Яр Кремень – Пир хищников (страница 1)

Яр Кремень

Пир хищников

ПРОЛОГ

Глава П-1: «Царь горы»

Трон был неудобным — холодным, жёстким, слишком правильным. Его кости впивались в хитин, напоминая: власть — это боль, которая грызёт изнутри день за днём.

Алекс сидел на нём уже несколько недель. Считал дни сначала с надеждой, потом — по привычке, потом — чтобы чем-то занять голову. Кости Куратора, переплетённые с обломками кристалла и ржавой арматурой, натерли хитин до блеска. Алекс решил: ты либо стачиваешься об трон, либо он стачивает тебя.

Он смотрел на город.

Город на пепле. Стены из спрессованных обломков, башни из черепов, улицы, вымощенные костями врагов. Всё это он построил — заставил построить. Своей волей, своим голодом, тем, что осталось от Алексея Волкова после Нексуса. Осталось немного. Иногда казалось, что от человека сохранилась только привычка жалеть — не о том, что сделал, а о том, что не успел.

— Вожак.

Голос снизу. Алекс не шелохнулся. Фасеточные глаза уловили фигуру. Мутант-скорпион с длинным жалом, покрытым ржавчиной и засохшей кровью. Жнец. Прозвище прилипло как грязь к подошве.

— Чего?

Голос выходил хриплым, как скрежет камней. Алекс почти не говорил в последние дни. Каждый звук напоминал ему, кем он стал. И что потерял.

— Делегация. С юга. От самого Великого Болота.

— Великого Болота? — Алекс усмехнулся, обнажив мандибулы. — Там теперь есть великое?

— Они так говорят. Хотят говорить. О правилах, о жратве, о границах.

— Правила… — Алекс вложил в это слово столько презрения, что Жнец попятился. — Жратва. Границы. Каждый раз одно и то же. Пусть идут.

Делегация пришла через час. Пятеро. Сильные, битые, со шрамами и лишними конечностями. Вожак — огромный муравей-каледонец с неестественно длинными мандибулами и парой дополнительных глаз на затылке. За ним четверо помельче. Свидетели, не охрана.

— Алекс, — сказал вожак. Не «вожак», не «король». Просто имя. Наглость.

— Мы пришли говорить.

— Говори.

— Твои законы жестоки. Эволюция или смерть. Не все могут расти. Не все могут эволюционировать. Ты хочешь, чтобы мы жрали своих? Это… не по-человечески.

— Я не человек, — голос Алекса не дрогнул. — И ты не человек. Вы жрёте — или сдыхаете. Закон.

— А если мы не хотим подчиняться? — дополнительные глаза вожака сверкнули.

— Найдёте — покажете.

— У нас есть. Совет. Где каждый голос имеет значение. Где сильный не жрёт слабого, а защищает.

— Где вы будете ныть вместо того, чтобы жрать, — закончил Алекс.

Он подался вперёд, кости трона скрипнули. Внизу, в городе, кто-то завыл.

— Я не слушаю сопли. У меня один закон. Эволюция. Кто не растёт — тот еда.

— Это не закон, — в голосе вожака зазвучала сталь. — Это прихоть. Ты хочешь, чтобы все боялись. Страх — не уважение.

— Мне не нужно уважение. Мне нужен порядок.

— Твой порядок — хаос.

— Хаос — жизнь. А ваш порядок — смерть.

— Ты не король, — вожак шагнул к трону. — Ты тиран.

— Возможно.

— Мы не будем подчиняться.

— Тогда уходите. За границами моей территории другие не станут говорить. Они будут вас жрать.

— Мы не боимся.

— Тогда зачем вы здесь?

Делегация замялась. Вожак открыл рот, но не издал ни звука. Алекс смотрел на них, и внутри закипала не злость — усталость. Та самая, которая не смывается ни кровью, ни жратвой.

— Я устал, — сказал Алекс. Просто, без маски. — Устал от делегаций, от жалоб, от правил. Я не хочу быть вашим королём. Не хочу быть вашим богом. Я хочу…

Он замолчал. В паузе сам клонился в тоске, пытаясь вспомнить, чего хотел до всего этого. Тишина внутри была такой же бесконечной, как пустошь на горизонте.

Вожак принял это за слабость. Шагнул на ступени трона.

— Ты слаб, — сказал он. — Ты устал. Может, тебе пора…

Не успел закончить.

Алекс двинулся быстрее, чем можно было уследить. Клешня сомкнулась на горле вожака — там, где под хитином пульсировали нервные узлы. Хрящ хрустнул. Муравей дёрнулся, но Алекс уже притянул его к себе.

— Пора… что? — Алекс заглянул в расширенные фасеточные глаза.

— Отпу… сти…

— Ты пришёл на мою землю, на мой трон. Назвал меня тираном и слабым. И теперь просишь пощады?

— Мы… договоримся…

— Уже договорились.

Он вонзил мандибулы в голову вожака. Синеватая гемолимфа брызнула. Алекс жрал не торопясь, чувствуя, как сознание врага угасает — страхи, амбиции, надежды превращаются в питательный бульон. СИЛА: 5 → 6.

Остальные замерли. Никто не двинулся. Только Жнец в тени одобрительно щёлкнул жвалами. Алекс вытер мандибулы клешнёй, сплюнул осколок хитина.

— Ваш вожак был едой. Теперь вы мои. Жрёте — или становитесь жратвой.

Делегация не выбирала. Они просто уползли. Молча. Алекс смотрел им вслед. Внутри было пусто. Даже удовольствия от убийства не осталось.

Лин вышла из тени. Каменная кожа, покрытая шрамами и плесенью, тускло отсвечивала в свете костров. Она остановилась у подножия трона.

— Ты становишься жестоким, — сказала она. — Или это было представление?

— Урок. Всем, кто хотел смотреть. И тем, кто не хотел.

— А себе?

Алекс промолчал.

Лин присела рядом. Она видела то, что воины не видят — связи, паттерны, скрытые угрозы. В схватке она бесполезна, но здесь, в тишине, её холодный ум был ценнее любой клешни.

— Они будут бояться тебя ещё сильнее.

— Пусть. Страх — порядок.

— Страх — взрывчатка. Однажды рванёт.

— Тогда сожру тех, кто рванёт.

— Ты не можешь сожрать всех.

— Посмотрим.