Яр Кремень – Пир хищников (страница 3)
— Я иду, — сказал Алекс. — Не потому, что ты заставил. А потому, что хочу посмотреть, что вы там приготовили.
Куратор рассмеялся — мелодично, как звон хрустальных бокалов с отравленным вином.
— Ты забавен, Алексей. Забавный образец.
— Я не образец. Я — Хризантема.
— Как скажешь. Идём?
Алекс шагнул в зелёный свет. Куратор пошёл следом.
И в последний миг из пустоты поднялся Клещер. Не шёпот — голос. Живой, циничный, голодный.
«Наконец-то. Мясо само идёт в пасть. Я так голоден, что готов сожрать целый мир. А ты, закуска?»
Алекс не ответил. Он летел сквозь зелёную пустоту, и в этой пустоте вспыхивала искра. Не ярость. Не голод.
Любопытство.
АКТ 1: НЕКСУС
Глава 1: «Корона из кишок»
Шаг в портал не был похож на шаг. Это было падение — не вниз, а во все стороны сразу, в тишину, которая давила сильнее гравитации. Алекс вдруг понял, что скучает по шуму. По крикам боя, по треску хитина, даже по нытью делегаций — по чему угодно, лишь бы не это пульсирующее ничто.
Он успел подумать: так чувствует себя пуля, уже вылетевшая из ствола, но ещё не нашедшая цели. Безвозвратно. Потом тела не стало.
Алекс не чувствовал ни клешней, ни крыльев, ни хитина. Только сознание — голое, дрожащее, как нерв, брошенный в смолу. И голос Клещера, который звучал чётче, чем когда-либо.
«Держись, закуска. Это как перерождение. Только акушерок не будет. Больно. Но ты же любишь боль. Как с гнилой женой, которую не выгнать.»
Алекс хотел ответить, но нечем было. А потом тьма лопнула.
Изнутри хлынул свет. Не белый — разноцветный. Зелёный, фиолетовый, оранжевый, такой яркий, что воспоминания о нормальных цветах казались блёклыми. Алекс зажмурился — и когда снова открыл не-глаза, он уже был там.
В Нексусе.
Не было земли, камня, пустоты под ногами. Он держался в воздухе сам собой, будто тело наконец научилось летать без крыльев. Вокруг простиралась бесконечность. Звёзды — живые, пульсирующие, как глаза спящих чудовищ. Миры — крошечные шарики на тончайших нитях. И реки, текущие вверх, вниз, вбок, падающие водопадами в никуда.
«Красиво, — прошептал Клещер. — Пиздец как красиво. Я такого не видел даже в твоих снах. А сны у тебя были скучные — кровь, кишки, опять кровь.»
— Я не любоваться пришёл.
«А я — любоваться и жрать. Смотри: никаких правил. Только жизнь и смерть. Свобода.»
В центре Нексуса, на пересечении рек и нитей, висело нечто. Город. Огромный, неправильной формы, сотканный из света и тьмы. Он был прекрасен и ужасен. Он дышал, пульсировал, переваривал что-то внутри.
— Это там.
«Город богов. Или их помойка. В Нексусе границы тонкие, как говно в унитазе. Масштаб побольше. И вонь посильнее.»
— Поэтично.
«Я художник. Ты человек действия. Увидел — сожрал. Не увидел — тоже сожрал.»
Алекс сделал шаг. Его тело упрямо двигалось так, будто под ногами был пол. Сломанная нога ныла, но держала.
«Тебе нужно мясо. Регенерация на голодном пайке. Если встретим кого-то сильнее — не выживешь. А я не хочу опять в тишину. Тишина — гроб.»
— Ты не умирал. Ты затихал.
«Для голоса — смерть. Идём. Они уже смотрят.»
Они шли. Вокруг мелькали миры — живые и мёртвые. Иногда — крики, смех, шёпот. Алекс не прислушивался. Город звал, как добыча, которая уже почти в пасти.
— Сколько?
«Дня три. Если не нападут. Если нападут — дольше. Или никогда.»
— Оптимист.
«Реалист. Боги усилили охрану. Им скучно. А скучающие боги хуже голодных.»
Первая тварь не заставила себя ждать.
Она выпрыгнула из реки, текущей вверх и вбок, не издав ни звука. Размером с автобус, четыре пары глаз, расположенных хаотично. Смотреть на неё было больно — как на разломанный калейдоскоп, в который вставили живую плоть. Тело покрыто склизкой бронёй, из пасти свисают щупальца с жалами.
Страж.
«Акула. Бей, пока она не поняла, что ты не страшный.»
Алекс не успел. Тварь ударила хвостом — длинным, раздвоенным, как плеть — и сбила его с ног. Он покатился по не-земле, царапая пустоту, и врезался во что-то мягкое, живое. Ещё один страж, неподвижный. Или притворявшийся.
«Два. Или три. Я не вижу, у меня твои глаза. Успокойся, сука. Дыши и считай по запаху.»
Алекс вскочил. Первый страж разворачивался для новой атаки, щупальца тянулись к голове. Второй, тот, в которого он врезался, начал шевелиться. Из тени слева выползал третий — маленький, юркий, с длинными когтями.
— Сколько?
«Трое. Третий — в тени. Ждёт, когда отвлечёшься. Убей сначала его. Маленькие самые опасные.»
— Суки.
«Глупые суки. Но сильные. Кто-то их кормил. У богов кормёжка отличная.»
Алекс почувствовал это сам. Первый страж ударил быстрее, чем он ожидал, щупальце обвило правую клешню, сжимая. Хитин затрещал. Алекс рванул — тварь держала крепко. Он ударил током. Разряд прошёл через щупальце, заставил стража дёрнуться. Алекс вырвал клешню.
Третий страж уже прыгнул, целясь в лицо.
«Уклонись!»
Алекс упал на спину, пропустил тварь над собой и вонзил в её брюхо оба когтя. Треск, визг, чёрная кровь. [ЭНЕРГИЯ: +10%]
«Электричество слабеет. В твоём мире не было таких источников. Экономь. Каждый разряд — глоток воды в пустыне. Не расплёскивай.»
Бой продолжался. Первый страж ринулся в лоб, размахивая щупальцами. Алекс отступал, выжидая. Второй, мощный, навалился сбоку. Алекс вывернулся, вскочил на его спину, вонзил жвала в основание черепа. [ЭНЕРГИЯ: +25%]
Первый страж, оставшись один, замешкался. Щупальца метались. Алекс не дал времени — ринулся вперёд, рубя, разрывая, вгрызаясь. Когда тварь затихла, он стоял над ней, весь в чужой крови.
«Трое. Неплохо. Боги — это не цыплята. Филе с перьями. Ты умеешь с ними обращаться.»
— Они были слабее, чем я думал. Или я стал сильнее.
«И то, и другое. Но это разведка. Они ждут. И готовят сюрприз.»
— Тогда идём быстрее.
«Сначала дожри. Не экономь на завтраке. Особенно когда ты сам — чужой завтрак.»
Алекс наклонился над телами и принялся за еду.
Нексус не менялся. Он был — огромный, бесконечный, равнодушный. Реки текли вверх, звёзды пульсировали, миры сжимались и расширялись. Алекс шёл, и его стая росла.
Первыми пришли изгои. Трое. Существа, которых боги отторгли, выбросили, забыли.
Первый — нечто среднее между пауком и скорпионом, с двумя хвостами и одним глазом на длиннем стебле. Ошибка, которую природа не заметила. Второй — комок слизи, переливающейся всеми цветами, внутри которого угадывалось человеческое лицо. Третий — огромный, покрытый шрамами муравей, без мутаций, без крыльев, без электричества. Только голод и злоба.
Они вышли из тени и замерли. Не нападали. Ждали.