Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 8)

– детские энциклопедии,

– какие‑то взрослые книги, которые она пока просто листала,

– блокнот, в котором она рисовала не по линейке, а как чувствовала.

На стене висели не постеры, а её собственные рисунки:

– озеро,

– дом,

– круги на воде,

– человечки, стоящие на разной высоте лестницы,

– странный шар с точками (она нарисовала его ещё до сегодняшнего дня и теперь сама этого испугалась).

Она закрыла дверь, села на кровать и достала кубик из кармана.

Камень стал чуть тёплым – не горячим, просто перестал быть «озёрно‑холодным».

Лиля положила его на ладонь и внимательно посмотрела. Черный. Матовый. Почему-то он покрылся легкой испариной по всей поверхности, хотя уже точно был сухим.

Одна точка на верхней стороне.

– Кто ты такой? – прошептала она. – И зачем ты здесь?

Кубик, естественно, промолчал. Он вообще умел молчать профессионально.

Лиля подержала его ещё немного, потом достала из шкафа красивую коробку‑шкатулку для новогодних подарков – ту самую, в которой когда‑то дарили конфеты: плотное тёмное дерево, тонкая лазерная резьба по крышке, простое гладкое деревянное дно. Шкаулка из тех, которые делают в Китае миллионами, но каждая выглядит так, будто в ней можно хранить секрет.

Она приподняла крышку, постелила на дно кусочек мягкой ткани и аккуратно положила туда камень.

– Ты будешь жить здесь, – сказала она. – А я буду тебя… слушать. Если ты вдруг захочешь что‑то сказать.

Она сама слегка удивилась своим словам.

С кем я разговариваю? С камнем? – спросила она себя.

Но после сегодняшней остановки времени это не казалось уже совсем уж безумием.

Лиля училась пока «как все»: читать, писать, считать, рисовать.

Но внутри у неё уже жила странная уверенность, что мир гораздо больше, чем то, чему учат в школе. Она легла на кровать, глядя в потолок.Перед глазами всплыло озеро, чайка, волна, дети, которые стояли рядом и впервые по‑настоящему видели друг друга.

– Время перемен, – вдруг сама себе сказала она вслух. – Точно.

Шкатулка с кубиком тихо лежала на полке. Обычная подарочная коробка из магазина. Обычный камень внутри. Если не знать, что однажды время уже остановилось. И если не знать, что это было только начало.

ГЛАВА 3. МУЗЕЙ, КОТОРОГО НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ

Солнце только пробилось через занавеску, а Сава уже лежал с открытыми глазами.

Телефон на тумбочке показывал 7:12. Для дачи это считалось ранним подвигом. Обычно здесь он спал дольше, чем в городе, но сегодня мозг устроил бессрочную забастовку сна.

Стоп‑кадр, – думал он. – Чайка, волна, тишина. Девять человек видят одно и то же. Вероятность совпадения…

Он пару раз перевернулся, потом сдался, сел и свесил ноги с кровати.

Луч раскинулся на своей половине, обняв подушку и тихо посапывая. Полотенце с головы давно свалилось, светло‑русые волосы торчали во все стороны.

– Эй, – тихо сказал Сава. – Философ недоделанный. Вставай.

Луч что‑то пробормотал и натянул одеяло на голову.

Сава встал, подошёл к окну. Озеро вдалеке блестело, как ни в чём не бывало. Такое же, как вчера утром.

Только вчера утром оно ещё не умело останавливать время. Окей, допустим, – прикинул он. – Это мог быть глюк. Коллективный. Но ведь мы… все… Он вспомнил, как Варя сказала про «пик», как Наиль формулировал про «нас заметили», как Лиля сказала «это наша тайна», и внутри что‑то дрогнуло. Надо проверить, – решил он. – Лучше один раз убедиться, что всё нормально, чем сто раз думать, что ты сошёл с ума.

– Луч, – сказал он уже громче. – Вставай. Пойдём купаться раньше всех. И… с народом потом встретимся.

– Раньше всех? – Луч высунул один глаз из‑под одеяла. – Ты кто и что ты сделал с моим братом?

– Я – твой старший научный сотрудник, – ответил Сава. – У нас сегодня эксперимент. Вставай.

Слово «эксперимент» подействовало лучше будильника.

***

Даня проснулся от того, что карандаш упал из руки.

Он заснул прямо на рисунке – страница тетради была наполовину исписана линиями, из которых ещё только намечались контуры людей на берегу.

– Утречко в дачной ссылке, – пробормотал он, с трудом фокусируя взгляд.

За окном было тихо. Тишина была нормальной – утренней – но по сравнению со вчерашней «абсолютной паузой» она казалась почти шумной. Если это был кадр, – подумал он, зевая, – то у любой истории есть следующий кадр. Негоже бросать читателя на середине страницы. Он сел, потер глаза и посмотрел на тетрадь. На первой панели – берег, девять фигур, застывшая волна. Он уже подписал внизу: «Время перемен».

Вторая страница была пустой.

– Ну, – сказал Даня вслух. – Что дальше?

Внутри отозвалось странным желанием: увидеть не в голове, а по‑настоящему, что будет, если этот кубик бросить ещё раз.

– Мааам, – крикнул он в сторону кухни. – А когда можно идти к озеру?

– После завтрака, – ответила Наталья. – И не по одному, а кучкой.

– Отлично, – сказал Даня. – Кучкой так кучкой.

Он понятия не имел, как сформулировать вслух: «Мам, мы вчера, кажется, на секунду вышли из стандартных настроек реальности, можно я пойду повторю?».

Поэтому просто оделся, сунул в карман карандаш и сложил тетрадь так, чтобы первая страница была сверху. Пусть будет с ним. На всякий случай.

***

3. Жасмин: «Если мир даёт странность, надо её использовать»

Жасмин проснулась как от толчка. Сон обрезался на полуслове: ей снилось, что она стоит на сцене, свет бьёт в глаза, где‑то в темноте зал, и кто‑то шепчет: «Теперь». Она открыла глаза в своей маленькой комнате с афишами на стене. Несколько секунд она пыталась понять, это ей приснился вчерашний берег или берег на самом деле был.

Память выдала:

– мокрый песок;

– холодный вес кубика в руке;

– чувство, будто он – не просто камень;

– пауза мира.

И то, как Лиля совершенно серьёзно сказала: «Это наша тайна».

Если мир уже однажды сделал невозможное, – думала Жасмин, глядя в потолок, – он может сделать это ещё раз. Вопрос: на каких условиях.

Стучаться не стали: Алия аккуратно приоткрыла дверь и заглянула.

– Ты проснулась, доченька? – спросила она.

– Да, – кивнула Жасмин, садясь на кровати.