Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 6)

Наталья поставила на стол чайник.

– Дань, дача – это шанс чуть… отдохнуть. Подумать. Порисовать от руки. Ты же сам говорил, что любишь «честный карандаш».

Честный карандаш, нечестный ноутбук… – подумал Даня. – А если честно, я просто хочу делать своё.

Он учился хорошо, но без фанатизма. Любимые учителя были по литературе и истории – там хотя бы иногда разрешали думать не по образцу. Варя тем временем уже устроилась на ковре, расстелив в ряд кукол и плюшевого зайца.

Её папа‑психотерапевт давно привык, что дома его роль делят между собой дочь и плюшевые звери.

– Это – папа, – сказала Варя, ставя перед ним куклу в строгом костюме.

Кукла, действительно, была в пиджаке, с нарисованным галстуком и важным лицом.

– Он ругается, что все играют, а надо работать.

– Это – мама, – поставила другую, с длинной юбкой и мягким лицом. – Она говорит «папа прав, но всё равно жалеет».

– А это ты, – она взяла небольшую куклу‑мальчика с растрёпанными нарисованными волосами и оттопыренной рукой. – У тебя внутри комикс, а снаружи уроки.

Даня завис на полуслове.

– А ты? – спросил он.

Варя выбрала самую маленькую куклу, посадила её чуть в стороне.

– А я – Варя, – сказала она. – Я на всё это смотрю и ем яблоко.

Она откусила яблоко, подтверждая диагноз.

– Потрясающе, – пробормотал Даня. – Психоанализ в четыре года. Пап, тебе конкуренция.

– Пока я зарабатываю на плюшевого зайца, можно, – ответил Сергей.

Даня прошёл в свою комнату и лег на кровать, глядя в потолок.

Перед глазами опять всплыл берег, чёрный кубик в песке и неправдоподобная тишина, в которой они все стояли, как кадр из комикса, только без рамки.

*Если бы я это нарисовал, – подумал он, – все сказали бы: «О, какой классный приём!»

А когда это случилось по‑настоящему, все такие: «перегрелись».*

Он потянулся к тетради с чистыми листами.

– Ладно, – сказал он себе. – Если у меня отобрали экран, Вселенная получит карандаш.

Карандаш заскрипел по бумаге. Первая панель: берег, девять фигур, застывшая волна. Подпись: «Время перемен». Пока в голове.

***

3. Дом Жасмин и Наиля

Дом Жасмин и Наиля стоял чуть в стороне, на небольшом пригорке, с которого открывался вид на озеро.

Деревянный, с резными наличниками, вечером он казался будто из другой эпохи. На веранде всегда пахло чаем, свежей выпечкой и чем‑то ещё: то ли благовониями, то ли просто специями, которые бабушка любила сыпать «на глаз».

Отец, Ильдар, работал юристом в крупной компании. Высокий, крепкий, с аккуратной стрижкой и короткой бородой, он умел говорить спокойно, но так, что спорить не очень хотелось.

Мама, Алия, была учителем начальных классов.

Среднего роста, с мягкими чертами лица и тёмным платком, который она надевала, когда шла в мечеть или к родителям, она сочетала в себе строгость и удивительную способность жалеть всех подряд: детей, стариков, даже случайных прохожих.

Внутри дома было тепло и светло:

– ковры,

– кружевные занавески,

– старые чёрно‑белые фотографии на стенах,

– книжные полки, где Коран стоял рядом с русской классикой и семейными альбомами.

Комната Жасмин была маленькой, но очень её.

На стене висели: фотографии музыкальных групп и постеры любимых артистов.

На стуле – аккуратно сложенные джинсы, несколько однотонных футболок,

пара более «нарядных» вещей, которые родители называли «на выход».

Она любила простую, но аккуратную одежду;

если что‑то и было ярким, то это всегда был платок или серёжки – маленький бунт в рамках дозволенного.

Она зашла, закрыла дверь локтём и опёрлась спиной о стену.Сегодняшняя «пауза» в реальности не выходила из головы. Как будто кто‑то нажал стоп не только на озере, но и в ней самой. На секунду всё стало кристально ясным и… таким же непонятным.

Если где‑то там кто‑то есть, – подумала она, глядя в потолок, – он же видит, что я не просто капризничаю. Я правда не хочу жить чужой жизнью.

Наиль постучал в дверь.

Он был ниже Жасмин, чёрные волосы – коротко по бокам и чуть длиннее сверху, глаза карие, живые, движения быстрые, как мысли.

– Можно? – не дожидаясь ответа, просунул голову. – Ты чего такая?

– Нормально, – автоматически сказала Жасмин. – Просто устала.

– Ага, – кивнул он. – Устала быть не там, где хочешь.

Она бросила в него подушкой, но не сильно.

– Ты что думаешь про… это? – спросил он, присаживаясь на край её кровати. – Там, на берегу.

– Про что?

– Ну, когда всё остановилось. И кубик. И мы.

Жасмин замолчала.

– Думаю, – наконец сказала она. – Что это было не просто так.

– Я тоже, – кивнул Наиль. – И что это… как будто… не только снаружи. Как будто у каждого внутри что‑то тоже остановилось и посмотрело.

– Философ нашёлся, – усмехнулась она. – У тебя же научное мышление.

– Научное мышление как раз и говорит, что так не бывает, – пожал он плечами. – А я это видел. Значит, либо научное мышление не всё знает, либо я сошёл с ума. Но Варька тоже видела. И Луч. И… все.

Он посмотрел на сестру прищурившись.

– И, кстати, я видел, как ты смотрела на этот кубик. Как на шанс…

Жасмин отвернулась к окну. За стеклом озеро лежало тёмным зеркалом, в котором плавали огоньки дальних домов.

– Просто… – начала она и замолчала.

*Просто, если уж что‑то в этом мире способно внезапно менять законы физики,

почему оно не может помочь мне с одним маленьким вопросом?* – продолжила она мысленно.

Снизу позвали к ужину.