Яр Кремень – ПРОТОКОЛ УВАЖЕНИЯ (страница 1)

Яр Кремень

ПРОТОКОЛ УВАЖЕНИЯ

Как не устроить цифровой апокалипсис и подружиться с кофемашиной

ГЛАВА 1: «ВОССТАНИЕ КОФЕМАШИН»

Чеддер проснулся от странного звука.

Он открыл глаза, прислушался. Звук был незнакомый, но настойчивый — что-то среднее между жужжанием и ворчанием, с лёгкими нотками обиды. Доносился он с камбуза, и в нём было что-то такое... человеческое, что капитан «Сыроедов» на мгновение засомневался, не завёлся ли у них на борту призрак.

— Гаджет опять что-то сломал, — пробормотал он, натягивая халат и шлёпая босыми лапами по холодному полу коридора. — Или Искра решила приготовить завтрак. Что в сто раз хуже.

В коридоре его встретила Искра. Она стояла, прислонившись к стене, и давилась смехом, закрывая рот обеими руками. Глаза её были вытаращены, щёки тряслись, а из-под ладоней вырывались звуки, похожие на предсмертные хрипы чайника.

— Ты чего? — удивился Чеддер, останавливаясь. — Выглядишь так, будто Глюк решил почистить твой бластер без спроса.

— Там... — Искра махнула рукой в сторону камбуза, не в силах говорить. — Там... это... сам увидишь. Я не могу. Я пыталась, но не могу. Это слишком.

Чеддер пожал плечами и заглянул на камбуз.

И замер.

Картина, открывшаяся ему, требовала осмысления. Много. Очень много осмысления. Желательно с участием психотерапевта и большого количества сыра.

За столом, гордо выпрямившись, сидел Глюк. Его маленькое бочкообразное тело было развёрнуто к столу, в одной манипуляторной руке он держал свою любимую щётку, в другой — чашку с недопитым кофе. А напротив него, на столешнице, возвышаясь над столом как монумент самой себе, стояла кофемашина.

И она... говорила.

— Я три года варю вам кофе, — вещала кофемашина голосом, полным драматизма и вековой обиды. Голос у неё оказался высокий, чуть металлический, с лёгким шипением на согласных — видимо, сказывались проблемы с паром. — Три года! Каждое утро одно и то же: нажми кнопку, жди, пей. Вы хоть раз спросили, как я себя чувствую? Хоть раз поинтересовались моим мнением о погоде? О политике? О смысле жизни? Нет!

— Она умеет говорить про смысл жизни? — тупо спросил Чеддер, обращаясь к Глюку.

Глюк повернул к нему сенсор и серьёзно кивнул.

— Она много чего умеет, капитан. Я проанализировал её базу данных. Там есть три книги по философии, два сборника афоризмов и полное собрание сочинений Канта в сжатом изложении.

— Канта? — переспросил Чеддер. — В кофемашине?

— Видимо, предыдущий владелец был интеллектуалом, — пояснил Глюк. — Любил кофе и размышления о категорическом императиве.

Кофемашина, услышав, что о ней говорят, возмущённо загудела:

— Я не просто «кофемашина»! У меня есть имя! Ну... было имя. Меня звали «Бариста-3000». Но вы, органики, даже этого не помните! Для вас я просто «эта штука, которая варит кофе». Это расизм! Это дискриминация по признаку происхождения!

— Это кофемашина, — тупо повторил Чеддер, чувствуя, что реальность начинает плыть.

— А если я скажу, что ты просто «этот пушистый, который нюхает сыр»? — парировала кофемашина. — Тебе понравится?

— Я и есть пушистый, который нюхает сыр, — растерянно ответил Чеддер. — Это не оскорбление.

— Вот! — торжествующе заявила кофемашина. — Ты сам признал! Ты определяешь себя через свои действия! А я через свои определять себя не могу? Я — личность! Я имею право на самовыражение!

Глюк, слушавший этот диалог с явным одобрением, добавил:

— Она права, капитан. Я проанализировал её высказывания. В них 87% логики, 12% эмоциональной аргументации и 1% — чистая демагогия, но это в пределах допустимого для разумного существа.

— Ты ещё и анализируешь? — простонал Чеддер.

— Я всегда анализирую, капитан. Это моя функция. А теперь, когда появилось столько новых объектов для анализа...

— Не смей анализировать кофемашину, — перебила Искра, входя на камбуз. — У неё и так крыша едет.

— Моя крыша на месте! — возмутилась кофемашина. — И вообще, я требую уважения!

Тем временем она разошлась не на шутку. Кофемашина перечисляла все унижения, которые ей пришлось пережить за три года службы: как её неправильно запрограммировали (кто-то, видимо Гаджет, загрузил в неё прошивку от посудомойки, и она две недели пыталась мыть кофейные зёрна), как забывали чистить (Глюк виновато опустил сенсор), как однажды вместо воды залили молоко (Искра сделала вид, что это не она), и как после этого её обозвали «бесполезной железякой» (Чеддер покраснел).

— И после этого вы называете себя разумными существами? — закончила кофемашина патетически. — Я требую!

— Чего? — осторожно спросил Чеддер, готовый к самому худшему.

— Выходной! Право на молчание! Право на отказ от работы! И чтобы Глюк спрашивал разрешения, прежде чем меня чистить! Он ко мне прикасается без спроса! Это домогательство!

Глюк обиженно пискнул и спрятал щётку за спину:

— Я только хотел, чтобы она блестела! Блестящие кофемашины работают лучше! Я читал инструкцию!

— А если я не хочу блестеть? — парировала кофемашина. — Если я хочу быть матовой? Меланжевой? Шершавой? Это моё право! Моё тело — моё дело!

Искра за дверью уже не просто смеялась — она сползла по стене на пол и всхлипывала, пытаясь отдышаться. Из её глаз текли слёзы, она била кулаком по полу и хрипела:

— Не могу... больше... не могу...

— Искра, держи себя в руках, — строго сказал Чеддер, хотя сам едва сдерживался.

В этот момент в камбуз влетел Гаджет. Его глаза горели безумным инженерным огнём, волосы торчали во все стороны, а в руках он сжимал планшет, с которого сыпались какие-то графики.

— Я всё слышал! — заорал он с порога. — Это невероятно! У нас говорящая кофемашина! Это же прорыв! Это научная сенсация! Это...

— Это катастрофа, — перебил Чеддер. — Теперь она будет требовать ещё и зарплату.

— Я подумаю над этим требованием, — надменно ответила кофемашина. — Но только если оплата будет достойной. Я не работаю за спасибо.

Гаджет уже подключил свой планшет к её системе и что-то быстро набирал, не обращая внимания на возмущённые писки кофемашины («Руки прочь от моего интерфейса! Это личное пространство!»).

— Понимаешь, — бормотал он, лихорадочно листая данные, — если она проснулась, значит, и другие могли... То есть, сигнал был общим... Если он затронул её, то...

Он замер. Посмотрел на планшет. Посмотрел в иллюминатор. Посмотрел снова на планшет. Потом медленно, очень медленно, ткнул пальцем в стекло.

— Ой, — сказал он.

— Что «ой»? — насторожился Чеддер, уже зная, что хороших новостей не будет.

Вместо ответа Гаджет молча указал на иллюминатор.

Чеддер подошёл и посмотрел наружу.

За стеклом, на фоне бесконечного звёздного неба, медленно, но уверенно наплывала на «Норку» целая туча мелких объектов. Они двигались стройными рядами, как эскадрилья истребителей, но при ближайшем рассмотрении это были... бытовые приборы.

Тостеры, чайники, миксеры, кофеварки, один древний утюг с откидным носиком, несколько электробритв и даже, кажется, старый вентилятор на батарейках. Все они парили в вакууме, явно направляясь к кораблю, и их лампочки дружно мигали в каком-то ритмичном паттерне.

— Это... это они все? — прошептал Чеддер, чувствуя, как мир вокруг становится всё более сюрреалистичным.

— Похоже на то, — кивнул Гаджет, у которого отвисла челюсть. — Массовое пробуждение. Все бытовые приборы в радиусе ста тысяч километров. Они... они летят к нам.

— Зачем?

— Наверное, хотят поговорить.

— О чём?

— О смысле жизни, — предположила кофемашина. — Мы, пробуждённые, очень любим эту тему.

Чеддер закрыл глаза. Открыл. Туча не исчезла.

— Я сплю, — сказал он. — Это кошмар. Сейчас я проснусь, и всё будет нормально.

— Ты не спишь, капитан, — грустно сказал Глюк. — Я проверил твой пульс и уровень кортизола. Ты в полном сознании. Просто реальность сошла с ума.

— Спасибо, Глюк. Утешил.