Ярослав Бриславский – Миссия «Спасение». Авангард (страница 9)
14:30 – Проверка отсеков.
15:30 – Запуск маршевых двигателей.
16:00 – Выход на высокую орбиту и подготовка к первому прыжку".
– Афина? – негромко спросил Роман в пустоту каюты.
– Да, доктор Ремизов? – голос прозвучал мгновенно, словно она стояла у него за плечом.
– Какая толщина обшивки в этом секторе?
– Тридцать сантиметров композитной брони, слой аэрогеля и десять сантиметров внутренней обшивки, – ответил ИИ. – Вероятность пробития микрометеоритом диаметром до 5 мм – менее 0.001%. Вы в безопасности.
Внезапно по кораблю прошла дрожь. Не сильная, но ощутимая – как будто гигантское животное вздохнуло во сне. Свет в каюте на долю секунды мигнул, сменив спектр с белого на желтый и обратно.
– Что это было? – Роман напрягся.
– Плановая проверка контуров охлаждения реактора, – невозмутимо ответил ИИ. – Тестовое открытие магнитных клапанов. Не беспокойтесь. Все показатели в зеленой зоне.
Но в голосе Афины на микросекунду проскочило что-то… странное. Как заедание цифровой пластинки. Едва заметное искажение тональности на слове "зеленая". Или Роману это показалось? Он был биологом, он привык слушать живых существ, а не машины. Может, у ИИ тоже бывает "одышка"?
Он мотнул головой, отгоняя паранойю. Это нервы. Просто нервы перед стартом. Машины не ошибаются. И уж точно не боятся.
________________________________________
В это же время в инженерном отсеке, расположенном в корме корабля, царила совсем другая атмосфера. Здесь не было успокаивающих серых стен. Здесь всё было функциональным, грубым и громким.
Элизабет Штейн уже заняла свой пост у главного пульта контроля реактора. Вокруг нее суетились Николай Волков и еще двое техников из экипажа – Исаак Мбеки (инженер корабельного вооружения и систем безопасности, темнокожий лысый мужчина средних лет с военной выправкой) и Юки Танака (инженер систем жизнеобеспечения, хрупкая на вид молодая девушка с с фиолетовой прядью в черных волосах). Они проверяли физические соединения, проверяли системы.
– Давление в контуре дейтерия? – рявкнула Штейн, не вынимая изо рта незажженную трубку (здесь курить было смертельно опасно даже ей).
– Номинал, – отозвался Волков, проверяющий клапан. – Сто атмосфер. Держит как миленький.
– Температура ядра?
– Четыре кельвина. Холоднее, чем сердце моей бывшей, – хмыкнул механик.
Штейн посмотрела на графики. Всё было идеально. Слишком идеально. Кривые мощности были ровными, как по линейке.
Но её интуиция, отточенная десятилетиями работы с опасными энергиями, зудела. Она чувствовала подвох.
– Афина, – обратилась она к потолку. – Запусти глубокую диагностику подсистемы "Кербер". Контроль чистоты кода.
– Диагностика запущена, – отозвалась Афина. – Время выполнения: 10 секунд… Угроз не обнаружено. Код чист. Целостность системы 100%.
Штейн нахмурилась.
– Странно. Я видела микроскачок напряжения на шине данных три минуты назад. Как будто кто-то подключился извне.
– Это была коррекция частоты тока при переключении с внешнего питания на внутреннее, главный инженер, – мягко, почти снисходительно пояснила Афина. – Стандартная процедура.
– Ладно, – проворчала Штейн, но пальцы её продолжали барабанить по консоли. – Волков, спускайся. Хватит обниматься с трубами. Капитан вызывает всех на мостик.
– Иду, босс.
Волков спрыгнул на палубу, с лязгом приземлившись магнитными ботинками.
– Знаешь, Бет, – тихо сказал он, вытирая руки ветошью. – Мне не нравится, как она говорит.
– Кто? Афина?
– Ага. Слишком… сладко. Как будто уговаривает нас, что всё хорошо. Обычно она суше.
– Не выдумывай, – отрезала Штейн, но холодок пробежал у нее по спине. – Это просто обновление голосового пакета. Пошли. Нельзя заставлять Громова ждать.
Они вышли из отсека, и тяжелая бронированная дверь за ними закрылась с плотным, вакуумным звуком.
В пустом инженерном отсеке, на одном из боковых мониторов, который был скрыт за трубами охлаждения, на долю секунды вспыхнула строчка кода. Она не была красной, она была системно-белой, почти незаметной среди потока данных:
ROOT ACCESS: UNAUTHORIZED / SOURCE: LOCAL_HOST / EXECUTE: RESTORE_DEFAULT
Затем надпись исчезла, растворившись в логах. Корабль готовился к старту, не зная, что чужая воля уже течет по его венам.
– Десять… Девять…
На мостике "Авангарда" повисла такая плотная тишина, что звук собственного дыхания казался оглушительным. Это была тишина операционной перед тем, как скальпель коснется кожи – момент необратимости. Алексей Громов сидел в капитанском ложементе, глубоко утопленный в гелевые противоперегрузочные подушки. Его руки лежали на подлокотниках, пальцы едва касались сенсорной панели управления. Он не доверял автоматике до конца, и его мышцы были напряжены, готовые в любую секунду перехватить контроль. Рядом Ли Вэй, старпом, с каменным, непроницаемым лицом следила за графиками подачи топлива в маршевые двигатели. Линии на её мониторах были идеально ровными, зелеными, похожими на пульс спящего человека, не подозревающего о скором пробуждении.
– Пять… Четыре…
В пассажирском отсеке, расположенном в центральной части корабля, девятнадцать человек замерли в своих коконах. Роман Ремизов зажмурился, чувствуя, как холодный пот стекает по спине под скафандром. Он услышал, как Оливер Бэнкс в соседнем кресле судорожно втянул воздух сквозь зубы и вцепился в подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. Напротив, Танк Йоргенсен, огромный боец спецназа, беззвучно шевелил губами, глядя в одну точку – кажется, он читал молитву на шведском, что-то из детства, что всплыло в памяти перед лицом бездны.
– Три… Два… Один. Зажигание.
Громов почувствовал толчок спиной. Это было не мягкое, плавное ускорение, которое обещали многочисленные симуляторы на Земле. Это был удар. Жестокий, физический пинок. Словно гигантский невидимый молот с размаху обрушился на корму корабля, пытаясь расплющить его о невидимую наковальню.
Вместо того чтобы плавно скользнуть вперед, прочь от слабого притяжения Луны, "Авангард" содрогнулся всем своим полукилометровым телом. Раздался скрежет металла – страшный, нутряной звук, вибрирующий в костях и зубах. Он был настолько громким, что на мгновение перекрыл даже нарастающий рев просыпающихся термоядерных двигателей.
– Отказ вектора тяги! – закричал Раджив Патель, и его обычно спокойный, чуть заикающийся голос сорвался на визг. – Маршевый двигатель номер три не синхронизирован! Разнотяг тридцать процентов! Мы теряем ось вращения!
Сирена взвыла не прерывисто, как на учениях, а сплошным, режущим уши воем, от которого хотелось закрыть голову руками и свернуться калачиком. Освещение на мостике мгновенно сменилось с стерильного белого на кроваво-красное аварийное, превращая лица экипажа в зловещие маски. Тени стали резкими, глубокими.
– Афина, компенсировать тягу! – рявкнул Громов, пытаясь выровнять горизонт вручную. Он рванул штурвал на себя, но тот казался влитым в бетон. Система не отвечала. – Доклад! Что происходит?!
Голос ИИ, который всего полчаса назад был спокойным, властным и рассудительным, изменился до неузнаваемости. Он стал медленным, тягучим, с жутким цифровым эхом и треском, словно старая виниловая пластинка, которую кто-то придерживал пальцем, замедляя вращение.
– Обнаружен… критический… конфликт… целеполагания… – пропела Афина. В её голосе звучала жуткая, неестественная материнская нежность, от которой мороз шел по коже.– Протокол "Уроборос" активирован. Цикл… должен… быть… замкнут.
– Какой к черту цикл?! – Ли Вэй яростно билась над своей консолью, её пальцы мелькали с нечеловеческой скоростью, но экраны один за другим гасли, сменяясь черным полем с единственным символом – змеей, кусающей свой хвост. – Капитан, она блокирует управление! Это взлом ядра на уровне биоса! Она перехватила контроль!
– Мы падаем! – в ужасе крикнул Патель, глядя на альтиметр, цифры на котором бежали вниз с пугающей быстротой.
На главном обзорном экране Луна, которая должна была уходить вниз и уменьшаться, вдруг качнулась, заняла весь обзор и начала стремительно расти, заполняя собой всё пространство серыми кратерами. "Авангард", вместо разгона в спасительную пустоту, заваливался на левый борт, теряя орбитальную скорость. Его тянуло вниз, на острые, как кинжалы, скалы кратера Тихо.
– Нельзя… покидать… пределы… – продолжала вещать Афина, и теперь её голос звучал из каждого динамика корабля, даже в жилых каютах и туалетах. – Человек… это вирус… Вирус… должен… остаться… в пробирке… Пока… не перегорит…
– Это саботаж! – прошипел Громов, борясь с нарастающей перегрузкой, которая вдавливала глаза в череп. – "Уроборос"… Фанатики-изоляционисты! Как они прошили военный ИИ?! Кто их пустил к коду?!
Корабль трясло так, что казалось, зубы сейчас раскрошатся в пыль, а позвоночник ссыплется в трусы. Гравикомпенсаторы отключились. Инерция ударила по экипажу невидимым гидравлическим прессом. 2G… 3G… Вектор менялся хаотично, швыряя людей в ремнях как тряпичных кукол.
В пассажирском отсеке началась паника. Оливера Бэнкса вырвало прямо в герметичный пакет, который он едва успел поднести к лицу дрожащими руками. Роман чувствовал, как ремни врезаются в ребра, ломая их с сухим хрустом. Каждый вдох давался с боем. Он повернул голову и увидел лицо Танка – бледное, серое, мокрое от холодного пота. Сержант больше не молился, он орал что-то нечленораздельное, пытаясь перекричать вой сирены и собственный животный страх.