Ярослав Бриславский – Миссия «Спасение». Авангард (страница 5)
– Я их перепаяла еще во вторник, – отмахнулась она. – Если эта посудина решит сгореть, мы узнаем об этом раньше сирены. Наши задницы превратятся в плазму быстрее, чем сработает датчик.
Она кивнула на огромное обзорное окно из бронестекла. За ним, в огромном ангаре, пульсировало "сердце" корабля.
Реактор Холодного Синтеза в сцепке с Квантовым Инициатором выглядел как внутренности гигантского кибернетического зверя. Клубок трубок охлаждения, катушки магнитных полей и центральная сфера – "Саркофаг". От сферы исходило едва заметное марево – воздух вокруг нее искажался.
– Они хотят экспериментальный старт через две недели, – глухо сказала Штейн. – Совет Директоров прислал новый график.
– Идиоты, – сплюнул Волков, наливая себе отвратительный кофе из автомата. – Мы даже не гоняли Инициатор на 100%. Кристаллы поют, Бет. Они не должны петь.
– Я знаю. Я писала отчет. Орлов его подтер. Он сказал: "Риск приемлем".
Она повернулась к Николаю. В её глазах плескалась тревога.
– Ник, эта штука… Это не просто двигатель. Это бомба, на которой мы собираемся верхом въехать считай что в другую галактику. Я переписала алгоритмы, но "Авангард" сырой.
– Как и всё в этом чертовом мире, – пожал плечами Волков. – Знаешь, что говорил мой дед? "Если машина не хочет работать, дай ей пинка". Мы с тобой построили её своими руками. Мы удержим её.
Внезапно свет в отсеке мигнул и окрасился в тревожный янтарный цвет. По кораблю прошел низкий, утробный гул – звук на грани инфразвука. Это техники на нижнем ярусе, те самые, которыми командовал злой Миллер, начали предварительную накачку конденсаторов. "Авангард" просыпался. Звук был похож на рык хищника.
Штейн положила ладонь на бронестекло.
– Слышишь? Он голоден. Он хочет жрать пространство. Надеюсь, новый капитан понимает, что этим нельзя просто "управлять". С этим можно только договориться.
– Громов? – Волков сделал глоток. – Я читал его досье. Мужик старой закалки. Говорят, он до сих пор пишет ручкой на бумаге. Думаю, они с "Авангардом" поладят. Оба упрямые ублюдки.
Штейн затянулась трубкой.
– Посмотрим. Главное, чтобы "гражданские", которых нам навязывают, не наделали в штаны, когда мы войдем в фазу призрака и стены станут прозрачными. Я не собираюсь отмывать их кресла, у меня и так дел по горло.
– Ты про ученых? – хмыкнул Волков. – Ничего, пристегнем их скотчем к койкам, если начнут буянить.
Штейн резко развернулась к терминалу, её пальцы забегали по панели.
– За работу, Ник. Проверь магнитные ловушки еще раз. Я хочу, чтобы они держали струну мертвой хваткой.
– Есть, босс, – козырнул Волков и, подхватив свою кувалду, снова направился к шлюзу.
За стеклом "Авангард" продолжал гудеть, набирая силу.
Тренировочный полигон "Сектор 7" на военно-орбитальной станции "Щит" представлял собой гигантский ангар с изменяемой геометрией. Стены и переборки здесь двигались на гидравлических поршнях, создавая любую конфигурацию – от руин города до узких отсеков подводной лодки.
Сейчас полигон имитировал внутренности корабля класса "Авангард". Тесные коридоры, низкие потолки, о которые можно удариться шлемом, и бесконечные переплетения труб. Освещение было выключено намеренно. Работали только стробоскопы аварийной тревоги, выхватывающие из темноты куски пространства резкими, тошнотворными вспышками красного света.
Майор Джейк Торн стоял на возвышении за толстым бронированным стеклом операторской, наблюдая за мониторами телеметрии. Данные с биометрических датчиков его команды бежали по экрану зелеными строчками. Пульс самого Торна был 55 ударов в минуту. Ровный. Спокойный. Скучный. Он пил холодную воду из пластикового стаканчика, пока внизу разворачивалась симуляция бойни.
Внизу, в лабиринте, его команда – спецгруппа "Омега" – проходила сценарий "Код Черный: Бунт на борту / Биологическая угроза".
– Цель в секторе 4, – прорычал Торн в микрофон гарнитуры, глядя на тактическую карту. – Напоминаю: это не спасательная операция. Это зачистка. Гражданские скомпрометированы. Работайте.
На зернистом экране тепловизора вспыхнули три силуэта. Они двигались с пугающей, почти неестественной слаженностью, словно были единым организмом с шестью ногами и тремя стволами. Ни лишних движений, ни звуков шагов – магнитные подошвы их ботинок были переведены в "тихий режим".
Лена "Рысь" Соколова шла первой. В её движениях не было ничего человеческого – она буквально текла по коридору, прижимаясь к стенам и используя тени как укрытие. В руках она держала укороченную снайперскую винтовку "Вектор" с интегрированным глушителем. Лазерный целеуказатель был выключен – Рысь не нуждалась в подсказках.
– Визуальный контакт, – её голос в эфире звучал как шелест льда, без малейшего признака одышки. – Три гражданских. Вооружены импровизированным оружием – резаки, монтировки. Пытаются взломать шлюз мостика. Вижу признаки агрессии.
– Ликвидация, – скомандовал Торн, не дрогнув мускулом на лице. – Они заражены. По легенде у них психоз третьей стадии, вызванный нейротоксином. Они убьют пилотов и разгерметизируют корабль. Огонь на поражение.
Рысь не колебалась ни доли секунды. Три сухих хлопка, похожих на кашель, слились в один звук. Внизу, в полумраке коридора, три манекена-голограммы, изображающие взбесившихся людей, рассыпались снопами цифровых искр. Выстрелы были идеальными: центр масс, мгновенная нейтрализация, чтобы не повредить обшивку за спинами целей.
Следом за ней, заполняя собой проход, двигался Аксель "Танк" Йоргенсен. В своей тяжелой штурмовой броне он напоминал шагающий танк. Он нес тяжелый плазменный излучатель так легко, будто это была детская игрушка. Его задача была прикрывать тыл, и он делал это, методично сканируя вентиляционные шахты и боковые ответвления.
– Чисто, босс! – гаркнул он в эфир, и в его голосе слышался веселый азарт. – Никто не подкрадется к нашей заднице, пока я здесь. Вентиляция пуста, тепловых сигнатур нет.
Замыкал тройку Карлос "Док" Ривера. Он двигался быстро, но осторожно, постоянно оглядываясь. В одной руке он держал штурмовую винтовку, прижав приклад к плечу, а в другой сжимал активный медицинский сканер. Он на ходу проверял показатели "убитых" и ставил виртуальные маячки биологической опасности.
– Симуляция завершена, – объявил бесстрастный компьютерный голос. – Время выполнения: 42 секунды. Оценка тактических действий: Отлично. Потери гражданского персонала: 100%. Угроза устранена.
Торн нажал кнопку сброса на консоли. Резкий красный свет стробоскопов сменился ровным белым освещением ангара. Стены лабиринта начали разъезжаться, открывая пространство. Майор спустился по металлической лестнице вниз, где его бойцы уже снимали шлемы, вытирая пот со лбов.
– Сорок две секунды, – сказал Торн, подходя к ним. Он не улыбался. Его лицо, исчерченное мелкими шрамами, оставалось каменным. – Это медленно. Если бы это были настоящие зараженные…, Танк был бы уже мертв. Ты пропустил движение в боковом шлюзе на двенадцатой секунде.
Аксель виновато почесал короткий ежик светлых волос, стягивая с себя массивный нагрудник.
– Да ладно, майор. Это же просто ученые с отвертками. Что они нам сделают? Затыкают нас пробирками? У меня броня пятого класса, её даже лазером не сразу возьмешь.
Торн подошел к гиганту вплотную. Ему приходилось смотреть вверх, чтобы встретиться с Танком взглядом, но огромный скандинав инстинктивно сжался под этим тяжелым взором.
– Запомните, – голос Торна стал тихим, вкрадчивым и опасным, как шипение змеи. – Мы летим не на пикник. И не на парад. Наша задача – не охранять ученых от инопланетян. Инопланетян, скорее всего, нет. Или если они только в форме каких-нибудь бактерий.
Он обвел взглядом свою команду, задерживаясь на каждом. Рысь равнодушно протирала оптику винтовки специальной тряпочкой, не поднимая глаз, словно этот разговор её не касался. Док перебирал пальцами черные четки, висящие на запястье, и шептал что-то беззвучное.
– Наша задача – охранять корабль от экипажа, – продолжил Торн, чеканя каждое слово. – Изоляция, космическая радиация, побочные эффекты квантовых скачков… Через три месяца полета в консервной банке у гражданских начнут плавиться мозги. Они захотят развернуть корабль домой. Или открыть шлюз, чтобы "подышать". Или решат, что капитан – это дьявол, который ведет их в ад.
– И тогда? – тихо спросил Док Ривера, поднимая на майора темные, глубокие глаза.
– И тогда мы станем единственным законом на борту, – отрезал Торн. – Протокол "Санитар". Вы читали его, но не поняли сути. Если наш "биолог" решит притащить на борт неизвестную плесень ради науки – вы его сожжете вместе с этой плесенью. Если "журналист" начнет сеять панику и подбивать экипаж на бунт – вы его заткнете. Навсегда, если это потребуется. Если капитан потеряет контроль над ситуацией… мы возьмем управление на себя. Любой ценой.
В огромном ангаре повисла тяжелая тишина, нарушаемая только монотонным гудением системы охлаждения брони Танка. Слова майора повисли в воздухе, как приговор.
– А капитан Громов? – спросила Рысь. Она впервые подала голос, и он был неожиданно мелодичным, но холодным. – Он тертый калач. Он не похож на того, кто потеряет контроль. Я видела его досье.