Янина Хмель – Проклятый призрак (страница 2)

Наши глаза встретились в молчаливой схватке: зелёная волна настигла подножье гор, пошатнув их спокойствие.

— Виктория! — осадила её мачеха.

— Моя мать умерла, — ответил я.

Виктория склонила голову набок и прищурилась:

— Мой отец тоже. Но я была слишком мала, даже не помню его лицо.

Я скривился в улыбке.

— Вы боитесь смерти, Виктор? — как ни в чём ни бывало спросила она.

— Нет, если она пришла за мной, а не за тем, кого я люблю.

Виктория улыбнулась и пододвинула к себе тарелку.

— Что это? — она взглянула на старушку.

— Это говяжьи щёчки, моя милая.

— Хорошо, — кивнула она и взяла приборы.

— Вы хорошо на неё влияете, Виктор, — заметила мачеха.

— Не думаю, что разговоры о смерти улучшают пищеварение.

— Попробуйте это, — вмешалась Виктория, кивнула на мою тарелку, — это вполне себе сносно.

Старушка подложила Виктории ещё, но та хлопнула её по ладони:

— Нянечка, довольно.

Я наблюдал за ней, поджав губы. Чем же она больна? Выглядела вполне здоровой. Я заметил и румянец на щеках. Виктория, почувствовав, что я рассматриваю её, подняла голову и поддалась вперёд:

— Предполагаю, вы гадаете, какой недуг настиг меня?

— Виктория! — вздохнула мачеха.

Отец весь ужин отсутствующе молчал.

— Никто не знает, — пожала плечами Виктория, не замечая попытки матери смягчить её слова. — А отчего умерла ваша матушка?

— Виктория... — застонала мачеха.

— Никто не знает, — спокойно ответил я.

— Пора принять лекарства, Виктория, — наконец вмешался отец.

— Пусть мой братец позаботится об этом, — Виктория поднялась и направилась к лестнице.

— Прошу прощения за то, что она... — мачеха бросила быстрый взгляд на отца, но тот не смотрел на неё, он словно и вовсе не слышал, о чём здесь говорят, — что она разбередила свежие шрамы, Виктор, в связи с кончиной вашей матушки...

— Какие лекарства? — уточнил я, всем видом давая понять, что не хотел бы продолжать этот разговор.

Мачеха развернулась к отцу.

— Из него бы вышел прекрасный доктор, — вздохнул отец и покосился в мою сторону, — но он решил пойти по стопам матери и стать художником.

— Ты рисуешь? — Мачеха взглянула на меня.

— Уже нет, — отрезал я и повторил свой вопрос: — Какие лекарства?

— Принеси, — мачеха кивнула старушке.

Та удалилась из-за стола.

— Ай, ещё перепутает, — буркнула мачеха и поспешила вслед за ней.

Я молчал. Отец кашлянул.

— Ей бы хотелось, чтобы ты следовал своему предназначению, — тихо сказал он.

— Это неважно. Её больше нет.

Вернулась мачеха и подала мне поднос с лекарствами.

— Сначала вот это, — она указала на чашечку поменьше, — а потом вот это, — посмотрела на другую, от которой шёл дымок. — Проследи, чтобы она выпила всё.

Я кивнул и направился к лестнице, но замер у последней ступеньки: не знал, куда идти дальше. Этаж был светлым в отличие от гостиной — свет шёл от больших окон просторного холла, а выше уходила ещё одна лестница, круче предыдущей, и оттуда распахнулась дверь. В проёме стояла Виктория.

— Не ко мне ли вы, братец?

— Принёс вот... — Я кивнул на поднос в своих руках.

Виктория подпархнула ко мне и схватила чашечку поменьше, принюхалась.

— Чили, — фыркнула она, — матушка думает, что этот отвар снимает боль. — Она выплеснула содержимое на стену. — Ошибается!

Я опешил, но успел перехватить вторую чашку, прежде чем Виктория коснулась её, и завёл поднос за спину.

— А меня не предупредили, что пациентка буйная...

— А там, поди, успокоительное! — Виктория закатила глаза.

— И вам очень кстати.

— Дайте сюда! — приказала она и потянулась за мою спину.

Свободной рукой я схватил её за запястье, притянув девушку к себе:

— Если нужно, я залью его силой.

— А папочка к таким методам не прибегает.

— Я не мой отец, — холодно бросил я.

Её кожа была холодная, запястье тонкое. Я почти не ощущал её руку в своей. Мы оказались так близко друг к другу — непозволительно близко. Я отпрянул, отпустив её.

— Да, посимпатичнее будете, — фыркнула Виктория. — Так вы отдадите мне лекарство или нет?

— Его нужно выпить, а не вылить.

— Они не помогают! — Она нахмурилась, выдернув свою руку.

— Конечно, они не будут помогать, если их выливать!

Мы услышали шаги, я обернулся к лестнице. Виктория быстро поднялась в свою каморку и, схватив за ворот рубашки, потянула меня за собой.

— Давайте сюда эту дрянь! — Она выхватила чашку, половина содержимого которой пролилась, и быстро выпила остатки, сглотнула и показала язык.

— И стоило устраивать этот спектакль? — горделиво бросил я, оглядываясь.

Маленькая и тёмная комната, но при этом она напомнила мне о чердаке в моём доме, где мама рисовала. Там было много света, который проникал через стеклянную крышу. Здесь же источником света служило только одно маленькое окно.

— Матушку отпугивает этот чердак. — Виктория присела на край кровати. — Зато нянюшка не боится.

Пол был устлан распущенными клубками ниток разных оттенков красного — от тёмно-бордового до ярко-алого. Виктория проследила за моим взглядом.