Йара Тёмная – Дневник Маргарет (страница 4)

– Ха. Смело, – сказал он, всё ещё ведя меня в танце. – Очень смело. Не уверен, что даже женщины моего совета осмелились бы сказать мне это.

Я чувствовала, как меня рассматривают со всех сторон. Зависть, интерес, недоумение, злость – словно я встала на шахматную доску, и стала ферзём среди пешек.

– Ты не глупа, – сказал он тише, и в голосе уже не было ленивой насмешки. – Я вижу это. Но ты никогда не жила при дворе. И, поверь мне, не знаешь, как тут всё устроено. Здесь выживают только хищники.

Он прижал меня ближе, чтобы произнести следующее почти шепотом:

– А ты, моя дорогая, больше похожа на куропатку. Хоть и очень красивую.

Я усмехнулась – не громко, а едва заметно, будто он рассказал мне изысканную неприличную шутку.

– Возможно, – произнесла я, обернувшись к нему с мягкой, почти ласковой улыбкой. – Но ведь вы знаете, Ваше Величество… Самая ценная дичь никогда не бросается в глаза. Она не кричит, не рвётся – она подходит тихо. Бесшумно. Пока не окажется достаточно близко, чтобы впиться когтями – туда, где бьётся сердце.

Музыка закружилась, как водоворот.

Мой подол описал круг, искры от камней на нём заиграли в глазах короля.

Он хмыкнул, и в его взгляде впервые промелькнуло нечто похожее на интерес. Не страсть, не желание, не скука. Интерес. Осторожный. Взвешенный.

Мы сделали последний поворот. Он отпустил мою талию, но руку мою не сразу.

– Хорошо, – сказал он. – Посмотрим, куропатку ли я пригласил на танец… или всё-таки змею.

И повернулся, уходя, оставив в моей ладони лёгкое ощущение ожога.

Я осталась стоять в центре зала как белое памя.

Весь вечер я танцевала – с одним, затем с другим. Лорды, бароны, юноши из благородных домов – все старались шептать мне остроумности, приглашали на будущие прогулки и охоты, но ни один из них не интересовал меня. Я чувствовала, как тяжёлый взгляд короля лежал на мне, будто цепь. Он больше не танцевал ни с кем. Он только смотрел.

Как хищник, выбравший цель.

К утру, когда свечи начали догореть, а зал постепенно пустел, ко мне подошёл лорд Дарнелл. Он выглядел усталым, но довольным, как игрок, которому досталась редкая карта.

– Ты останешься, – тихо сказал он, касаясь моей руки. – Король принял подарок. Комнату тебе уже подготовили. Два дня ты будешь одна. А потом… я вернусь. Мы почти у цели, Маргарет. Почти.

Я кивнула. В голосе его слышался азарт – хрупкий, как хруст тонкого стекла.

Король принял меня. А лорда – в круг, куда стремились многие. Тайный круг. Тот, о котором шептались даже в самых закрытых покоях.

Когда праздник закончился и зал начал затихать, я сама подошла к тому слуге, который вёл меня к королю перед танцем. Он поклонился и, не произнеся ни слова, жестом пригласил меня следовать за ним.

Мы шли по длинному коридору с ковром, словно вытканным из ночи: глубокий пурпур с узорами чёрного золота. Стены были украшены гобеленами – сцены охоты, битв и коронаций, лица давно умерших королев и детей, которых уже никто не помнит. Ветер гулял в высоких окнах, колыхал пламя факелов, и весь путь казался мне сном, слишком ярким, чтобы быть правдой.

Наконец, мы остановились у двери, инкрустированной резным деревом и золотыми гвоздями. Слуга открыл её и отступил в тень.

Комната – нет, покои – были словно вырезаны из сна императрицы.

Потолок был высоким, купольным, с тонкой росписью: ночное небо, золотые звезды, лунный диск. Стены обиты тёмным шёлком с узорами ветвей и птиц. В центре стояла кровать с балдахином из тончайшего кружевного тюля, украшенного жемчугом. Ткани были мягкими, как дыхание. Подушки – множество, все разной формы, цвета и плотности. Камин из тёмного мрамора был уже разожжён – пламя танцевало, отбрасывая на стены живые тени.

У окна – письменный стол с резными ножками и чернильницей из нефрита. Зеркала – высокие, с позолотой, в них я отражалась, как чужая. Шкафы с платьями, флаконы с духами, книги, аромат цветов – всё уже было там, словно меня ждали. Будто я уже принадлежала этому месту.

Но главной была дверь. Незаметная на первый взгляд. В стене, напротив ложа. Потайная, обрамлённая бархатом.

Она вела в покои короля.

Из его спальни можно было войти ко мне. И из моей – к нему. Без свидетелей. Без стука.

Это был не просто жест доверия. Это был знак владения.

Теперь я жила в комнате, откуда нельзя было сбежать. Только ждать. Только играть.

Я подошла к кровати, коснулась балдахина. Он дрожал под моими пальцами, как дыхание зверя.

И я знала: эта дверь откроется.

Вопрос был лишь – когда.

Глава 5: Месяц тишины

Спустя почти месяц лорд Дарнелл прибыл в замок вновь.

Его появление не сопровождалось фанфарами – всё было скромно, по-деловому. Но в его походке, в том, как он посмотрел на меня, была ясность: он пришёл не к девице, а к собственному инвестиционному проекту. Он не обнял меня. Не улыбнулся. Лишь взгляд – долгий, прямой, острый, как кинжал, вонзился в мою грудь.

– Ты держишься хорошо, – сказал он в моих покоях, обводя комнату взглядом. – Лучше, чем я ожидал.

Он сел в кресло у камина, заложив ногу на ногу, и начал говорить. Без нежности. Только правила, инструкции, требования.

– Отныне ты будешь передавать мне письма каждую неделю. Подчёркиваю: каждую. В этих письмах ты опишешь настроение двора, поведение короля, его слабости. Кто входит в его покои, кто выходит. Любой слух. Любое слово. Всё. Ты – мои глаза и уши. И ты должна быть лучше, чем любая шпионка в этом замке.

Я кивнула. Спокойно. Впитав всё.

Мои слуги – тихие, услужливые, будто сросшиеся со стенами – оказались не просто прислугой. Это были люди Дарнелла. Его тени. Его пальцы, вплетённые в ткань замка. Они подносили мне чай, расчесывали волосы, приносили книги – и с тем же молчанием передавали мои письма за пределы замка. Через тайники в камине, через корзины с грязным бельём, через перехваты у конюшен. Король не знал. Никто не знал. Но я чувствовала: стены стали моими.

Вскоре меня начали приглашать на женские вечера.

Королева – Анна Болейн (сейчас 1535 год в 1536 её казнят)– новоиспечённая супруга короля, молодая, хрупкая на первый взгляд, но с глазами, острыми как лезвия. Она устраивала собрания, которые называли "винными встречами": там лилась музыка, приносили инжир, орехи, тёплое вино с пряностями, и женщины смеялись громко, как будто в этих залах не было страха, только лёгкость и веселье.

Но за смехом таилась война. Каждая из них смотрела на другую, как на возможную соперницу. Как на шпионку.

Я сидела с ними – молча. Но мои глаза впитывали всё. Кто с кем шептался. Кто кого не переносил. Кто подсыпал соль туда, где должна была быть сахарная пудра. Всё это я запоминала. Всё это я вплетала в свои письма к лорду.

И вот однажды, когда женщины разошлись, а слуги унесли пустые кувшины, королева подошла ко мне одна.

В её взгляде было не презрение – привычное – а расчёт. Словно она решала, как использовать меня в игре, где все фигуры уже расставлены.

– Я знаю, кто ты, – сказала она, поправляя кружево на рукаве. – Очередная девица, присланная королю. Для утех. Для развлечения.

Я лишь слегка наклонила голову, молча.

– Я не ревную, если ты об этом думаешь, – продолжала она. – Таких, как ты, было много. Ни одна не стала королевой.

Я посмотрела на неё. Долго. Спокойно. А потом мягко, почти по-девичьи, улыбнулась.

– Вы уже вторая жена Его Величества. Вторая королева. И, быть может, не последняя. На вашем месте я бы не говорила с таким пренебрежением о тех, кто приходит после.

Молчание между нами стало густым, как кровь.

Она отвернулась. Но я видела, как дрогнули её пальцы. Она больше не заговорила со мной. Ни в тот вечер, ни в следующие.

Комнаты замка были грандиозны.

Мраморные полы, выстланные коврами, по которым можно было ходить босиком, не ощущая холода. Стены – с фресками, местами скрытыми под бархатными панелями. Потолки уходили ввысь, в своды, где эхо оборачивалось шёпотом. Окна высокие, с витражами, отбрасывающими цветные тени. Из окон моей комнаты виднелись леса и ледяные поля, в которых бродили олени.

Комната королевы была утопающей в розовато-золотом свете. Мягкие пастельные тона, шелка и зеркало высотой с человеческий рост. Её кровать – балдахин из кружевной ткани, вплетённой с жемчугом. Повсюду тонкие вазы с лилиями, любимыми её цветами. И флаконы с духами, такие сильные, что казалось, в замке живёт сама весна, даже если снаружи бушует метель.

Королева была миниатюрна, как фарфоровая кукла. Тонкая талия, высокие причёски, лицо – почти кукольное, с идеальной кожей и глазами, в которых плескался холодный огонь. Она носила платья в мягких, жемчужных оттенках, словно хотела казаться невинной – но ни один её взгляд не был невинным. Всё в ней было оружием.

Король всё ещё не подходил ко мне.

Но я знала: он смотрел. Через зеркала. На собрании и мероприятиях.Когда дверь была в мою комнату открыта он всегда заглядывал проходя по коридору. Я чувствовала – напряжение росло. Он хотел зайти, но не делал этого.

Однажды ночью, когда зима за окном выла как зверь, рвущийся внутрь, я почти провалилась в сон. Ткань покрывала приглушала звуки, камин догорал, и воздух был теплым, убаюкивающим. Глаза уже закрывались, как вдруг я услышала: скрипнула дверь. Не та, что ведёт в коридор – другая. Секретная.

Он вошёл.