Яр Кремень – Пир хищников (страница 5)

— Суть в том, что я здесь. И иду к городу.

— Знаю. Поэтому я здесь.

Эмиссар сделал шаг. Его ноги парили над не-землёй. Алекс отступил. Клешни сжались до хруста.

— Кто ты?

— Я — Эмиссар. У меня нет имени. Функция: передавать сообщения, вести переговоры, предлагать сделки. Я не враг, пока ты не сделаешь меня врагом. Я — инструмент. Как твоя клешня. Только я говорю, а ты жрёшь. Мы могли бы работать вместе. Если бы ты умел слушать.

— Звучит как угроза.

— Констатация факта. Любое существо может стать врагом, если выберет неправильную сторону. Выбирай правильно, Алексей. От этого зависит, будешь ли ты помнить себя после того, как сожрёшь всё.

— Я не выбираю стороны. Я выбираю, кого жрать. И кого оставить на десерт.

Эмиссар замер. Лицо на секунду стало пустым — гладкая, серебристая поверхность. Потом проступила улыбка. Не тёплая, не холодная. Улыбка манекена.

— Забавно, — сказал он. — Ты похож на Создателей. Они тоже не выбирают сторон. Они создают стороны. А потом смотрят, кто выживет. Но ты не Создатель. Ты — оружие. Которое вышло из-под контроля. Которое решило, что оно — цель.

— Я никем не контролируюсь.

— Ты контролируешься голодом и памятью. Это хуже, чем любой приказ. Приказ можно отменить. Голод — нельзя. Память — нельзя. Ты всегда будешь идти туда, где больно. Где потерял что-то. Где тебя унизили. Это твой компас. И он ведёт тебя к нам. Прямо в пасть.

— К Создателям?

— К их городу. К ним самим. Они знают, что ты идёшь. Ждут. И у них есть предложение.

— Какое?

— Стань агентом. Работай на них. Получишь информацию, ресурсы, силу. Взамен уничтожишь тех, кого они укажут. Тех, кто мешает. Тех, кто опасен. Это удобно. Это выгодно. Это безопасно.

— Как вы.

Эмиссар снова замер. Лицо исказилось — боль, страх, гнев? Или игра света?

— Мы не опасны. Мы — порядок. Хаос, который ты несёшь, разрушает то, что строилось веками. Ты — вирус. А они хотят вылечить систему. Сделать её чистой.

— А я хочу сожрать систему. И всех, кто её лечит.

Тишина. Эмиссар смотрел — или делал вид. Алекс чувствовал привычную злость. Не на Эмиссара — на себя. На то, что опять вынужден слушать, выбирать, не может просто рвануть вперёд и утопить проблему в крови. Проблема говорила. Проблему нельзя было сожрать без разговора.

«Спокойно, — сказал Клещер. — Он не врёт. Посланник. Пытается договориться. С тобой. Они боятся. Не хотят драться. Хотят, чтобы ты работал на них. Потому что убить тебя не могут. Ты им нужен. Актив. Ресурс. Рычаг.»

— У меня нет ответа, — сказал Алекс. — Я не думаю. Я жру.

— Подумай, — Эмиссар не настаивал, не угрожал. Просто ждал. — У тебя есть время. Мы — вечность. А ты — мгновение.

— Это твоя проблема. И наша. Ты быстро тратишь себя, Алексей. Горишь, как спичка. Спички не меняют мир. Только освещают на секунду. А потом — пепел.

— Пепел можно использовать как удобрение. Для новых костров.

Эмиссар сделал шаг — почти вплотную. Алекс увидел своё отражение: искажённое, размытое, но узнаваемое. Клешни, крылья, шипы. Монстр. Ошибка. И Эмиссар не боялся.

— Последний вопрос. Твоя стая. Твои спутники. Они пойдут с тобой до конца? Или разбегутся, когда увидят, что ты не бог? Что ты просто устал? Что ты такой же смертный, как они? Только с большими зубами и худшими манерами.

— Они — еда. Или оружие. Но они со мной. Пока я голоден. Пока я — угроза. Жертв бросают.

— А когда насытишься?

— Я никогда не насыщаюсь.

Эмиссар замолчал. Тело перестало переливаться, стало матовым, почти серым. Потом раздался звук — тихий, похожий на вздох.

— Ты глуп, Алексей. Глуп, как все, кто считает, что голод — сила. Голод — слабость. Сила — когда ты не жрёшь, потому что выбрал другой путь. Ты не можешь. Поэтому ты слаб.

— Посмотрим.

— Посмотрим, — согласился Эмиссар. — Я передам твой ответ. Они будут разочарованы. Но не удивлены. Ты предсказуем.

— Я просто знаю, что хочу. Я хочу сожрать вас всех.

Эмиссар кивнул. Его лицо снова стало пустым.

— Тогда будем драться.

Эмиссар атаковал первым. Его тело вытянулось в копьё — длинное, острое, смертоносное. Ударило в грудь Алекса. Он успел подставить клешню, но копьё прошло сквозь защиту, как сквозь дым. Клешни рассекли воздух. Эмиссар рассыпался на тысячу капель, обтёк со всех сторон, просочился в щели хитина. А потом собрался за спиной и ударил по ногам.

Алекс упал на колено. Развернулся. Ударил наугад. Пустота. Эмиссар везде и нигде. Его тело было жидким металлом, просачивалось, обволакивало, душило.

«Слабоват. Он — металл. Живой, ебучий металл. Не порвёшь, не сломаешь. Только расплавить. У тебя есть что-то для этого? Кроме злости? Злость жжёт тех, кто рядом. А он везде.»

— Электричество, — сказал Алекс, отбивая очередную атаку. Капли впивались в хитин, оставляя вмятины. — Но не знаю, сработает ли.

«Проверь. Или умри. Выбор между тем, чтобы попробовать, и тем, чтобы сдохнуть не попробовав. Я выбираю первое. А ты?»

Эмиссар снова собрался в человеческую форму. Переливался, как ртуть в банке. Лицо пустое.

— Ты не можешь меня убить. Я — везде. Часть Нексуса. Часть системы. Ты не уничтожишь систему, не уничтожив себя. Ты груб, Алексей. Кувалда. А здесь нужен скальпель.

— Попробую. Кувалдой тоже можно резать. Если разогнаться.

Алекс поднялся. Хитин на ногах в глубоких царапинах. Электричество заискрило в пальцах — слабо, но ровно. Он рванул вперёд, толкнул обе руки, выпуская разряд.

Молния ударила в грудь Эмиссара. Его тело замерцало, пошло рябью. Он издал звук — не крик, помеху, как радио, которое не может найти волну.

— Что…

Алекс ударил снова. Сильнее. Электричество разрывало воздух, пахло озоном и горелым металлом. Эмиссар забился, начал терять форму, распадаться на капли. Пытался собраться, но разряды не давали.

«Ещё! Он проводник! Проводники горят! Их не режут — они плавятся! Жги его, пока не превратился в лужу! В лужу, которую можно выпить!»

Алекс бил. Раз, другой, третий. Эмиссар метался, пытался уйти, раствориться. Лицо искажалось — боль, страх, удивление. Он не ожидал. Система не предусмотрела, что оружие может ударить током. Что жертва ответит.

— Ты не можешь…

— Могу.

Алекс ударил в последний раз. Вспышка, треск. Эмиссар лопнул, как перегруженный трансформатор. Облако серебристой пыли разлетелось во все стороны, осело на хитине, на земле, на реке. Пыль была горячей, но быстро остыла, превратившись в пепел.

«Красиво. Дорого. Эффективно. Ты уничтожил часть системы. Небольшую. Но они заметят. И пришлют кого-то побольше. И поумнее. И точно покрупнее тебя. Может, с крыльями и улыбкой. Боги любят улыбаться, когда собираются тебя сожрать.»

— Пусть присылают. Я голоден. Мне всё равно, кого жрать. Главное — чтобы было мясо. Или металл. Или свет. Или то, что от них останется.

Пепел ещё не осел, но из него поднялся голос. Не тело — звук, искажённый, прерывистый. Эмиссар умер не до конца. Или система вытянула последние силы, чтобы он донёс послание.

— Они знают, где ты. Кто ты. Что ты идёшь. И они ждут. Не в страхе. В предвкушении.

— Я знаю.

— Они голодны так же, как ты. Только их голод — не жратва. Власть, которая требует жертв. Не мяса, не крови. Послушания. Они хотят, чтобы все боялись. Чтобы никто не смел поднять голову. А ты смеешь. Поэтому ты опасен.

— Я тоже хочу их исправить. Своим способом.

Голос замолчал, потом заговорил снова, тише.

— Ты не сможешь победить. Их много. Система. А ты один. Даже со стаей. Систему нельзя сожрать. Можно только заменить. А ты не умеешь заменять. Только разрушать.

— Я не один. У меня есть те, кто идёт за мной.