Янина Хмель – Проклятый призрак (страница 7)

— То есть... после того, как проклятие активируется, я перестану стареть?

Старик кивнул.

— А она? Новая она... будет стареть?

Он улыбнулся:

— Как только ты встретишь её перерождённую душу, всё будет кончено.

Я не был готов к отказу, это разбило моё сердце. И это разобьёт сердце ей!

— Святой отец, умоляю вас...

Я чувствовал слабость в ногах. После встречи с алхимиком я плохо спал. Можно сказать, не спал вовсе: до полной луны оставалось всё меньше дней.

Я стоял перед священником, сложив ладони в молитве.

— Что ты, Виктор! Это грех. Это неправильно...

Прав оказался алхимик, не так уж будет и просто обвенчаться.

— Любовь неправильна? — вскрикнул я. Те немногие прихожане, что были в церкви в этот час, смотрели не на иконы. Мой голос эхом расползся по стенам. — Любовь грех?! — громче сказал я. — Вы лицемер! Каждую воскресную проповедь начинаете со слов, что любовь способна излечить любой недуг. Дайте мне её спасти! — Я был зол. Очень зол! И это отравляло мои слова.

— Я не могу, — вздохнул священник.

— Позвольте мне хотя бы попытаться... — понизил голос я. Я был готов встать на колени. Умолять. Упрашивать. Проглотить свою гордость и сделать всё, что от меня потребуется, лишь бы получить то, что мне нужно. А нужно мне было обвенчаться с Викторией до полнолуния.

— Это убьёт твоих родителей, Виктор, — строго сказал священник. В его лице не было и намёка на то, что он изменит своё решение.

— А если я не попробую, это убьёт её!

— Я не могу, — повторил священник.

— Я сожгу эту церковь дотла! — вновь вскипел я. — Я найду способ воскресить её!

— Что ты такое говоришь, сын мой... — Священник сложил ладони вместе.

Я умоляюще смотрел на него, но уже понимал, что проиграл — мы проиграли.

— Я не могу... — тише и менее уверенно повторил священник.

Алхимик и его дом исчезли. Казалось, они были частью моего воспалённого страхом и тревогой воображения. Но его снадобье всё же было настоящим. Я выпил всё до последней капли, не зная, как проклятие сработает без связи.

Мне было стыдно появиться перед Викторией: все мои попытки спасти её обречены на провал. И я не знал, как смотреть ей в глаза. Как сказать ей, что я ничего не смог сделать. Долго мялся на пороге, прежде чем войти в дом. Но я не видел её, казалось, целую вечность, и поэтому переборол себя и шагнул внутрь, сразу же столкнулся с мачехой лицом к лицу. Она пронзила меня осуждающим взглядом. За что она меня осуждала, я не понимал. За то, что пришёл или за то, что долго не приходил?

— Добрый день, Виктор.

— Добрый, — кивнул я, закрывая за собой дверь.

— Виктор?! — Услышал взволнованный голос Виктории, которая быстро спускалась по крутой лестнице. — Я так скучала без вас...

Я поднял голову, и наши взгляды встретились. Сколько облегчения было в этих зелёных глазах. Или это отразилось моё облегчение?

— Виктория, что за вздор! — осадила её мачеха. — И накинь уже что-нибудь на свои голые плечи.

Виктория закатила глаза, проходя мимо неё.

— В нашу последнюю встречу вы обещали отвезти меня на бал, — она протянула мне ладонь.

Я с нежностью подхватил её руку и коснулся губами пальцев, не опуская глаз:

— Я выполняю свои обещания.

— Матушка, вы слышали? — громко сказала Виктория.

— Я не отпущу тебя в Вену! — недовольно фыркнула та, не собираясь оставлять нас наедине.

— А вдруг это моё последнее желание? — усмехнулась Виктория.

Я почти не ощущал её лёгкую кисть в своей ладони.

— Вздор! — Мачеха сдалась: всплеснула руками и ушла вглубь дома.

Виктория с мольбой посмотрела на меня, словно я мог как-то повлиять на решение её матери.

— Почему бы им не поехать с нами? — Я пожал плечами.

Она выхватила свою ладонь и спрятала обе руки за спину. Моя рука так и повисла в воздухе, а потом медленно опустилась.

— Я уже расшила два платья, — рассказала Виктория.

Я взглянул на нянечку, которая сидела на краешке кресла у окна с шитьём, и улыбнулся: она расшила два платья.

— Чем ещё заниматься в бессонные ночи. А как проходили ваши дни?

— Ужасно скучно, — тихо ответил я.

— Готова поспорить, вокруг вас много прекрасных женщин, в объятиях которых можно скоротать эти скучные вечера... — Виктория исподтишка наблюдала за моей реакцией на свои слова.

— Я мечтаю лишь о ваших объятиях, — почти прошептал я.

Она вновь глянула на меня, склонив голову на бок.

— Куда вы собрались, Виктор? — Вероятно, мачеха уже пожаловалась отцу, и тот пришёл отчитать меня. — Ты же знаешь, в её...

— Она находится здесь и всё слышит, — перебила отца Виктория, заглядывая мне через плечо.

Я повернулся к нему.

«А что, если это единственное, что мы можем сделать для неё сейчас?» Я вздрогнул. Эта мысль проскочила в моей голове голосом отца. Я напрягся, вглядываясь в его лицо.

— Я очень хочу на бал! — настаивала Виктория.

— Ей не мешало бы развеяться, отец, — поддержал её я, — сменить обстановку.

Виктория с благодарностью посмотрела на меня.

«Я никуда не отпущу её с Виктором одну! А Леон обещал поддержать меня в этом...» Эта мысль звучала испуганным голосом мачехи. Но она стояла за спиной отца, поджав губы.

В ушах звенело. Словам препятствовал ком тошноты, но я выдавил из себя:

— Что, если вам поехать с нами?

— Это такая долгая дорога... — не сдавалась мачеха.

— С вами или без вас, но мы поедем в Вену. — Виктория сложила руки на груди.

Мачеха недовольно фыркнула. Но это было её защитной реакцией, она не знала, как иначе оградить свою дочь от меня. Откуда я это знал? Я слышал её мысли...

— Едем? — с надеждой посмотрела на отца Виктория.

Тот несмело кивнул, но подумал о том, что нарушил данное жене обещание.

Мне нужно было вдохнуть свежего воздуха.

— Извините... Я... Мне... — Я выскочил за дверь.

Меня бросало то в жар, то в холод... Я думал, рассыплюсь на частицы прямо здесь.