Янина Хмель – Проклятый призрак (страница 8)

— Ты в порядке?

Я обернулся на тихий взволнованный голос. Виктория куталась в шаль, хотя было тепло — я бы даже сказал, что это самая тёплая осень за все прожитые мною.

Она подошла ближе.

— Подумай о чём-нибудь, пожалуйста... — глухо произнёс я. Я слышал только шелест листвы, которую подбрасывал ветер.

Виктория напряглась и сощурилась.

— Думаешь? — Я всматривался в её озадаченное лицо.

— Да! О том, что ты спятил!

Я вздохнул и приблизился к ней:

— Я так сильно хочу, чтобы ты осталась со мной.

— Виктор... — Она высунула руку из-под шали и поднесла ладонь к моей щеке.

— Чувствую себя слабым, — я прижался к её руке, прикрывая глаза, — не имея возможности помочь тебе. Ощущаю, как ты увядаешь. Каждый день этой жизни... как шаг от тебя.

— Ничто не властно над смертью, — произнесла Виктория.

Я притянул её к себе. Она была такой хрупкой — почти невесомой. Я боялся раздавить её в объятиях. Я втянул её запах. Она пахла домом — моим домом. Там, где она, — моё место. Я вдруг так осязаемо ощутил это.

Я понимал, что не смогу спасти её — не в этой жизни. Её уже захватила смерть. Она как самая густая тьма обступила душу Виктории и готова была бороться за неё. А я проигрывал.

— Виктор? — Её голос, как путеводная нить, вывел меня на свет из темноты моих мыслей. — Что происходит с душой после смерти тела?

— Она ждёт своё следующее воплощение.

— А где она ждёт? Сколько ей нужно ждать?

— Этого я не знаю.

Виктория отстранилась и посмотрела мне в глаза.

— Мне не страшно. — Её голос был спокойным. — Я не боюсь умереть, если буду знать, что в следующей жизни ты будешь ждать меня.

— Ты не умрёшь. — Эта ложь легко сорвалась с моих губ, потому что я сам верил в неё.

Мы вернулись в дом. Мачеха как будто стояла возле двери, дожидаясь, когда мы вернёмся. Всё невысказанное осуждение было направлено на меня: в её мыслях я видел себя змеем-искусителем.

— Тебе... — начала она.

— Даже не начинайте, матушка, — осадила её Виктория, хлопнув входной дверью.

Прокравшись в дом ночью, я рисковал быть замеченным, и это стало бы хорошим поводом для мачехи, чтобы выставить меня за порог и никогда не впускать.

Бесшумно добравшись до чердака, я осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Виктория... — Глаза не привыкли к темноте, но я всё равно пытался рассмотреть её силуэт.

Она сидела у окна:

— Я не сплю.

— Нам нужно идти, — прошептал я, протягивая руку.

Виктория поднялась и схватилась за неё. Тёмно-бордовое платье расплылось по белой простыне, как кровавый ручей. Я вздрогнул от минутного видения, схватил лежавшую рядом шаль и накинул на её плечи.

Выходя из комнаты, я снова придержал дверь, чтобы она не хлопнула.

— Куда мы идём? — спросила Виктория, спускаясь за мной по лестнице.

Я развернулся и подхватил её на руки у подножия. Она ахнула, прижавшись ко мне.

— Я запомню тебя своей женой. — Я помог ей забраться в карету, подобрал длинный подол её платья и поднял голову, встречаясь с ней взглядом. В её глазах светилось счастье вперемешку со страхом. — Ты скажешь мне да, — я присел рядом и схватил её ладонь, растирая холодные пальцы, — над нашими головами пронесут свечи у алтаря, нас свяжут навеки крепкими узами...

Я замолчал: могло ли это стать реальностью?

— Брака, — закончила за меня Виктория, улыбаясь.

Мы зашли в церковь. Мне пришлось уговорить другого священника, но я не сказал ему, кто моя избранница.

— Сын мой... — Он открыл дверь, его лицо было скрыто за чёрным большим капюшоном.

— Мы здесь, не медлите! — поторопил я.

— Ты не сказал, что...

Я уже знал, что он не пойдёт на это: прочитал в его мыслях. Виктория, цепляясь за мой локоть, тяжело дышала, закашлялась.

— Не медлите! — повторила она.

— Я не могу... Это грех!

— Нет больше греха, чем препятствовать двум любящим связать свою жизнь одной судьбой! — Виктория резко выпрямилась и стала наступать на священника.

Я протянул руку, чтоб удержать её, но она отмахнулась от меня.

— Я не могу... — раздосадовано ответил священник и попятился.

— Всё, что я могу забрать туда с собой, это любовь! Но вы даже этого лишаете меня. Как вы будете спать, святой отец, зная, что лишили меня надежды... — Кашель прервал её, она вздохнула и продолжила: — ...надежды встретить его! Там, куда моя душа отправится после смерти. Там, где она переродится. Там... там...

Я подскочил к ней и схватил за плечи. Она начала задыхаться.

— Да! — выкрикнула она. — Да... — повторила тише, опускаясь в мои объятия.

Я успел подхватить её, раздражённо посмотрев на священника. Тот помотал головой.

— Ты должен обвенчать нас!

— Я не возьму на себя этот грех...

— Ты мерзавец! — Я надвигался на него прямо с Викторией на руках. Её тело обмякло, но я слышал её дыхание. — Ты сказал, что сделаешь это...

— А ты не сказал, что собираешься обвенчаться со своей сестрой! — перебил меня священник. — Я не пойду на такое.

Развернувшись, я зашагал прочь, не оборачиваясь.

Я хотя бы попробовал...

Когда мы спускались по лестнице, Виктория начала приходить в сознание. Её дыхание было взволнованным. Она приподняла голову и прошептала:

— Он обвенчал нас?

Я ничего не ответил, прижав её к себе крепче.

— Обвенчал? — настойчиво повторила она.

Я остановился. Из груди вырывалось пылающее сердце. Виктория прижалась ко мне ещё сильнее, её холодное тело остужало этот жар.

— Прости, — прошептала она, — за то, что не верила... в силу твоих чувств.

Я поцеловал её в лоб:

— Я думаю лишь о том, как спасти тебя, и совсем забыл, что ты ещё жива. Что нуждаешься во мне. Это ты меня прости.