Яника Леро – Однажды влюбиться (страница 8)

Телефон лег обратно в сумку, а на душе всё ещё скребло: как же так, Лотти, ведь он всегда рядом… А ты с головой в облаках и мыслях о мужчине, который даже не знает о том, что поселился в твоём сердце.

Она встала из-за стола, заправляя за ухо прядь волос.

– Мне пора. Нужно сделать небольшой крюк – заеду за Лукасом. У него снова проблемы с машиной, – проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал буднично.

Марта прищурилась, уставившись на дочь испытующим взглядом, в котором смешались материнская тревога и настойчивая уверенность:

– Только ты одна не хочешь замечать очевидное, Шарлотта. Лукас уже не знает, что придумать, чтобы проводить с тобой хоть немного времени. Он влюблён в тебя – с головы до пят.

Слова прозвучали тихо, но с такой силой, что будто резанули воздух.

Шарлотта густо покраснела, едва не уронив салфетку из рук.

– Мама, не начинай… – проговорила она, опуская глаза.

Но Марта уже не могла остановиться.

– Лукас – настоящий мужчина. Заботливый, надёжный, добрый. Чего тебе ещё не хватает? – её голос стал почти умоляющим.

И вдруг, словно ножом по стеклу, раздался голос Виктории. Низкий, спокойный, но не терпящий возражений:

– Прекрати. Оставь Шарли в покое. Мы с отцом никогда не вмешивались в твои отношения, Марта. И ты не смей этого делать с дочерью. У каждого своё сердце и свой путь. Девочка сама разберётся.

Марта поджала губы. Под строгим взглядом матери она ощутила себя не взрослой женщиной, а юной девчонкой, у которой отобрали право на упрёк.

Воцарилась тишина.

И тут Шарлотта – с той самой лёгкостью, за которую её все и любили – встала, приложила ладони к губам и послала каждому за столом воздушный поцелуй.

– Люблю вас, – сказала она с мягкой, светлой улыбкой.

Словно кто-то раскрыл окно, и в комнату ворвался тёплый ветер. Обстановка разрядилась, взгляды потеплели, а напряжение рассеялось, как утренний туман.

Шарлотта легко вышла из дома, солнечный свет ласково скользил по её волосам, а лёгкий ветер развевал полы её пальто.

Когда её машина свернула на улицу Лукаса, он уже стоял у обочины, как будто выжидал именно тот момент, когда она появится из-за поворота. Улыбка расплылась по его лицу, словно солнце вдруг вышло из-за туч. Его сердце застучало быстрее, грудь наполнилась теплом.

Шарлотта едва заметно махнула ему рукой и открыла дверцу. Лукас сел в салон, и едва машина тронулась с места, она бросила на него игривый взгляд:

– Лукас, может, тебе стоит всё-таки купить новую машину? – сказала она с лёгкой насмешкой. – Твоя разваливается каждые две недели. А если она заглохнет прямо на перекрёстке? Это же опасно.

Он усмехнулся, прикрывая улыбку, в которой было и озорство, и нежность. Машина, конечно, была в полном порядке. Но разве он мог упустить шанс провести с ней утро, услышать её смех, почувствовать её рядом?

– Не переживай, её уже сегодня вернут из сервиса как новенькую, – небрежно ответил он. – Надеюсь, я не сильно осложнил тебе утро?

Шарлотта рассмеялась, и её смех прозвенел в салоне, как колокольчик.

– Не говори глупостей. Я бы заехала за тобой даже если бы ты жил на другом конце города.

Она прибавила газу, и машина понеслась по улицам.

Глава 14 Ревность

Первый настоящий учебный день выдался тяжёлым для всех. После долгих летних каникул студенты с трудом возвращались в учебный ритм – зевали, путались в расписании, бродили по коридорам с потерянным видом, будто впервые оказались в Академии. Их энергия была рассеяна, мысли витали где-то далеко за окнами, где всё ещё светило осеннее солнце и шептал лёгкий ветер.

А вот преподаватели страдали по другой причине. Накануне они устроили себе ужин перед началом нового семестра – вечер оказался шумным, весёлым, полным смеха и вина. Утром, расплачиваясь головной болью и сухостью в горле, они с тоской смотрели на расписание, вспоминая о беззаботной ночи.

В это время Джулиан уже был на своём месте. С самого утра он разбирал документы, отвечал на письма, составлял планы. В его лице не было ни усталости, ни раздражения – только спокойная сосредоточенность. Он словно не позволял себе слабостей.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите, – спокойно произнёс он, не поднимая взгляда от бумаг.

Дверь открылась, и в комнату неслышно вошла Алиса Крейг. Сегодня она выглядела совсем иначе, чем накануне. Её взгляд был потуплен, губы сжаты, осанка немного сгорблена – вся её фигура излучала смущение и раскаяние.

Она остановилась у его стола и едва слышно сказала:

– Директор Гриффин, я пришла извиниться за своё поведение вчера вечером. Я… не знаю, что на меня нашло. Это было глупо и недопустимо. Обычно я сдержанная и собранная, но вчера… вчера я сама себя не узнавала.

Джулиан поднял на неё взгляд. В его глазах не было гнева, но и тепла там тоже не было. Только холодная, профессиональная отстранённость.

– Всё в порядке, – произнёс он спокойно, но с холодной чёткостью. – Я понимаю. Но надеюсь, в будущем вы будете держать себя в руках, мисс Крейг.

Алиса молча кивнула. На мгновение ей показалось, что от этого взгляда она сжалась, будто под ливнем ледяного дождя. Она развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Выйдя из кабинета Джулиана, Алиса больше не пыталась скрывать эмоции. Лицо её перекосилось от ярости. В груди клокотало унижение. Она шла по коридору, как по раскалённым углям, сдерживая слёзы. Она надеялась на нечто иное – на теплый взгляд, на лёгкую улыбку, на знак, что она ему хоть немного небезразлична. Но вместо этого получила холодный ледяной отпор, будто разговаривала не с мужчиной, а с живым айсбергом.

Сжав губы, Алиса направилась в свой кабинет. Шум шагов гулко отдавался в пустом коридоре, будто повторяя в унисон её негодование.

А в это время Джулиан стоял у окна. Он провёл рукой по волосам, словно пытаясь встряхнуться, налил себе воды и сделал глоток. Лёгкая прохлада не спасала от внутреннего напряжения.

И вдруг он замер.

На стоянку Академии въехала ярко-красная спортивная машина. Мотор замолк, и через мгновение из пассажирского сиденья выскочил тот самый парень. Тот, с кем Шарлотта была накануне в ресторане. Джулиан узнал его сразу. Сердце отозвалось резкой болью.

Парень обошёл машину и открыл водительскую дверь. Галантный жест. Улыбка. Поданная рука. И вот рука – тонкая, изящная, нежная – легла в его ладонь. Джулиан не отрывал взгляда, словно пытался остановить происходящее одной лишь силой воли.

Из машины вышла Шарлотта. Легкая, утончённая, с сияющими глазами. Её волосы искрились на солнце, и в этот момент весь мир сузился до одной только сцены на парковке.

Глаза Джулиана потемнели. Глухая ревность ударила в живот, сжала горло. Он почувствовал, как руки сжимаются в кулаки. Всё в нём взывало к действию – выйти, подойти, заявить о себе, сорвать с неё этот чужой взгляд, вырвать из рук соперника. Сказать: она – моя!

Но он не сдвинулся с места.

Он был директор. Его долг – держать себя в руках. Один шаг – и он подставит под удар свою репутацию. Репутацию Академии. Но хуже всего – он может причинить вред ей.

Шарлотте.

А это было недопустимо.

Он мрачно наблюдал, как Шарлотта – та самая девушка, о которой он думал с первой встречи, – шла в компании другого. Они смеялись, говорили о чём-то с лёгкостью, словно знали друг друга целую вечность. Смех её звенел, как весенний ручей, и резал по сердцу.

Джулиан на миг закрыл глаза. Боль внутри сжалась в тугой комок. Нет, так не должно быть. Он не имел права вмешиваться сейчас – не тогда, пока всё висело на волоске. Сначала – родители. Сначала он должен выяснить правду и вернуть мать в Академию. А потом…

Потом он получит право быть рядом с Шарлоттой. Завоевать её сердце честно. И тогда ничто не сможет помешать ему добиться её.

Глава 15 Две подруги

Виктория Сандерс неспешно шагала по аккуратной мостовой, ведущей к уютному дому Наоми Гриффин – той самой, с которой её связывали годы дружбы, воспоминаний и тайн, известных лишь им двоим. Утром она позвонила подруге, и та с радостью пригласила её на чай, пообещав не только уютную беседу, но и любимые пирожные из старого рецепта.

Когда дверь распахнулась, Виктория сразу оказалась в тёплых объятиях хозяйки.

– Здравствуй, Наоми, – мягко проговорила она, улыбаясь.

– Рада, что ты нашла время для меня, – искренне отозвалась Наоми. – Ты ещё долго пробудешь в Галании?

– Точно не знаю, – ответила Виктория, проходя в дом. – Но Шарлотта не отпускает меня. Есть вещи, о которых она может говорить только со мной. Сейчас ей как никогда нужна моя поддержка.

Наоми кивнула с пониманием и налив чай в фарфоровые чашки, вздохнула.

– Джулиану тоже сейчас нелегко. Джефри всё время на работе, а моя невестка… покинула дом. У нас сейчас не лучшие времена, Виктория.

Её голос дрогнул. Она опустила глаза, и тогда Виктория мягко положила ладонь на её плечо.

– Если я могу чем-то помочь – скажи. Мелани ведь живёт где-то на нашей улице. Хочешь, я с ней поговорю?

Наоми покачала головой.

– Не стоит. Это не то, что кто-то может решить со стороны. Они должны справиться сами. Только… жаль, что Джулиану приходится проходить через всё это в неведении. Мы так и не рассказали ему, что произошло на самом деле, – её голос стал почти шёпотом.