс-стрит.

Глава 3 Две тысячи миль по «Матери дорог»

После Чикаго наш белоснежный минивэн Chrysler Pacifica уверенно катил на юго-запад по дорогам штата Иллинойс. Этот штат официально называют «Землёй Линкольна» (Land of Lincoln), и его имя здесь написано буквально на каждом автомобильном номере. Примерно через двести километров от Чикаго, когда классический рок по радио сменился какой-то тягучей кантри-балладой, мы свернули с основного шоссе в сторону Спрингфилда — столицы штата. Моей главной целью здесь было посещение Могилы Авраама Линкольна (Lincoln Tomb) на кладбище Оук-Ридж.

— Так, молодёжь, минутка настоящей истории, — объявил я, выруливая на тихую аллею. — Авраам Линкольн, 16-й президент США, который спас страну от раскола в Гражданской войне и отменил рабство, похоронен именно здесь, в Иллинойсе. Он не родился в Спрингфилде, но прожил тут больше двадцати лет, занимаясь юридической практикой, и именно отсюда уехал руководить государством в Вашингтон. Этот грандиозный гранитный монумент со стелой высотой 36 метров построили в 1874 году. Вместе с президентом здесь покоятся его жена Мэри Тодд и трое из четырёх его сыновей.

Мы вышли из машины. Место было удивительно торжественным и тихим: вековые дубы, идеальный зелёный газон и возвышающаяся над деревьями серая каменная гробница. Перед входом в усыпальницу на постаменте установлена огромная бронзовая копия знаменитого бюста Линкольна работы скульптора Гатзона Борглума (того, что позже высек лица президентов на горе Рашмор).

И здесь нас ждала главная туристическая традиция Иллинойса — большой бронзовый нос Линкольна был отполирован тысячами ладоней до ослепительного золотого блеска. Считается, что, если потереть нос президента, это принесёт мудрость в решениях и удачу в делах.

— О, Кирюша, иди скорее три нос Аврааму! — оживилась Ирина , подталкивая сына к монументу. — Тебе мудрость точно не повредит!

— Мама, ну мне же не десять лет, — пробурчал Кирилл, но к бюсту всё же подошёл.

Поскольку Кирилл после покупки в музее мафии всё ещё не расставался со своей новой фетровой гангстерской шляпой-федорой, он решил сделать пафосный снимок. Он подошёл к Линкольну, протянул руку, чтобы потереть золотой нос, и в этот момент набежавший иллинойсский ветер сорвал гангстерскую шляпу с его головы. Шляпа взмыла вверх и, сделав красивую дугу в воздухе, аккуратным блином приземлилась... прямо на макушку бронзового Авраама Линкольна, застряв между его каменными кудрями.

Великий освободитель Америки теперь стоял в монументальном граните, но в лихой чикагской гангстерской шляпе набекрень.

— Ну вот, — согнулась пополам от смеха Катя. — Был шестнадцатый президент, а стал крёстный отец Иллинойса! Кира, тебе очень идет эта семейная преемственность!

— Сынок, ты только что совершил международное хулиганство на могиле национального героя, — тихо произнёс я, оглядываясь в поисках смотрителей парка. Исторический мемориал всё-таки.

Кирилл, красный как помидор, попытался подпрыгнуть, но достать до шляпы не смог. Положение снова спасла женская логика и смекалка. Ирина , ни слова не говоря, расстегнула свой большой дождевой зонт, перевернула его ручкой вверх и, как заправский загонщик скота, зацепила крюком зонта край фетровой шляпы. С третьей попытки шляпа послушно сорвалась с головы президента и упала прямо в руки Кириллу.

Мимо как раз проходила пожилая американская пара. Пожилой джентльмен в подтяжках остановился, внимательно посмотрел на Линкольна, затем на зонтик в руках моей жены, широко улыбнулся и поднял большой палец вверх:

— Great job, ma'am! Lincoln likes style, but he prefers his own hat! («Отличная работа, мэм! Линкольн любит стиль, но предпочитает собственную шляпу!»).

Мы дружно рассмеялись, Кирилл поспешно спрятал федору в рюкзак, а Катя успела сделать исторический снимок Линкольна в шляпе до того, как мы её сняли. Внутри самой гробницы, среди строгих мраморных залов и золотых надписей, мы вели себя уже тише, проникнувшись величием этого места. Потерев нос великому президенту уже без приключений, мы вернулись в наш Chrysler. Мудрости у нас явно прибавилось, а впереди Иллинойс медленно передавал нас в объятия штата Миссури.

Теперь и этот исторический иллинойсский эпизод занял свое законное место в третьей главе нашего путешествия!

Я снова сел за руль, вывел наш семейный лайнер на хайвей и включил аудиосистему. Классический американский рок звучал по радио, заполняя просторный салон Pacifica плотным гитарным ревом. Хриплый голос Криса Ри сменялся каноническими риффами The Eagles и Creedence Clearwater Revival.

Первые два дня Иллинойс и Миссури мелькали за окном картинками из буклетов. Нашей второй важной остановкой стала заправка Soulsby в Иллинойсе — бережно отреставрированная старинная станция с жёлтыми бензоколонками. Здесь Ирина решила сделать «атмосферное фото» у старого деревянного навеса, но, когда она оперлась на декоративную бочку, оттуда с громким писком выскочил местный бурундук. Ирина от неожиданности подпрыгнула так, будто под ней взорвалась петарда, и наступила мне на ногу. Бурундук скрылся, фото не получилось, но настроение поднялось у всех, кроме моей левой ступни.

В Оклахоме нас ждал гигантский Blue Whale в Катусе — огромный железный Кит, пришвартованный в тихом пруду. Мы прошлись по его бетонной спине, Кирилл с Катей залезли внутрь его пасти и со смехом махали нам оттуда руками.

Под Амарилло мы заехали на знаменитое Кадиллак Ранч (Cadillac Ranch). Десять старых автомобилей, вкопанных носами в землю посреди техасского поля. Купив баллончики с аэрозольной краской, мы щедро разрисовали ржавые крылья. Кирилл пытался написать «КИРИЛЛ + КАТЮША», но баллончик внезапно чихнул и выдал жирную кляксу, превратив надпись в «КИРИЛЛ + КАРТОШКА». Катя дулась на него следующие пятьдесят миль.

Дорога плавилась под колесами нашего Chrysler Pacifica, когда навигатор бесстрастно сообщил, что мы приближаемся к крошечному техасскому городку Адриан с населением чуть больше ста человек. Для любого путешественника по Главной улице Америки Адриан — это сакральное место. Это официальный, географический медиатор или экватор Route 66.

Прямо посреди сонной пустынной улицы на асфальте выведена жирная белая линия. Рядом стоит щит с гербом трассы и гордой надписью: «Chicago 1139 miles — Los Angeles 1139 miles». Проехать мимо было невозможно. Символический лозунг этого места гласит: «Когда ты здесь — ты уже на полпути туда».

Я затормозил минивэн у обочины. Из динамиков по радио как раз гремела бунтарская «Born to Be Wild» группы Steppenwolf.

— Команда, общий сбор на экваторе! — скомандовал я.

Мы высыпали на раскалённый техасский воздух. Разумеется, первой побежала фотографироваться Катя. Она встала прямо на белую разделительную полосу, расставив ноги:

— Кира, снимай скорее! Моя левая туфля еще в Чикаго, а правая уже стремится в Голливуд!

Ирина сначала ворчала, что асфальт слишком горячий, но уже через минуту мы все вчетвером, взявшись за руки, шагали по этой белой черте, чувствуя себя настоящими первопроходцами, которые одолели первую половину огромного американского континента.