Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 5)

Мама, Ольга, работала врачом‑терапевтом в городской поликлинике. Высокая, стройная, с тёмными прямыми волосами до плеч и усталым, но твёрдым взглядом. Дома она чаще всего ходила в простых джинсах и футболке; «белый халат» у неё был только в больнице и в бабушкиных рассказах, как символ призвания.

Папа Алексей был инженером‑электронщиком, работал в московском НИИ, занимался «железками», о которых семья знала только то, что они «важные, но секретные». Среднего роста, с начинающей седеть чёлкой и глазами того же цвета, что у Савы, он умел иронизировать, но уставал от бесконечных Савиных «почему».

Внутри дома всё было странным миксом:

– иконный угол в комнате бабушки,

– старый сервант с хрусталём,

– и рядом – ноутбук Алексея с проводами,

– стопка учебников Савы,

– и коробка с конструктором, который Луч так и не до конца собрал с прошлого лета.

Сава зашёл в дом первым, с полотенцем на плечах и телефоном в руке.

В воде он, конечно, успел искупаться, но к озеру относился настороженно: мокро, скользко и слишком много людей, которые почему‑то громко радуются.

– Ну как, накупались? – спросила Ольга из кухни. – Вода тёплая?

– Вода как вода, – ответил Сава. – Мокрая, с характером.

– А я как дельфин! – радостно заявил Луч, влетая следом. – Только маленький.

Луч был намного ниже Савы, ещё детски мягкий в лице, с густыми светло‑русыми волосами до середины шеи и огромными светло‑голубыми глазами.

– Дельфины умные, – заметил Сава. – Не обижай дельфинов.

Луч показал ему язык и побежал в свою комнату – ту же, что и Савина, только разделённую на «младший хаос» и «старший стратегический хаос».

Савина часть комнаты выглядела так:

– кровать с мятой тетрадкой на подушке,

– стол с ноутбуком и аккуратно сложенными учебниками,

– пара книг по астрономии и истории,

– тетрадь с какими‑то формулами и цитатами,

– на стене – распечатанная картинка туманности и под ней – маленький листок с кривовато написанным: «А если это всё – не всё?».

Он сел на стул, положил телефон на стол и пару секунд просто смотрел в стену. В голове крутились сегодняшние секунды «паузы»: чайка, застывшая в небе, волна, замершая на полпути, тишина, в которой вдруг стало слышно, как бьётся собственное сердце.

– Сава, – просунулась в дверь бабушка. – Помолимся сегодня вечером, как всегда. За дорогу, за лето.

– Угу, – ответил он.

Раньше он воспринимал её «помолимся» как фон. Сегодня почему‑то слово «за лето» зацепилось.

Интересно, – подумал он. – Если Бог есть, Он видел этот наш «стоп‑кадр»? Или это не Его смена была? Он усмехнулся сам себе и потёр лицо руками. Сава учился хорошо, потому что «так надо» и «само получается». Учителя любили его за голову и не любили за язык. Внутри он жил где‑то между уроками литературы, документалками про Вселенную и ночными роликами «разбор религиозных споров».

Лучезар, наоборот, пока жил до вопросов.

Его половина комнаты была:

– в наклейках,

– с рисунками драконов и ракет,

– с раскиданными машинками и мячом в углу.

Он стоял у окна в одних трусах, с полотенцем, намотанным на длинные светло‑русые волосы, как тюрбан, и смотрел на озеро, которое было видно между деревьев.

Это как будто… большое зеркало, – думал он. – Только не я смотрю в воду, а вода в меня.

– Ты чего там, философ, – крикнул Сава. – Одевайся. Есть позвали.

– Я проверяю, не остановилось ли время ещё раз, – серьёзно сказал Луч. – Вдруг оно теперь будет иногда так делать.

Сава на секунду замолчал.

– Если остановится, скажи, – ответил он. – Я хоть уроки не буду делать.

Бабушка, проходя по коридору, только вздохнула:

«Вот сказано же – без Бога человек шутит над святыми вещами…».

Но сами шутки её тайком иногда веселили.

***

2. Дом Дани и Вари

Дом Дани и Вари стоял через два участка. Он был аккуратным, как картинка из каталога дачных домиков:

– ровный новый забор,

– выкрашенное крыльцо,

– идеально подстриженный куст смородины,

– грядки, в которых всё росло по линейке.

Отец, Сергей, был психотерапевтом. Когда‑то, много лет назад, он приехал в Москву, чтобы работать преподавателем в МГППУ. (Даня никогда не запоминал точное название – что‑то с «Московским» и «психологическим университетом» в одном предложении). Теперь он вёл частную практику и читал лекции студентам. Среднего роста, подтянутый, с коротко остриженными светло‑каштановыми волосами и спокойными карими глазами, он выглядел так, как, по мнению журналов, должен выглядеть «успешный специалист помогающей профессии»: уверенно и безопасно.

Мама, Наталья, была бухгалтером и работала на удалёнке. Невысокая, с мягкими чертами лица и тёмно‑русыми волосами до плеч, она умела делать так, чтобы цифры в отчётах сходились, а дома – чтобы никто не умер от голода и переутомления.

На лето они смогли позволить себе уехать почти полностью: у Сергея был отпуск, но он сразу предупредил, что «особые клиенты» могут иногда приезжать и на дачу, если будет совсем сложно. Наталье же нужен был только ноутбук и интернет.

Внутри дома всё было организовано:

– на кухне – список дел на холодильнике,

– в прихожей – полка с обувью по размеру,

– в комнате Дани – кровать, стол, стеллаж с книгами, коробка с карандашами.

Комната Дани выглядела так, как мечтают большинство родителей: чисто, аккуратно, «как у ответственного подростка».

Только если присмотреться, можно было заметить:

– на полке между учебниками по алгебре и биологии спрятаны тетради с рисунками,

– в ящике стола – куча распечатанных комиксов с пометками,

– а под матрасом – флешка с надписью «НЕ ЛЕЗЬ! ОПАСНО ДЛЯ МИРОВОЗЗРЕНИЯ».

Даня зашёл в дом, швырнул полотенце на стул и первым делом потянулся к рюкзаку, где ещё утром лежал его ноутбук. Пальцы нащупали пустоту. Он помнил, как сам отдал его отцу перед выездом, но мозг всё равно продолжал искать – вдруг произошла ошибка, и взрослые тоже люди?

– Ноутбук на верхней полке шкафа, – прозвучал голос Сергея из коридора. – Достанешь, когда мы скажем. Не раньше.

Сергей в домашней футболке и джинсах выглядел менее «кабинетно», но всё равно профессионально собранным.

– А когда вы скажете? – устало спросил Даня, выходя в коридор. – В следующей жизни?

– Когда убедимся, что ты не превратился в экран, – ответил отец. – Ты не видел себя со стороны. Только яркость увеличивать осталось.