Яр Кремень – Кровавая жатва (страница 6)

Он провёл рукой по телу. Шерсть была мягкой, тёплой, приятной на ощупь. Она росла прямо из-под хитина, заполняла пустоты, защищала от холода. Теперь ему не холодно. Никогда.

Он подошёл к краю болота, наклонился, посмотрел на своё отражение в красной воде. И не узнал себя. Из воды на него смотрело нечто. Огромное, покрытое чёрной шерстью и хитином, с горящими глазами, с клешнями, с жвалами, с крыльями за спиной. Оно было красивым. И уродливым. Страшным. И прекрасным.

— Это я, — сказал он. — Это я теперь.

Он провёл клешнёй по воде, разбивая отражение. Вода сомкнулась, успокоилась, и снова показала его лицо. Чужое. Незнакомое. Но своё.

Он вернулся в лагерь. Стая смотрела на него с новым страхом и новым уважением.

— Я изменился, — сказал Алекс. — Я стал сильнее. Я стал теплее. Я стал ближе к вам.

Он обвёл их взглядом.

— Мы — стая. Мы — семья. Мы — те, кто выживет. А остальные — жратва.

Стая завыла.

— А теперь — охота. На Болоте Крови есть ещё жратва. Мы найдём её. Убьём. Сожрём. И станем сильнее.

Он повернулся и пошёл вперёд. Стая двинулась за ним. Шерсть на его теле колыхалась от ветра, сохраняя тепло. Внутри было пусто — но пустота эта больше не была холодной.

Они разбили лагерь на краю болота, на небольшом возвышении, где земля была суше. Алекс выбрал место сам — не только из-за безопасности, но и потому, что отсюда открывался вид на красную гладь. Почему-то ему хотелось смотреть на воду.

— Гора, — сказал он. — Ты отвечаешь за мясо. Принеси жратву.

— Вожак, — кивнул Гора и ушёл.

— Ветер, — сказал Алекс. — Ты отвечаешь за воду. Найди чистый источник.

— Сделаю, — Ветер растворился в темноте.

— Крикун, — Алекс повернулся к немому мутанту. — Ты отвечаешь за информацию. Что с Городом? Что с людьми? Что с другими стаями?

Крикун открыл рот, но не издал ни звука. Он потерял голос в битве за Город — там, где стены рушились, люди кричали, кровь лилась рекой. Он заорал тогда так, что здание рухнуло, но сам замолчал навсегда. Теперь он общался жестами, взглядами, вибрацией. И Алекс понимал его без слов.

Крикун показал на восток — Город. Потом на запад — пустоши. Потом на юг — болото. Его жесты говорили: люди боятся, но готовятся. Пустоши пусты. Болото опасно, но там есть жратва.

— Хорошо, — сказал Алекс. — Действуй.

Крикун кивнул и ушёл.

Алекс остался один. Он сидел на камне, смотрел на болото и думал. Думал о Клещере. О том, как тот впервые появился в его голове. О том, как бесил его, подкалывал, доводил до бешенства. О том, как стал его другом. Единственным.

— Ты говорил, что мы сгниём вместе, — сказал он в пустоту. — А я всё ещё здесь. И не гнию.

Тишина.

— Ты врал, Клещер. Ты всегда врал. Но в этот раз я хотел, чтобы ты сказал правду.

Он замолчал. Достал из мешочка щепотку пепла, поднёс к лицу, вдохнул. Горький, колючий запах. Пахло дымом, смертью и чем-то ещё — тем, что остаётся, когда теряешь единственного друга.

— Я справлюсь, — сказал он. — Как-нибудь.

Гора вернулся через час. Он нёс на плече тушу молодой ондатры — убил на окраине болота, там, где вода была мельче.

— Жратва, — сказал он, бросая мясо на землю.

— Хорошо. Раздай стае.

— А ты?

— Я не голоден.

Гора посмотрел на него, но ничего не сказал. Он знал: вожак не должен показывать слабость. Даже голод — слабость.

Ветер вернулся через два часа. Он принёс воду — в чужой фляге, отбитой у людей.

— Чистая, — сказал он. — Из ручья, впадающего в болото. Кипятил на костре.

— Молодец. Отдай стае.

— А ты?

— Я не хочу пить.

Ветер кивнул и отошёл.

Крикун вернулся через три часа. Он был взволнован — жестикулировал, открывал рот, но не издавал звуков. Алекс смотрел на его руки, на пальцы, которые рисовали в воздухе картины.

— Город? — спросил Алекс. — Что там?

Крикун показал: стена, люди, бластеры. Потом — портал. Тот самый, что открылся над Городом после битвы.

— Портал? Новый портал?

Крикун кивнул. Потом показал: скоро. Через несколько дней. И ещё что-то — непонятное, пугающее. Фигуры. Не люди, не мутанты.

— Кто?

Крикун развёл руками — не знаю. Но они опасны.

— Ладно, — сказал Алекс. — Разберёмся.

Он остался один. Портал. Новый портал. Те, кто создал «Хризантему». Те, кто наблюдал за ним. Те, кто хотел его использовать.

— Пусть приходят, — сказал он. — Я готов.

Он посмотрел на стаю. На своих подданных. На свою армию.

— Я пойду на Город, — сказал он тихо. — Не сейчас. Но пойду. Потому что там — люди. А люди — это прошлое, которое я должен либо забыть, либо уничтожить.

Он замолчал.

— Я не могу забыть. Значит, уничтожу.

Он поднялся, подошёл к краю лагеря, посмотрел на болото. Красная вода переливалась в свете костров, пахла кровью и железом.

— Клещер, — сказал он. — Ты слышишь? Я иду на Город. Не ради мести. Ради жратвы. Ты бы гордился.

Тишина.

— Или обосрался со смеху. Не знаю.

Он усмехнулся и пошёл в лагерь.

Глава 3: «Электрическая сука»

Часть 1: Выход к реке

Он вёл их через болото ещё два дня.

Красная вода осталась позади, сменилась грязью, грязь — жижей, жижа — сухой, потрескавшейся землёй. Алекс шёл впереди, стая за ним. Новая шерсть — чёрная, густая, выросшая после мутации — согревала тело, не давала замёрзнуть даже ночью, когда ветер выл над пустошью, как голодный зверь.

Земля под ногами становилась всё тверже. Болотная вонь сменилась запахом сухой травы, прелой листвы и чего-то ещё — свежего, холодного. Алекс остановился, принюхался. Вода. Много воды. Не болотная стоячая — текучая, быстрая.

— Вожак, — сказал Ветер, появляясь из кустов. — Впереди река.

— Какая?