Яр Кремень – Кровавая жатва (страница 2)

Пустота не ответила.

Голод пришёл не сразу. Сначала он был едва заметным — лёгкое сосание под ложечкой, как перед обедом. Алекс не обратил внимания. Но через час голод стал сильнее. Ещё через час — невыносимым.

Он ощущал его как физическую боль. Желудок сворачивался в узел, хитин трескался по швам, мутации требовали энергии. Тело требовало жратвы. Любой. Хоть кусок гнилого мяса, хоть свежая кровь, хоть собственные кишки.

Алекс попытался подавить голод. Не получилось.

— Ну нет, — сказал он, поднимаясь. — Я не буду жрать, как животное.

Голод ударил с новой силой. Он скрутил внутренности, заставил согнуться пополам, выжать из горла хриплый стон. Алекс упал на колени, вцепился клешнями в землю.

— Как же… хочется жрать…

Он поднял голову. Прямо перед ним лежал труп скарабея. Большой, мясистый, ещё тёплый. Панцирь треснул, изнутри торчали куски плоти. Аппетитные, сочные.

— Нет. Я не буду.

Голод заорал. Он бился в висках, пульсировал в каждой клетке, кричал: «ЖРИ!»

Алекс подполз к трупу. Клешни дрожали. Он протянул руку, коснулся плоти. Тёплая, мягкая, податливая.

— Прости, Клещер, — прошептал он и вонзил зубы в мясо.

Жратва была безвкусной. Алекс жевал, глотал, давился, но не чувствовал ничего. Ни удовольствия, ни насыщения, ни облегчения. Только механическое движение челюстей.

Он сожрал полтуши, прежде чем остановился. Вытер рот клешнёй. Кровь — чужая, своя — всё смешалось.

— Насытился? — спросил он у себя.

Нет. Голод остался. Он стал тише, но не ушёл. Он ждал. Алекс понял: теперь голод неутолим. Потому что это не голод по мясу. Это голод по чему-то большему. По другу. По смыслу. По Клещеру, который заполнял пустоту.

— Что мне теперь делать? — спросил он у пепла.

Пепел молчал.

На запах костра и крови из темноты выползла первая тварь. Огромная, с кучей глаз, покрытая бронёй, похожей на панцирь древнего броненосца. Она смотрела на Алекса без страха и голода — только любопытство.

Алекс замер. Клешни сами встали в боевую стойку.

— Ну давай. Подойди. Я давно не жрал.

Тварь не напала. Она сделала шаг, другой. Остановилась в нескольких метрах. Её десятки глаз рассматривали Алекса со всех сторон.

— Чего тебе?

Тварь склонила голову. Потом вдруг поклонилась — опустила морду к земле, прижала уши, поджала хвост. Жест подчинения. Жест уважения.

— Ты боишься меня? — не поверил Алекс.

Тварь взвизгнула — тонко, жалобно, как щенок.

— Пиздец, — сказал Алекс. — Ты меня боишься.

Он посмотрел на свои руки. На клешни, на хитин, на шрамы. Он был монстром. Монстром, которого боялись даже монстры.

— Вали. Я не голоден.

Тварь не двинулась.

— Я сказал — вали нахуй!

Он рявкнул так, что стены задрожали. Тварь подпрыгнула и исчезла в темноте. Но вслед за ней пришли другие. Десятки. Сотни. Они выползали из-за обломков, из туннелей, из-под земли. Они окружали его, кланялись, скулили, терлись мордами о землю.

Алекс смотрел на них. На свою армию. На своих подданных. На тех, кто теперь будет звать его Королём.

— Клещер, — сказал он в пустоту. — Ты видишь? Я теперь Король. Король помойки. Ты бы гордился. Или обосрался со смеху. Не знаю.

Тишина.

— Я справлюсь. Без тебя. Как-нибудь.

Он поднял голову, посмотрел на стаю.

— Пошли. Жратвы много. Всем хватит.

Стая завыла. Алекс пошёл вперёд, в темноту, оставляя за спиной пепел, память и голос, который больше никогда не скажет тех слов, что когда-то бесили его.

Из темноты донёсся металлический, бездушный голос. Он звучал отовсюду и ниоткуда, врезался в барабанные перепонки, заставлял хитин вибрировать.

— Образец 7-В. Стабильная мутация. Рекомендуется дальнейшее наблюдение.

Алекс замер. Это был голос из прошлого. Из лаборатории. Из того времени, когда он ещё был человеком.

— Кто здесь? — прорычал он.

— Образец 7-В. Стабильная мутация. Рекомендуется дальнейшее наблюдение.

— Я не образец, — сказал Алекс. — Я — Алексей Волков. Я — Хризантема. Я — тот, кто сожрал ваших богов. И я, блядь, не закончил.

Он повернулся к стае.

— Пошли. Нас ждут.

И они пошли.

АКТ 1: ПУТЬ МЯСА

Глава 1: «Первая кровь нового дня»

Он понял это не сразу.

Сначала была тишина — та, что осталась после Клещера. Пугающая, давящая, огромная. Алекс шёл через руины, вёл за собой десятки тварей, и внутри отзывалось только эхо собственных шагов.

Потом пришёл голод. Не физический — другой. Голод по смыслу. По Клещеру. По той пустоте, которую никто не мог заполнить.

А потом — взгляды. Десятки глаз, направленных на него. Стая следовала за ним не потому, что он приказывал. Не потому, что боялась. Потому что не могла иначе. Он стал центром — тем, вокруг чего вращается их маленький, кровавый мир.

Он остановился. Обернулся.

Твари замерли. Кто-то лёг на живот, кто-то прижал уши, кто-то заскулил. Жест подчинения.

— Вы боитесь меня? — спросил Алекс.

Никто не ответил. Но он и так знал — боялись. Боялись так, как боятся только бога. Или монстра. Или того, кто сильнее всего, что они когда-либо видели.

— Подойди, — он указал на ближайшего — огромного пса с тремя хвостами и шерстью, покрытой кислотными наростами.

Пёс заскулил, прижал уши, но подполз. Вильнул хвостами — не от радости, от страха.

— Ты понимаешь меня?

Пёс тявкнул. Один раз. Коротко.

— Тогда слушай. Я — ваш вожак. Буду вести на охоту. Защищать. Жрать первым. Но и вы будете жрать. Понял?

Пёс заскулил громче, но кивнул — или сделал движение, похожее на кивок.

— А теперь принеси мне жратву.