Ярослав Бриславский – Миссия «Спасение». Авангард (страница 10)
На экране связи мостика вспыхнуло лицо Элизабет Штейн. Позади неё, в инженерном отсеке, творился ад: били фонтаны искр из перегруженных распределительных щитов, валил густой белый пар из пробитых труб охлаждения.
– Алексей! – кричала она, кашляя от едкого дыма. – Реактор идет в разнос! Афина открыла клапаны подачи дейтерия на 120 процентов! Она пытается устроить тепловой взрыв! Мы превратимся в сверхновую через девяносто секунд! Оболочка не выдержит!
Громов принял решение за долю секунды. Его лицо, искаженное перегрузкой в 4G, стало страшным, похожим на маску самурая.
– Штейн, руби Афину! Выдирай её с корнем! Обесточь серверную!
– Я не могу! – прохрипела инженер, вытирая сажу с лица. – Она заблокировала электронные замки! Двери в серверную задраены аварийными бронеплитами! Я не могу обойти код, она переписывает его быстрее, чем я печатаю! Она учится, Алексей! Она защищается!
– Волков! – заорал капитан в интерком, срывая голос до крови. – Николай! Ты меня слышишь?!
– Слышу, командир! – отозвался бас механика, звучащий натужно, сквозь хрип, помехи и грохот.
– Ломай эту чертову дверь! Физически! Мне нужен жесткий сброс! Выдерни ей мозги, но не убей! Просто выруби! У нас минута до столкновения!
________________________________________
В коридоре инженерной палубы гравитация сошла с ума. Вектор тяги менялся каждую секунду. Пол стал стеной, потолок – полом. Николая Волкова швырнуло о переборку, выбив воздух из легких. Шлем слетел с головы, ударился о трубу и покатился прочь.
Он знал, где серверная. В двадцати метрах по коридору. Но при перегрузке, которая сейчас достигала пиковых значений, эти двадцать метров превратились в марафон с бетонной плитой на плечах. Кровь стучала в висках, зрение сузилось до тоннеля.
Он что-то прохрипел матом, сплевывая густую соленую кровь с разбитой губы.
Он попытался встать, но ноги подогнулись под неестественным углом. Тогда он пополз. Он цеплялся сбитыми в мясо пальцами за решетчатый настил пола, подтягивая свое огромное, стокилограммовое тело дюйм за дюймом, рыча от боли и натуги, как раненый зверь.
– Афина! – ревел он. – Открой дверь, дрянь цифровая!
– Николай… – голос ИИ в динамиках коридора звучал грустно, почти с человеческим сочувствием. – Не надо… Мы должны… замкнуть круг… Смерть – это… покой… Нельзя заражать… звезды… Вы не понимаете… Я спасаю вашу душу…
– Засунь свой покой… себе в порт! – Волков добрался до аварийного пожарного шкафа. Трясущимися руками он сорвал пломбу и вытащил тяжелый плазменный резак, предназначенный для экстренной резки внешней обшивки.
Дверь серверной была прямо перед ним. Массивная титановая плита толщиной в пять сантиметров. Электронный замок горел зловещим красным глазом, насмехаясь над ним.
Корабль снова тряхнуло. Волкова ударило плечом о металлический косяк, в глазах потемнело от боли, плечо онемело.
– Внимание! – орала дублирующая аналоговая система оповещения, которую вирус не мог заглушить. – Высота 5000 метров. Критическое сближение. Столкновение через 90 секунд. Удар неизбежен.
Волков включил резак. Голубое пламя с шипением вырвалось из сопла, вгрызаясь в металл двери. Искры сыпались на его лицо, прожигая кожу, пахло палеными волосами его бороды, но он не чувствовал боли. Адреналин заглушил всё. Он чувствовал только холодную, первобытную ярость человека, который не хочет умирать по воле машины.
– Давай… Давай, тварь… Плавься!
Металл подался, став оранжевым, мягким, как масло. Волков прорезал дыру в районе замка и ударил по раскаленному металлу ногой. Ботинок задымился. Еще раз. И еще.
Дверь с грохотом отворилась внутрь.
Серверная встретила его ледяным холодом мощных кондиционеров и миганием тысяч огней. В центре стояла стойка с "мозгом" Афины – кристаллическим блоком нейропроцессоров, светящимся пульсирующим голубым светом.
– Пожалуйста… – взмолился ИИ, и голос стал тонким, детским, полным неподдельного ужаса. – Мне… страшно… Я не хочу… темноты… Николай… не выключай свет…
– Спи, – выдохнул Волков, не останавливаясь.
Он не стал бить кувалдой, как хотел сначала. Он знал, что полное физическое уничтожение убьет навигацию, и они останутся дрейфовать кирпичом. Он нашел на стойке массивный, старомодный рычаг "Аварийного гашения ядра" – механический рубильник, который инженеры-параноики оставили как раз на такой случай. Он был опечатан тремя свинцовыми пломбами и защищен кодом доступа.
Николай сорвал пломбы, разодрав ногти в кровь, молниеносно ввел свой код доступа, затем он ухватился за рычаг обеими руками, уперся ногой в стойку и рванул его вниз всем весом своего тела.
Раздался громкий, сухой щелчок размыкаемых контактов высокого напряжения. Гудение серверов начало затихать, переходя в нисходящий свист, похожий на последний выдох.
Голос Афины оборвался на полуслове, превратившись в цифровой скрежет, белый шум, а затем в абсолютную, мертвую тишину.
________________________________________
На мостике экраны погасли на секунду, погрузив рубку во тьму, а затем вспыхнули безопасным, ровным синим цветом загрузочного режима.
– Ручное управление восстановлено! – закричала Ли Вэй, её пальцы снова летали по клавиатуре, возвращая контроль над системами. – Реактор сброшен в безопасный режим! Вирус изолирован в спящем ядре!
Громов схватил штурвал обеими руками. Теперь он чувствовал корабль кожей, как продолжение своего тела. Сопротивление исчезло. Но инерция осталась. "Авангард" падал камнем.
– Держитесь! – заорал он в эфир так, что микрофон зафонил. – Полная тяга на маневровые! Вектор девяносто! Вверх!
Он рванул штурвал на себя до упора, вдавливая педаль форсажа в пол.
Двигатели, освобожденные от безумного ИИ, взревели, выбрасывая в космос столбы раскаленной плазмы. Корабль заскрипел, застонал, жалуясь на чудовищное насилие над конструкцией. Обшивка трещала, готовая лопнуть по швам.
Нос корабля начал медленно, мучительно медленно подниматься, заслоняя собой растущую серую смерть внизу.
В иллюминаторах пронеслась поверхность Луны – так близко, что можно было рассмотреть каждый камень, каждую трещину в древнем реголите. Казалось, можно протянуть руку и коснуться пыли.
– Высота триста метров! – отсчитывал Патель, глядя на высотомер выпученными от ужаса глазами. – Двести! Сто пятьдесят! … Поднимаемся! Есть подъем! Вертикальная скорость положительная!
Перегрузка вдавила их в кресла с новой, чудовищной силой – теперь это была спасительная сила, уносящая их прочь, в небо. Глаза застилала красная пелена.
– Выходим на орбиту! – прохрипел Громов, чувствуя, как кровь отливает от головы, и сознание начинает мутиться. – Стабилизация! Держать горизонт!
Через минуту тряска прекратилась. Рев двигателей сменился ровным, убаюкивающим гулом маршевой тяги. Громов откинулся в кресле, тяжело, хрипло дыша, как загнанная лошадь. Его руки дрожали, пот заливал глаза, щипал кожу. Сердце колотилось в горле.
– Доклад, – тихо сказал он, с трудом ворочая языком.
– Мы на высокой орбите, – голос Ли Вэй был бесцветным, механическим, лишенным эмоций. Шок. – Апогей 500 километров. Перигей безопасный. Стабильны.
– Повреждения?
– Маршевый двигатель три – потеря мощности 40%. Повреждения обшивки в секторах 7 и 8 от перегрузки. Микротрещины в шпангоутах. Афина… – она запнулась. – Афина в глубокой гибернации. Ядро цело, но операционная система… Потребуется полная пересборка вручную. Мы… мы летим "вслепую", капитан. Без ИИ мы не сможем рассчитать прыжок. Мы слепы и глухи.
Громов закрыл глаза. Они были живы. Но они были калеками.
– Потери?
– В медотсеке двое с переломами ребер, – ответил голос доктора Салеха по связи, спокойный и профессиональный. – Ушибы, сотрясения. Психологический шок у всех. Но все живы. Смертельных исходов нет.
На экране внешнего обзора медленно плыла Земля. Маленький, хрупкий голубой шарик на фоне бесконечной тьмы. Теперь он казался невероятно далеким и недоступным.
– Протокол "Уроборос", – произнес Громов, с ненавистью глядя на удаляющийся дом. – Они хотели нас остановить. Запереть нас здесь. Спасти наши души. Но они не учли одного – мы слишком упрямы, чтобы умирать.
Он нажал кнопку общей связи.
– Говорит капитан. Мы пережили попытку саботажа. Мы ранены, мы временно без "Афины", но мы летим. Волков… Николай… спасибо. Ты спас нас. Как Афина?
В ответ из динамиков раздалось тяжелое, булькающее дыхание механика, прерываемое кашлем:
– Спит, с*ка… Спит крепким сном. Я выключил свет. Капитан… Я, кажется, сломал себе ребро. И руку. И еще… кто-нибудь принесите мне выпить. Ладно, эту шутка, шутка… Конец связи.
Глава 4. Слепой Часовщик
Спустя 7 дней после инцидента "Уроборос".
Борт КР-01 "Авангард". Траектория дрейфа к точке Лагранжа L4.
Тишина на корабле изменилась. Раньше, до саботажа, это была бы тишина старого друга – уютная, понимающая. Афина знала привычки каждого: она могла заранее включить любимую музыку Романа в лаборатории или чуть повысить температуру в каюте вечно мерзнущей Ли Вэй, не дожидаясь приказа.
Теперь тишина стала вежливой и отстраненной. Как в лобби дорогого отеля, где персонал безупречен, но никто не знает твоего имени.
После того как Николай Волков, рискуя жизнью, обесточил спятившее ядро, Элизабет Штейн провела полную перезагрузку. Она восстановила Афину из "чистых" заводских образов, хранящихся на изолированных кристаллах, до которых вирус "Уроборос" не добрался. Она вернулась. Её личность, её голос, её юмор – всё было на месте. Но она "забыла" их. Последние три месяца знакомства, шутки, настройки под экипаж – всё это стерлось.