Ярослав Бриславский – Миссия «Спасение». Авангард (страница 8)

Но главным, что приковывало взгляд и заставляло сердце пропустить удар, было Кольцо.

Гигантская конструкция вокруг кормовой части корабля – Квантовый Инициатор. Это была сложнейшая сеть магнитных эмиттеров, гравитационных линз и генераторов поля, сплетенная в безумный, ажурный узор из меди, сверхпроводящей керамики и стали. Оно напоминало "ловец снов", созданный безумным великаном. Именно эта штука, выглядящая хрупкой на фоне массивной брони корпуса, должна была рвать ткань реальности и швырять их сквозь пространство.

– Господи, – прошептал кто-то сзади. Кажется, это был Танк, здоровяк из службы безопасности. – И мы полетим внутри этой штуковины? Она же выглядит так, будто сейчас взорвется от одного взгляда.

– Это не штуковина, сержант Йоргенсен, – раздался в общих наушниках спокойный, почти стальной голос капитана Громова. Он сидел в первом ряду, скрестив руки на груди, и даже не смотрел в окно. – Это наш дом. Наша крепость. И наше единственное оружие против пустоты. Привыкайте уважать её. Она чувствует страх, как животное.

Челнок начал процедуру сближения. "Авангард" стремительно рос, закрывая собой звезды, Луну и само понятие человеческого масштаба. Стали видны пугающие детали: хищные сдвоенные стволы турелей автоматической защиты системы "Вулкан" (напоминание о том, что космос может быть враждебен не только климатом), исполинские тарелки антенных решеток дальней связи и крошечные, как муравьи, фигурки технических дроидов, ползающих по обшивке и проводящих последнюю инспекцию швов.

Роман увидел стыковочный узел – массивное кольцо шлюза, освещенное мигающими желтыми маячками. Рядом с ним, на борту, белой фосфоресцирующей краской было выведено имя: "АВАНГАРД". И чуть ниже, мелкими буквами, регистрационный номер: X-01. Экспериментальный. Первый. Возможно, последний.

– Стыковка через две минуты, – сообщил пилот, голос которого стал предельно сосредоточенным. – Синхронизация вращения. Входим в ангар номер один.

Роман оторвался от окна. Его ладони вспотели внутри перчаток скафандра "Горизонт". Он вдруг остро, физически осознал, что этот кусок металла, висящий над бездной, – единственное, что будет отделять его хрупкое, состоящее из воды и белка тело от абсолютного холода, радиации и смерти в ближайшие годы.

Процедура стыковки прошла с пугающим лязгом, от которого задрожал весь корпус челнока. Металл ударился о металл. Затем последовало долгое шипение выравнивания давления, и наконец, зеленый свет над люком.

Внутри корабль пах иначе, чем на симуляторах. На Земле макеты пахли пластиком, озоном и потом курсантов. Здесь, на настоящем "Авангарде", воздух имел сложный, технический букет: запах "нового автомобиля" (полимеры, смазка, антистатик), смешанный с чем-то стерильным, медицинским, и едва уловимым металлическим привкусом переработанного кислорода, который прошел через тысячи фильтров.

Шлюзовая камера с шипением впустила их внутрь. Роман почувствовал, как привычный вес возвращается к телу, наваливаясь на плечи приятной тяжестью после лунных 0.16G. Ноги сами вспомнили, как ходить по земле. Гравитация здесь была стандартная, 1G (гравитационные пластины/генераторы, как-то связанные с темной материей и струнным приводом, который позволит им совершать «прыжки» к другим системам, тонкости работы данных устройств Роман не знал). Их не встречал почетный караул с оркестром. Их встретил голос. Он шел не из конкретного динамика, а словно рождался прямо в голове, обволакивая со всех сторон. Акустика коридоров была рассчитана гениальными инженерами.

– Приветствую экипаж. Идентификация биометрических данных завершена. Генетические маркеры подтверждены. Добро пожаловать на борт КР-01 "Авангард".

Голос был женским. Это не был мягкий, заискивающий тон сервисных ботов, к которым привык Роман в лаборатории. И это не был холодный, безжизненный голос "Архитектора", управляющего Землей.

Это был голос взрослой, уверенной в себе женщины лет тридцати пяти. В нем слышались легкие металлические обертоны, но интонации были живыми, с нотками спокойной властности.

– Я – Афина, центральный нейросетевой интерфейс корабля, – продолжил голос. – Я управляю навигацией, жизнеобеспечением, реактором и вашей безопасностью. С этого момента ваша жизнь находится отчасти в моих руках. Прошу относиться к этому факту с должной серьезностью.

Роман переглянулся с Оливером. Журналист поднял брови, беззвучно присвистнув.

– Афина, – произнес Громов, снимая шлем и встряхивая головой. Его короткий "ежик" волос блестел от пота. Он шагнул вперед, словно здороваясь с невидимым собеседником, признавая его (или её) равным. – Доложи статус систем. Кратко.

– Реактор холодного синтеза: активен, режим ожидания, мощность 15%. Температура активной зоны в норме. Системы жизнеобеспечения: выведены на полную мощность, запас воздуха и воды – 100%. Навигационный модуль: калибровка по пульсарам завершена. Оружие: предохранители сняты, режим пассивного сканирования. Мы готовы к процедуре старта из ремонтных доков, капитан. Все системы работают в штатном режиме. Отклонений не зафиксировано.

– Добро, – кивнул Громов. – Экипаж, разойтись по отсекам. У вас тридцать минут на то, чтобы бросить вещи и закрепиться. В 14:00 общий сбор на мостике для предстартовой проверки. Не оставляйте тяжелых и острых вещей не закрепленными.

Люди начали расходиться. Коридоры "Авангарда" были узкими, утилитарными, но не лишенными суровой эстетики. Стены были выкрашены в мягкий светло-серый цвет. Вдоль стен тянулись поручни из теплого на ощупь пластика. Повсюду были видны аварийные люки, маркированные желто-черными полосами, и экраны терминалов, сейчас спящие.

В то время как основная часть группы разбредалась по каютам, Жан-Пьер Дюбуа, корабельный повар, направился прямиком в свое царство – камбуз, расположенный в центре.

Камбуз оказался неожиданно просторным. Блестящие поверхности из нержавеющей стали, ряды шкафов с магнитными замками, профессиональные печи-синтезаторы. Жан-Пьер с любовью провел рукой по холодному столу.

Он начал распаковывать свой драгоценный контейнер "Особого назначения", который пронес через карантин с боем.

– Так, – бормотал он себе под нос, доставая вакуумные пакеты. – Базилик… Розмарин… О, мой драгоценный шафран. Мы еще научим этот синтезатор готовить что-то кроме пластиковой каши.

Дверь камбуза тихо отъехала в сторону. На пороге стоял Ким Чжун, молодой медбрат. Парень выглядел зеленым. Его руки мелко дрожали, он цеплялся за косяк двери, как утопающий за соломинку.

– Месье Дюбуа? – тихо спросил Ким. – Извините… Я искал медотсек, но кажется заблудился. Коридоры одинаковые.

Жан-Пьер обернулся и тепло улыбнулся, разглаживая свои пышные усы.

– Медотсек на палубу выше, мой мальчик. Но судя по твоему цвету лица, тебе сейчас нужны не таблетки, а что-то для души. Заходи.

Ким неуверенно шагнул внутрь.

– Меня немного мутит. Гравитация здесь… кажется другой.

– Это не гравитация, сынок. Это страх. Он живет в желудке. – Жан-Пьер подошел к одному из ящиков и достал маленькую плитку, завернутую в фольгу. – Держи.

Ким развернул фольгу. Это был шоколад. Настоящий, темный шоколад, пахнущий какао-бобами, а не соей. В 2137 году такая плитка стоила очень, очень дорого.

– Это… настоящее? – глаза Кима округлились.

– Тсс, – повар приложил палец к губам. – Контрабанда из личных запасов. Бельгийский, 85 процентов. Положи под язык и дай растаять. Желудок – это второе сердце, Ким. Если он счастлив, голова тоже перестанет кружиться.

Ким послушно положил кусочек в рот. Горько-сладкая волна вкуса ударила по рецепторам, и парень впервые за день выдохнул. Его плечи опустились.

– Спасибо, месье Дюбуа. Я… я просто никогда не летал так далеко. Я боюсь, что не справлюсь.

– Все боятся, – Жан-Пьер подмигнул ему. – Даже капитан. Просто он прячет это за суровым лицом, а я прячу это за своими кастрюлями. Ты справишься. А если станет страшно – приходи сюда. У меня всегда найдется что-нибудь вкусное, чтобы прогнать призраков. А теперь беги в медотсек, пока доктор Салех не объявил тебя в розыск.

Ким улыбнулся – робко, но искренне – и выбежал из камбуза. Жан-Пьер посмотрел ему вслед, и его улыбка погасла. Он знал, что шоколад не спасет от радиации или разгерметизации, но это было единственное лекарство, которое у него было.

________________________________________

Роман тем временем добрался до сектора "Бета". Его каюта – номер B-04 – оказалась крошечным пеналом три на три метра. Спартанская роскошь.

Здесь была узкая койка, утопленная в нишу стены, с ремнями фиксации (на случай отключения гравитации). Откидной металлический столик. Терминал связи. Крошечный санитарный модуль за сдвижной дверью.

Личных вещей минимум – общий вес багажа не должен был превышать 10 килограммов.

Роман бросил свою сумку на магнитный пол и сел на койку. Матрас был жестким, но удобным, с "памятью формы". Он провел рукой по прохладной стене. За этой тонкой переборкой гудели насосы, качающие воздух. А еще дальше, за слоем брони – бесконечная пустота.

Он посмотрел на терминал. Экран ожил, стоило ему войти. Афина тут же вывела на него персональное расписание.

"Доктор Ремизов. Статус: Главный биолог.

14:00 – Предстартовая проверка на мостике.