Янина Наперсток – Пленница. Танец с судьбой (страница 8)

Больше незнакомец ничего сказать не успел. Граф втолкнул его внутрь и мгновенно связал невидимыми путами, залепив и рот, чтобы пленник не успел закричать. Затем задвинул засов и огляделся.

В лачуге горел тусклый фонарь, так что кромешная тьма не наступила. Кроме сундука и трухлявой кровати, накрытой, однако, свежим пледом, в давно заброшенном доме ничего не было. Видимо, заговорщик, ну или их пособник, приходил сюда только в условленные ночи для передачи листков. В замочной скважине сундука еще стоял неубранный ключ.

Граф подошел и откинул крышку. Интуиция его не подвела: аккуратно связанными стопками лежали листки. И те два, что ему показывал Тео, и новые, один из которых разорвал тавернщик.

Дешаль выдернул по экземпляру — надо будет показать в качестве улики его величеству — и спрятал их во внутренний карман камзола в кошель из толстой кожи, чтобы защитить от промокания. Затем повернулся к незнакомцу и угрожающе прошептал, доставая кинжал из-за пояса:

— Я сейчас дам тебе говорить, но, не дай боги, закричишь или повысишь голос. Прирежу тут же, как теленка к праздничному столу. Усвоил?

Мужик, выглядящий действительно довольно респектабельно, резво закивал.

— Где ты печатаешь эту ересь?

— Не я! Терраматисом клянусь, не я!

— Тогда кто и где?

— Понятия не имею!

И, увидев легкое движение руки с кинжалом, взмолился:

— Всеми богами клянясь, не знаю! Мне сундук привезли, на ярмарке передали. Велели нанять воздушников из народа попроще. Заплатили щедро.

— Когда должна быть следующая поставка?

— Не знаю! Они сказали, сами меня найдут. Но не думаю, что скоро. Видите же, даже половины пока не раздали!

— Как они на тебя вышли?

— Да как-как! Я ж купец, гончаркой торгую. В тот день не шло, народу мало было. Подошел мьер, хорошо одетый, и предложил непыльную работу. Я и согласился.

— И ты его, конечно, не узнаешь? — язвительно уточнил граф.

— Ну… — задумался торгаш. — Если прямо пальцем в него тыкнут и спросят: «Этот?» — то, наверное, узнаю.

Оставаться тут и караулить, пока появятся заказчики, это гиблое дело. Да у Дешаля и нет столько времени. Конечно, к принцу Тео кого-то приставил в его отсутствие, но на душе было неспокойно. Лоренцо очень недоверчив, и Дешалю понадобился не один месяц, чтобы установить с воспитанником дружеские отношения. И еще много месяцев, чтобы вывести его дар на тот уровень контроля, что есть сейчас.

Но… граф все-таки боялся, что в его отсутствие принц может что-то отколоть. Он уже пытался несколько раз сбежать один в город, а восьмилетние мальчишки, если что-то хотят, бывают крайне изобретательны. Ему ли не знать!

— Поедешь со мной в столицу, — в итоге решил его сиятельство. — И учти — пока молчишь в дороге, живешь. За мной не заржавеет.

Конечно, путешествовать с такой обузой то еще приключение, но оставлять его здесь — значит потерять единственную ниточку. Нет уж. Сдаст его тайной службе, или как король распорядится, и пусть думают — использовать купца в качестве приманки, перевербовывать или что.

Оставался только вопрос с листками. Бросать их здесь нельзя — кто-то найдет, может воспользоваться. Сжечь… не вариант: поставщик если следил за купцом, то знает это место. Тогда поймет, что цепочка провалена. И тут Дешалю в голову пришла идея, достойная восьмилетнего юнца.

Он силой магии сдвинул на крыше лачуги трухлявые доски, так чтобы вода начала проливаться в образовавшиеся бреши. Самая большая дыра, о чудо, разверзлась как раз над открытым сундуком. Если заговорщики и найдут клейкое месиво, которое останется от листков, то скорее подумают, что купец растерялся и решил сбежать.

— Уходим, — кивнул граф пленнику на дверь, предварительно залепив ему рот и «развязав» ноги.

Сам же взял висящий на ржавом гвозде у входа большой ключ и запер за собой замок. Если Рябой вернется, пусть просто думает, что заказчик съехал. Впрочем, самого воздушника Дешаль тоже не собирался оставлять в покое.

Глава 5

Поездочка с пленником оказалась еще менее приятной, чем граф предполагал. Взяв на почтовой станции второго коня и отправив на имя главы городской охраны Саленды анонимное письмо, в котором указывалось, что некто Рябой по такому-то адресу держит у себя и распространяет богохульные вирши, Дешаль с «приятелем» выехали из города.

Причем графу пришлось развязать купцу и руки, чтобы он мог не только сидеть, но и управлять конем, так что его сиятельству приходилось буквально глаз с пленника не спускать. А тот явно что-то замышлял, периодически оборачиваясь, чтобы оценить обстановку.

В итоге усталость взяла свое, и граф понял: еще чуть-чуть без сна — и он свалится под копыта собственной лошади. Дорога была пустынная, и Дешаль махнул купцу сворачивать в лес. Причем последний так заегозил, так занервничал, что и граф весь напрягся, подозревая, что пленник готовится к побегу.

— Только дернись! — заранее пригрозил он ему. — И кинжал войдет тебе аккурат промеж лопаток. Думаю, проверять мою меткость не в твоих интересах.

Удивительно, но на купца это заявление произвело совсем противоположное воздействие. Вместо того чтобы испугаться, он выдохнул, как-то обмяк и жестом попросил открыть себе рот. Однако Дешаль сначала заехал поглубже в лес, потом приказал пленнику спешиться, соскочил сам и, только когда привязал обеих лошадей к дереву, отменил заклинание и спросил:

— Чего хотел?

— В-вы меня не планируете убивать? — заикаясь, уточнил купец.

Граф очень удивился. Нет, ну где логика?! Брать коня, тащить за собой, следить и все эти неудобства для того, чтобы на середине пути перерезать горло в лесу под конкретным дубом?! Но объяснять что-либо сил не было, так что он скупо бросил:

— Нет.

А потом, связав пленника обычной купленной на той же почтовой станции веревкой, Дешаль постелил плащ, лег и закрыл глаза.

— И-извините, а что со мной в столице б-будет?

— Не знаю, — недовольно буркнул граф, но почему-то все-таки пояснил: — Сперва допросят, и если все честно расскажешь и окажешь содействие, то, может, и штрафом ограничатся.

Но после не сдержал любопытства, открыл глаза и, посмотрев в упор на лежавшего в нескольких шагах и замотанного, как ветчина, купца, поинтересовался:

— Неужели ты всерьез веришь, что наш король — отцеубийца, прижививший с демоницей монстра-наследника?

— Нет, но…

— Но деньги не пахнут? — брезгливо продолжил за пленника Дешаль.

Тот лишь виновато качнул головой. Граф обновил заклинание, закрывающее рот, и, кажется, сразу после этого провалился в небытие.

Сон был неглубоким и тревожным. Никаких четких образов, только темнота, женский голос, зовущий на помощь, и невозможность определить, откуда он идет. Когда же Дешаль проснулся, вокруг уже и правда темнело.

Голова на удачу почти успокоилась, что сразу придало его сиятельству хорошего настроения. Он распихал тоже заснувшего спутника, и они продолжили путь. Так, с минимумом остановок, чтобы дать лошадям передохнуть, к обеду следующего дня граф с пленником добрались до столицы.

Дешаль решил закончить со всеми делами и лишь потом расслабляться, поэтому, зайдя через малые дворцовые ворота, он тут же отправил ветерок королю, просящий его подойти в кабинет главы тайной службы.

Хозяин кабинета сперва, конечно, собирался прийти в негодование за такое самоуправство, но, услышав, что скоро сюда прибудет его величество собственной персоной, сразу замолчал. Более того, он даже отправил помощника приготовить графу Сальваторе, уставшему с дороги, какой-нибудь бодрящий напиток!

Впрочем, до напитка так и не дошло, потому что появился Тео и принялся лично допрашивать купца. Дешаль же уповал, чтобы речь не зашла про содержание листков, ведь последнего король пока не видел, и граф впервые в жизни вовсе не был уверен, что друг сможет сдержать ярость.

Когда наконец все вопросы были заданы и пленника поместили в отдельную камеру под личную ответственность главы тайной службы, они вдвоем с королем вышли на улицу.

— Спасибо, друг. Я тебе очень признателен, — и Тео похлопал графа по плечу. — Помню — два дня я не должен вспоминать о твоем существовании. Иди отдыхай.

День стоял ясный, но, благодаря дующему с моря ветру, нежаркий. И Дешаль впервые с того момента, как выехал на задание, почувствовал нестерпимое желание искупаться и заснуть на белых простынях. Но…

— Погоди, ваше величество. Есть еще один моментик. Кстати, ее величество у себя или в резиденции?

Король, мягко говоря, опешил.

— Здесь. А в чем, собственно, дело?

— Она в курсе истории с листками?

Граф знал, что обычно у Тео нет от жены тайн, но на всякий случай поинтересовался. Однако и в этот раз король кивнул.

— Я с твоего позволения отправлю ей приглашение подойти в кабинет? Кое-что мне надо сказать сразу вам двоим.

— Дешаль, ты знаешь, я не люблю сюрпризы, — нахмурил брови его величество.

— Осмелюсь просить это одолжение в качестве довеска к моей двухдневной свободе.

Тео пару секунд подумал, потом согласился.

Собственно, граф Сальваторе не горел желанием расстраивать Джанин демонстрацией последнего листка, но не был уверен, что его собственных способностей хватит остудить праведный гнев монарха. У королевы же имелся особый талант: стоило ей заговорить с мужем, да что там заговорить, просто дотронуться до его руки, как Тео сразу успокаивался.