Янина Наперсток – Пленница. Танец с судьбой (страница 1)
Янина Наперсток
Пленница. Танец с судьбой
Глава 1
— Зуко, ты что, совсем на голову ударенный? — послышался рядом гневный женский шепот. — Что я с ней делать буду?! Я законопослушная мьера и людьми не торгую!
Хлоя решила продолжать смирно лежать, не открывая глаз. Пусть и дальше считают, что она еще в беспамятстве. Так хотя бы будет время, чтобы понять, куда она попала, и решить, как действовать.
— Не торгуешь? — раздался сальный мужской смешок. Голос его обладателя казался отдаленно знакомым. — А мне думалось, что именно этим ты и занимаешься.
Раздались звонкая оплеуха и грубый всхлип. Женщина между тем продолжила:
— Я продаю удовольствия и время, а не их самих. Мои девочки не рабыни. Куда ты опять вляпался, Зуко? Говори, или вызову охрану, не посмотрю, что ты мне брат. Мне проблемы ни к чему.
— Да всеми богами клянусь, все законно! Девка на меня напала и чуть не убила. Вот, имеется бумага от помощника главы округа. Штраф ей присудили или рудники. Я ее, можно сказать, пожалел, когда сюда приволок. Долго ли такая тощая там выдержит. А больше ей платить не из чего. Ферму у ее отца за долги забрали. Сам он беспробудно пьет.
Послышался шелест разворачиваемого свитка.
— Ну а от меня-то ты чего хочешь?
— Перекупи ее долг, а? Себе оставишь бумагу, она отработает со временем. Смотри, какая смазливая! И титьки что надо! А танцует так, что и лед вокруг полыхнет!
— Двести пятьдесят сиренто [1]?! Да твоя жизнь и тридцатки не стоит! Небось обещал щедро поделиться.
Мужской голос недовольно рыкнул. Похоже, женщина, кто бы она ни была, угодила в больную точку.
— Не твое дело. Согласен продать бумажку за полцены. Сама видишь — печать, подпись, все как полагается. Я не стал бы так дешевить, только деньги прямо сейчас нужны. Там такая сделка наклевывается! Корабль идет в Иллизию за товаром. Шелк, бисер, все самое шикарное. Тебе первой привезу выбирать!
— Скорее опять все спустишь в кости…
— Всеми богами клянусь, больше никогда!
— Ладно, пошли ко мне в кабинет, подпишешь бумагу. Что пялишься? Не на дурочку напал. Сперва документы, потом сто сиренто.
— Как сто? Про сто двадцать пять речь же шла?!
— Сто и не четвертушкой солари больше! Иначе выметайся!
Послышался тяжелый вздох, но, наверное, собеседник кивнул.
— Роси, помой девушку, переодень, накорми, и пусть целительница ее осмотрит. И… посели пока в белую комнату. Я потом сама зайду с ней поговорить.
Послышались удаляющиеся шаги. Куда же ты, Хлоя, попала? «Я продаю удовольствия» и «мои девочки»…
О боги всемогущие, неужели… неужели это увеселительный дом?! Паника стремительно накатила, но не успела подчинить сознание, потому что щеку обожгло пощечиной.
— Эй, как тебя там, просыпайся! У меня дел полно, недосуг еще девок на руках таскать.
Хлоя, решив, что нет смысла дальше притворяться, распахнула глаза и села в открытой повозке с высокими бортами. Вокруг нее лежали мягкие мешки, видимо, с мукой или крупами. Сама же повозка стояла посреди просторного крытого ангара, и в нескольких шагах от нее красовалась карета. Роскошная такая, как девушка видела раньше только у жены подеста в ближайшем городе. Нет, пожалуй, даже роскошнее.
— Чего вылупилась? Вылезай и пошли в купальню! — прикрикнула стоящая рядом с повозкой тучная пожилая женщина с перекошенным лицом.
Хлоя постаралась как можно быстрее отвести от нее взгляд. Неуверенно приподнялась и, не без труда преодолев бортик, встала на ноги. От сонного зелья, которым ее накачали, в теле еще сохранялась неприятная слабость.
Женщина развернулась, жестом давая понять, что надо следовать за ней.
— Называй меня мьера Росина. Без разрешения меня или хозяйки никуда не ходи, не заглядывай и ничего не трогай — целее будешь. Усекла?
— Да, — напряженно выдавила из себя девушка. — Скажите, а что это за место?
Горничная, или кто там она была, резко остановилась и смерила Хлою брезгливым взглядом.
— А сама не поняла? Нет? Ну тогда дождись хозяйки, она тебе все расскажет.
Встреча с «хозяйкой» после всего, что Хлоя услышала, притворяясь спящей, ее не радовала. Да, она вспомнила, как ей выписали бумагу, обязывающую оплатить мьеру Зуко Малидетто в качестве компенсации за нанесенную травму двести пятьдесят сиренто.
Двести пятьдесят!
Да столько, наверное, стоила вся их ферма до того, как умерла мать и отец запил. Сейчас же на некогда процветающем хозяйстве висело двадцать одно сиренто сорок восемь солари долга в казну округа и примерно столько же торговцам за лампадное масло, семена для посева и самые необходимые продукты. Но и их у Хлои не было, чтобы сохранить ферму.
Чтобы как-то прокормить младшего брата и сестру, да и отца не бросишь же на произвол судьбы, девушка днем пыталась работать на ферме, а вечером, переступив через гордость, пошла танцевать в таверне. Благо он стоял на перекрестке дорог, посетителей там всегда было много, и владелец жалел ее, кормил и еще давал несколько монет, чтобы покупать необходимое для семьи. Может, в итоге все как-то бы и наладилось, не заявись в таверну мьер Малидетто.
— Спишь опять, что ли? — грубовато ткнула девушку в плечо мьера Росина. — На вот, оботрись и надевай платье. Нашла тут какое-то. Должно быть впору.
Ах да. Хлоя же сидит посреди бадьи с уже остывшей водой. Сперва, правда, вода, наоборот, казалась очень горячей, и женщина с изуродованным лицом нещадно терла девушку мочалкой, словно Хлоя была какой-то… подзаборной нищенкой, никогда не знающей мыла.
А она, между прочим, очень чистоплотная! И достаточно образованная. Пока у ее семьи дела шли хорошо, родители даже оплачивали дочери наставницу из разорившихся аристократок, поддерживая стремление Хлои пойти служить в храм жрицей. А туда абы кого не берут.
Девушка снова встрепенулась и, выбравшись из бадьи, принялась обтираться полотенцем. Белоснежным и удивительно мягким. Таких на ее родной ферме не было. Да и предложенное платье больше походило на те, в которых она посещала храм или надевала на праздники.
Раньше у Хлои в сундуке лежало много платьев, но ей и в голову не пришло бы надевать парадное на каждый день. Жаль, что все это в прошлом.
Хорошо еще она до того, как попала под суд, успела пристроить младших к сердобольной старушке в деревне, отдав ей все монеты, что у нее были, и оставшийся от матери драгоценный медальон. Если расходовать аккуратно, вырученных за него денег должно, наверное, на год хватить.
После купания мьера Росина велела девушке заплести косу и повела ее к целительнице. Хлоя, несмотря на страх и скорбные мысли, ошалело глазела по сторонам.
Она еще ни разу не попадала в настолько шикарный особняк. Везде были лепнина, колонны, как в храме, позолота и витражные стекла. Даже пол блестел мрамором. Но, вспоминая что это за место, Хлое бы точно не хотелось здесь жить.
Единственная надежда, что удастся договориться с хозяйкой, отработать танцовщицей и горничной. У нее же все в порядке с руками, может и полы мыть, и стирать, и готовить. А если нет… Тогда она просто сбежит.
Приняв такое решение и облегченно выдохнув, Хлоя зашла в кабинет к целительнице. Впрочем, легкость была недолгой.
Прямо посреди светлой комнаты стояла то ли кушетка, то ли кресло непонятного назначения с выдвинутыми вперед подлокотниками. Напоминало оно орудие пыток из книг про мрачную старину.
Целительница, заметив ее взгляд, улыбнулась.
— Не бойся, дитя, я не делаю никому ничего плохого. Подойди, мне надо тебя осмотреть. Как тебя зовут?
В этот момент девушка осознала, что приветливая женщина первая в доме, кто ее об этом спросил, и почувствовала к ней некоторое расположение.
— Хлоя.
— Сколько тебе лет?
— Восемнадцать.
Целительница очень внимательно осмотрела девушку, ощупала с головы до ног, попросила широко открыть рот, потом через какие-то стекла и трубочки заглянула в глаза и уши. И все это время расспрашивала, болела ли чем-то Хлоя в детстве, какие случались травмы, когда приходили последние регулы…
Все это было не больно, но очень смущало. Кажется, даже покупая коров и овец, отец меньше их изучал. Однако добило Хлою не это.
— Что ж, ты вполне здорова. И, как мне передали, невинна?
Девушка, не привыкшая такие личные моменты обсуждать с кем бы то ни было, залилась краской и кивнула.
— Тогда забирайся на это сиденье, — целительница указала на деревянного монстра. — А вот сюда ставь ноги.
— Зачем? — едва смогла выговорить похолодевшая от ужаса Хлоя.
— Ну, мне нужно убедиться в твоей непорочности. В конце концов, это в твоих же интересах. Или мне передать хозяйке, что ты ее обманываешь?
Хлоя с хозяйкой вообще эту тему не обсуждала, но быстро сообразила, что если уж унизительная процедура неизбежна, то лучше пройти ее здесь, с целительницей. Тем более, дойди до приема в храм, ей бы тоже свою непорочность пришлось подтверждать. На слово сейчас никто никому не верит.
И девушка, трясясь от стыда и страха, полезла на страшное кресло.
***
— Я не стану оставаться с девчонками! Я поеду с вами! — выкрикнул наследник, свирепо поджимая губы и для убедительности топнув ногой.
Дешаль вздохнул, ведь они много раз уже это проходили, и ровным, но категоричным тоном ответил: