Яр Кремень – Кровавая жатва (страница 8)

Часть 3: Ярость

Он не заметил, как она появилась.

Вторая выдра. Меньше первой, но такая же злая. Она выскочила из воды, когда Алекс сидел на берегу, и вцепилась ему в ногу. Не в ту, что уже была ранена, — в здоровую.

— Ах ты сука! — заорал он, пытаясь сбросить её.

Она держалась крепко. Вонзила зубы в хитин, пробила плоть, ударила током. Разряд был слабее, чем у первой, но Алекс ещё не оправился. Мышцы свело судорогой, он упал на спину.

— Отвали!

Он схватил её за шкирку, оторвал от ноги, швырнул в воду. Она вынырнула, отряхнулась — и снова бросилась на него.

— Ты что, не видишь? — закричал Алекс. — Твоя подруга сдохла! Я её сожрал! А ты — следующая!

Выдра не понимала слов. Она была моложе, глупее, но яростнее. Она атаковала снова и снова. Кусала, царапала, била током. Алекс уклонялся, отбивался, но не мог её поймать. Она была слишком быстрой. Слишком юркой.

Он впал в бешенство. Не то холодное, расчётливое бешенство, которое помогало ему в бою, — дикое, животное. Он перестал чувствовать боль. Перестал думать. Перестал уклоняться.

Он схватил её за хребет, игнорируя разряды, и рванул. Позвоночник хрустнул. Выдра завизжала — высоко, пронзительно. Он рванул снова. Раз, другой, третий. Тело разорвалось пополам. Кровь брызнула во все стороны, залила камни, воду, его лицо.

Алекс стоял, держа в каждой руке по куску твари, и тяжело дышал. В ушах звенело, перед глазами плыло. Он смотрел на свои руки — в крови, в кусках плоти, в электрических разрядах, которые всё ещё пробегали по пальцам.

— Жри, — прошептал он и вонзил зубы в мозг выдры.

Она была ещё жива. Её глаза смотрели на него, полные боли и ненависти. Он жрал, не останавливаясь. Жрал, пока она не затихла. Жрал, пока не почувствовал, как электричество вливается в него — уже не чужое, своё.

Он получил мутацию. Электро — способность накапливать и отдавать электрические разряды. Не слабые искры, а настоящие молнии. Он чувствовал это каждой клеткой. Как энергия течёт по жилам, как она ждёт команды, как она готова вырваться наружу.

Он поднял руку, сосредоточился. Из кончиков пальцев вырвалась молния. Настоящая молния — яркая, сильная, смертоносная. Она ударила в воду, заставила её закипеть, испариться.

— Да! — закричал Алекс. — Да, сука!

Он ударил снова. И снова. И снова. Молнии били во все стороны, поджигая сухую траву, плавя камни, испаряя лужи. Стая в ужасе отступила, но Алекс не обращал внимания. Он смеялся — дико, истерично, как сумасшедший.

— Теперь я — Хризантема! Теперь я — эпидемия! Теперь я — тот, кого боятся боги!

Он опустил руку. Электричество затихло, но не исчезло — свернулось клубком где-то в груди, ждало своего часа.

Он посмотрел на свои руки. Клешни были в крови, шерсть обгорела, хитин потрескался. Но внутри горел огонь. Не тот, что согревает — тот, что убивает.

— Ты бы гордился, Клещер, — сказал он в пустоту. — Или обосрался со смеху. Не знаю.

Часть 4: Новый союзник

Он не заметил её сразу.

После боя Алекс сидел на берегу, смотрел на реку и пытался успокоить дыхание. Электричество всё ещё пульсировало в пальцах, заставляя их подрагивать. Стая жрала остатки выдр — обеих, первую и вторую. Мясо было жёстким, с привкусом озона, но голодные мутанты не привередничали.

Из воды вышла выдра.

Маленькая, испуганная, с огромными глазами. Она была вдвое меньше тех, что он убил, — размером с крупную кошку. Её шерсть была не тёмно-синей, а серой, почти незаметной на фоне камней. Она смотрела на Алекса, и в её глазах был страх. И надежда.

— Ты, — сказал Алекс. — Ты тоже хочешь жрать?

Выдра заскулила. Не агрессивно — жалобно.

— Или хочешь, чтобы я сожрал тебя?

Она попятилась, но не убежала.

— Не бойся, — сказал Алекс. — Я не трону тебя. Ты маленькая. И невкусная.

Она остановилась. Алекс вдруг понял, что говорит с выдрой, как с человеком. Или как с Клещером. Привычка.

— Ты знаешь, где водятся кабаны? Крупные? Мясные?

Выдра кивнула. Алекс не поверил своим глазам — но она кивнула. Отчётливо, как человек.

— Покажешь?

Она снова кивнула.

— Тогда пошли, — сказал Алекс. — Ты будешь моим проводником.

Он назвал её Искрой. Не потому, что она сверкала — она была серой и незаметной. А потому, что она пришла после молний. И потому, что в её глазах горел маленький, слабый, но живой огонь.

Она вела их через равнину. Маленькая, юркая, она бежала впереди стаи, указывая путь. Алекс шёл за ней, чувствуя, как электричество пульсирует в его теле, как ждёт команды. Шерсть высохла, согревала. Внутри было пусто — но пустота эта больше не пугала.

— Ты знаешь, — сказал он Искре. — Я ведь мог тебя сожрать. В тот день, когда мы встретились.

Она заскулила.

— Но не сожрал. Потому что ты полезная. А полезных не жрут. Пока.

Она заскулила громче.

— Не бойся. Я пошутил.

Она не поверила.

— Ладно, не пошутил. Но пока не сожру. Обещаю.

Она успокоилась. Алекс усмехнулся. Он не был уверен, что умеет выполнять обещания. Но попробовать стоило.

Они шли несколько часов. Равнина сменилась холмами, холмы — лесом. Лес был старым, густым, с огромными деревьями, покрытыми мхом. В воздухе пахло сыростью, грибами и чем-то ещё — тёплым, живым.

— Здесь, — сказал Алекс, останавливаясь.

Искра кивнула.

— Кабаны. Много. Крупные. С тремя головами.

— Я знаю, — сказал Алекс. — Я уже встречал такого. В прошлой жизни.

Он вспомнил трёхголового урода, которого убил на болоте. Как бился с ним, как жрал его сердце, как получал мутацию. Теперь он сильнее. Теперь у него есть крылья, электричество, эхолокация. И стая.

— Ждите здесь, — сказал он Горе. — Я пойду один.

— Вожак…

— Это испытание, — сказал Алекс. — Я должен пройти его сам. Без вас.

Он посмотрел на Искру.

— Ты идёшь со мной.

Она заскулила, но не спорила.

— Не бойся. Я защищу тебя.

Они вошли в лес.

Темнота сгущалась, деревья смыкались над головой, создавая зелёный шатёр. Алекс шёл медленно, ощупывая дорогу клешнёй, прислушиваясь к звукам. Эхолокация рисовала картину мира — каждое дерево, каждый куст, каждую нору в земле.

— Ты чувствуешь их? — спросил он Искру.

Она кивнула.