Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 17)

– Если тихо, – сказала она, не переставая играть.

Он сел на пол, привалившись к стене.

– Ты… правда тогда что‑то сказала? – спросил он. – Перед броском.

Жасмин чуть сбилась, но потом продолжила.

– А если сказала, то это не твоё дело, – ответила она. – Это раз. А два – я сама ещё не до конца знаю, что именно.

– Просто интересно, – сказал Наиль. – Мы все кидали. И ничего.

Ты кинула – и сразу музей, экскурсовод, фразы, после которых у людей глаза становятся как у сов. Как будто он отвечал именно тебе.

Она остановилась.

– А может, – тихо сказала она, – он отвечал не только мне.

Наиль пожал плечами.

– Мне он тоже попал, – честно признался он. – Про «новое для своего времени» и «не разрушить старое» – это… Прямо моя внутренняя дискуссия с наукой.

Он посмотрел на синтезатор.

– Мама говорила, ты можешь пойти в лицей при универе, – сказал он. – И играть по вечерам. Экскурсовод сказал… вообще другое.

– Экскурсовод не платит за квартиру, – мрачно заметила Жасмин.

– Это да, – согласился Наиль. –

Но если ты будешь делать вид, что у тебя внутри ничего нет, а оно есть, платить всё равно придётся. Только не деньгами.

Она вздохнула.

– Ты так говоришь, как будто у тебя нет своих проблем, – проворчала она.

– У меня они будут позже, – пожал плечами Наиль. – Сейчас моя работа – быть младшим братом и иногда говорить умные вещи не к месту.

Она тихо рассмеялась. Пальцы снова задвигались по клавишам. Это была не великая музыка. Ещё нет. Но это было действие.

И оно началось сейчас.

***

Амир сидел на веранде своего дома, синтезатор он вынес к окну, чтобы слышать и видеть озеро.

Елена на кухне собирала что‑то на ужин, Рахеш разговаривал по телефону с коллегой на английском.

Слова про Пикассо и мосты мешались в голове с другими фразами, которые он слышал раньше:

– «В Индии у тебя были бы другие возможности»,

– «Здесь ты всё равно будешь чужим, как ни старайся»,

– «Музыка – это красиво, но…».

*«Инструменту всё равно, где ты. Новое рождается на границе привычного и того, что ты внутри слышишь».*

Он положил руки на клавиши. Сначала сыграл что‑то из знакомых индийских мелодий. Тех, которые пела мама. Потом резко перескочил на что‑то русское, почти дворовое. Они немного спорили, толкались, как люди в метро. Потом он начал искать между ними мост.Не разрушая ни одно, ни другое, а соединяя.

Звуки стали странными, ломаными, но в них было что‑то честное.

– Красивая музыка, – сказал Рахеш, выходя на веранду. – Новая?

– Не знаю, – честно ответил Амир. – Пока… что‑то… ищу.

– Ты можешь искать где угодно, сын, – сказал Рахеш. – В Индии. В России. В музее, в метро, на даче. Музыка не знает границ.

Амир вскинул брови.

– Ты когда‑нибудь работал экскурсоводом в музее Пикассо? – спросил он.

Рахеш удивлённо рассмеялся.

– Нет, – сказал он. – Но было бы интересно.

Амир тоже усмехнулся.

*«Тот, кто не может не. Вопрос – как».*

Он снова положил пальцы на клавиши. И на этот раз не думал ни про страны, ни про паспорта, ни про прописку. Он думал только о том, как звучит его собственный мост.

***

Сава сидел на песке и думал:

*Если Бог – художник, то, может, все эти странности – не наказание, а способ привлечь внимание тех, кто слишком увлёкся своими «правильными» схемами.*

Он ещё не был готов признать это вслух, но впервые за долгое время ему стало интересно не спорить, а… спросить.

Лучезар рисовал палкой по мокрому песку. Он вывел кривоватую линию, потом вторую, потом ещё, и вдруг у него получился… очень странный человечек с глазами по бокам головы.

– Это Пикассо, – радостно сообщил он Варе. – Новый.

– Он как будто видит сразу всё, – серьёзно сказала Варя. – И спереди, и сбоку.

– Ну да, – кивнул Луч. – Как наш экскурсовод.

Варя задумчиво добавила к человечку ещё одно ухо.

– Чтобы лучше слышал, – объяснила она.

Наиль сидел у окна и делал то, что делал лучше всего: переписывал в голову вчерашние и сегодняшние события, раскладывая их по полочкам.

*«Повторяемость эффекта есть. Экскурсовод – та же фигура, но в другой роли. Боль инициатора броска влияет на сценарий».*

Он вдруг подумал, что, возможно, кубик реагирует не на силу броска, а на силу вопроса.

Артур, разумеется, построил свою версию:

– Я думаю, – говорил он Лиле, – что это всё глобальный квест от Вселенной. И экскурсовод – наш NPC. Очень прокачанный. Типа Шерлока Холмса, только доброго.

– Ну да, – сказала Лиля. – Только он не в трубке прятался, а в картине.

Она погладила рюкзак. Кубик внутри лежал тихо.

Ей казалось, что он как будто… прислушивается.

***

Вечером, когда солнце клонилось к закату, они снова оказались вместе у забора между участками.

Без кубика. Просто так.

– Ну, давайте, – сказал Артур. – Признавайтесь. Кто что загадал перед броском?

– Я загадал, чтобы мир перестал делить время на «до каникул» и «после», – пошутил Сава. – Не сбылось.

– Я думал о повторяемости эксперимента, – честно признался Наиль. – И о том, что неплохо бы выжить.