Ярослав Бриславский – Миссия «Спасение». Авангард (страница 4)
– Пателя? – генерал Чжан нахмурился. – Того индийского мальчика? Он же заикается, когда нервничает. И у него низкий рейтинг физической подготовки.
– Зато он чувствует математику, как музыку, – отрезал Громов. – И он трус. В хорошем смысле. Он перепроверит расчет трижды, прежде чем нажать кнопку прыжка. Мне нужен живой экипаж, а не герои посмертно. Патель. Точка.
Орлов выпустил струю дыма в потолок.
– Принято. Штурман – Раджив Патель. Дальше.
Голограммы сменились. Инженерный отсек.
– По главному инженеру у нас консенсус? – спросил Орлов. – Доктор Штейн.
– Элизабет сложная, – заметил генерал. – Три выговора за нарушение субординации. Курит на рабочем месте. Игнорирует прямые приказы, если считает их "тупыми".
Громов едва заметно улыбнулся.
– Именно поэтому она мне и нужна. Если реактор пойдет в разнос, мне не нужен солдат, который будет ждать моего приказа и отдавать честь. Мне нужен гений, который пошлет меня к черту и починит охлаждение. Штейн летит. И Волков с ней. Они сработались еще на лунной базе. Волков – это руки, Штейн – это мозг.
Он сделал пометку в блокноте, жирно обведя фамилию "Волков". Русский медведь. С ним можно выпить спирта, если совсем прижмет.
– Теперь по группе безопасности, – генерал Чжан подался вперед. – Здесь я настаиваю. Майор Торн. Группа "Альфа". Абсолютная преданность. Машина для убийства.
Громов поморщился.
– Торн… Он параноик.
– В космосе это полезное качество, – парировал Чжан. – Алексей, вы летите в неизвестность. Там может быть что угодно. Вам нужен цепной пес.
– Главное, чтобы этот пес не покусал своих, – Громов посмотрел на Орлова. – Я утвержу Торна, но при одном условии. Старпом – Ли Вэй.
Генерал Чжан удивленно поднял бровь. Ли Вэй была из его ведомства, но славилась своей жесткостью.
– Почему она?
– Потому что она единственный человек, которого Торн боится больше, чем меня, – усмехнулся Громов. – Она будет держать его на поводке. И она педант. Мне нужен порядок на мостике, пока я буду… заниматься стратегией.
Орлов кивнул.
– Разумно. Ли Вэй – старпом. Торн – безопасность.
Голограммы снова перетасовались. Теперь перед ними висел научный блок.
– Мы предлагаем Хватова на роль главного биолога, – сказала доктор Шварц. – Амбициозен, целеустремлен. Хочет войти в историю.
Громов захлопнул блокнот. Звук получился громким, как выстрел.
– Нет.
– Алексей Петрович, послушайте…
– Я читал его досье. И читал его статьи. Он теоретик, влюбленный в свои модели. Если планета не совпадет с его теорией, он будет подгонять планету под график. – Громов положил широкую ладонь на стол. – Мне нужен Ремизов.
– Ремизов? – Орлов прищурился. – Он в депрессии. Он выгорел.
– Он честный, – веско сказал Громов. – Он копается в грязи уже десять лет, пытаясь спасти наши посевы. Он знает цену ошибке. Хватов полетит за славой. Ремизов полетит, потому что ему больше некуда идти. Человеку, которому нечего терять, я доверяю больше.
Орлов долго смотрел на капитана сквозь сизую дымку. Это был поединок взглядов. Бюрократ против волка-одиночки. Наконец, директор затушил сигарилу в массивной пепельнице.
– Хорошо, Алексей. Ремизов. Я уже говорил с ним. Он согласен.
Громов кивнул и снова открыл блокнот, вычеркивая фамилию "Хватов" и вписывая "Ремизов".
– И последний вопрос, – Орлов вывел на экран изображение Оливера Бэнкса. – Журналист.
Капитан скривился, как от зубной боли.
– Виктор Андреевич, зачем? Лишний рот. Балласт. Он не умеет стрелять, не умеет чинить, не умеет лечить. Он будет путаться под ногами и ныть.
– Он нужен не тебе, Алексей. Он нужен Земле, – тихо, но твердо сказал Орлов. – Люди должны знать, за что мы платим такие деньги. Они должны видеть героев, а не цифры в отчетах. Бэнкс сделает из вашей миссии легенду. Без легенды у нас не будет финансирования.
Громов молчал минуту. Он смотрел на холеное лицо Бэнкса, на его модную прическу.
– Ладно, – наконец выдавил он. – Пусть летит. Но если он сунет камеру мне в лицо во время аварийной тревоги, я его выкину в шлюз. И спишу как "потерю оборудования".
– Договорились, – Орлов позволил себе легкую улыбку.
Совещание закончилось. Генерал и психолог вышли. Громов остался сидеть, глядя на свой блокнот. Девятнадцать имен. Девятнадцать судеб, сплетенных теперь в один узел. Он провел пальцем по шершавой бумаге.
Маркус Вэнс, Ли Вэй, Раджив Патель…
Это был не просто список. Это был экипаж "Авангарда". Его стая.
Он захлопнул блокнот, сунул его во внутренний карман пиджака и встал. Впереди была самая трудная часть – знакомство.
Орбитальная верфь "Гелиос-1", висящая в точке Лагранжа L2 за обратной стороной Луны, меньше всего напоминала стерильные научные лаборатории Земли. Это был гигантский металлический скелет, облепленный строительными лесами и техническими модулями, похожий на недоеденную рыбу. Здесь не пахло озоном, дорогим кофе и кондиционированной свежестью. Здесь, в технических доках, пахло раскаленным металлом, перегоревшей изоляцией, остывающей плазмой и едким мужским потом.
Николай Волков висел вниз головой в невесомости, зацепившись магнитными ботинками за внешний кожух реакторного отсека. Рядом с ним, метрах в десяти, двое молодых сварщиков с верфи – Санджив и парень, которого все звали просто Рыжий – возились с прокладкой внешней магистрали охлаждения.
– Эй, Санджив! – рявкнул Волков в общий канал связи. – Ты варишь шов или пытаешься прожечь дыру до самого реактора? Держи дугу ровнее, у нас тут не урок рисования!
– Да понял я, понял, дядя Коля, – отозвался молодой голос, дрожащий от напряжения. – Просто кабель жесткий, он играет на морозе…
– Если он лопнет при перегрузке, ты узнаешь об этом первым, потому что твой зад окажется на орбите Марса! – беззлобно пригрозил Волков и переключился на свою работу.
Вокруг него царил упорядоченный хаос: клубки кабелей толщиной в руку змеились, как черные анаконды, искрили автоматические сварочные швы, а в пустоте дрейфовали забытые кем-то гайки и обрывки термоленты. Через прозрачный пластик шлема он видел край Луны – серый, мертвый, испещренный кратерами, и черноту космоса, которая здесь казалась гуще и злее, чем на картинках.
– Ну же, милая, не капризничай, – прохрипел он в микрофон, обращаясь к массивной титановой плите термозащиты, которая никак не хотела вставать в паз. – Давай, с*ка, полезай в гнездо.
Он размахнулся и ударил по плите кувалдой с прорезиненным бойком. В невесомости удар получился специфическим – инерция попыталась отбросить самого Николая назад, и его позвоночник хрустнул бы, если бы не мощные магниты на подошвах скафандра. Импульс прошел через всё тело, отдаваясь звоном в зубах. Плита дрогнула и с противным скрежетом, от которого у любого инженера по технике безопасности случился бы инфаркт, наконец-то встала на место, перекрыв доступ к оголенной проводке.
– Интеграция завершена, – бесстрастно сообщил сервисный дрон. – Фиксирую микродеформацию фланца на 0.3 миллиметра. Нарушение допуска. Рекомендуется полная замена узла. Создать тикет на ремонт?
– Я тебе сейчас процессор заменю на тостер, – огрызнулся Волков. – Это не деформация, кусок идиота, это тепловой зазор. Мы летим в ад, жестянка, там будет жарко. Отмена тикета.
– Ник, ты опять споришь с дроидами? – раздался в наушнике женский голос, перекрывая статические помехи эфира. – Заканчивай там. Миллер уже рвет и мечет, требует освободить шлюз для погрузчиков.
Волков ухмыльнулся в густую бороду.
– Пусть Миллер идет в… вентиляцию. Спускайся, я закончил с кожухом. Герметичность сто процентов. Рыжий, Санджив! Доварите этот стык и валите на обед, пока я добрый!
Николай отстегнул магниты и, ловко оттолкнувшись от переборки, "поплыл" к шлюзу инженерной палубы. Входной люк с шипением впустил его внутрь. Как только шлюзование завершилось, включилась искусственная гравитация. Желудок привычно кувыркнулся и встал на место.
В центре инженерного поста было людно. Кроме Элизабет Штейн, здесь находился Миллер – сменный мастер верфи, тучный мужчина с красным лицом, и еще пара техников в желтых жилетах, которые бегали между стойками с планшетами.
Штейн, окруженная десятком голографических схем, выглядела как скала в бушующем море. Ей было тридцать семь, но в тусклом аварийном свете она казалась старше. На ней был замасленный комбинезон, а волосы были стянуты в небрежный узел карандашом.
– Элизабет, это нарушение регламента! – орал Миллер, размахивая планшетом. – Вы отключили контур безопасности "Дельта"! Если инспекция узнает…
– Если я его не отключу, Миллер, то твои калибровки сожгут нам навигационный блок, – спокойно ответила Штейн, даже не глядя на него. Она выпустила густое облако пара из электронной трубки прямо в сторону вентиляции. – Иди отсюда. Скажи инспекции, что это я сумасшедшая ведьма. Им так проще будет.
Миллер, увидев входящего Волкова – огромного, как медведь, и с кувалдой в руке, – решил не продолжать спор. Он плюнул на пол (метафорически) и махнул своим техникам:
– Уходим! Пусть сами взрываются, если такие умные.
Когда шлюз за ними закрылся, в отсеке стало тише.
– Бет, датчики дыма, – укоризненно сказал Волков, с шумом снимая шлем.