Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 19)

Кому ты нужен, если школу нормально не закончил?

И ещё тише: «А вдруг правда никому?»

***

Даня пролистал в голове папины лекции.

«Человек устроен сложно».

«У каждого свой темп и своя опора».

«Нельзя всё время жить только на удовольствии, нужен и навык выдерживать неудобство».

Он очень хорошо умел повторять эти фразы, когда нужно было казаться взрослым.

Сейчас они почему‑то звучали как‑то… пусто.

– Я не знаю, – честно сказал он. – Правда.

Я сам, если б можно было, выкинул бы половину школьных предметов.

Оставил бы рисование, литературу, историю и чуть‑чуть математики. Столько, чтобы не заклинило при сдаче ОГЭ.

– А если не сдавать? – не отставал Сава. – Прям принципиально.

– И что делать? – спросил Даня. – Всё равно придётся куда‑то деваться. Жить у бабушки в деревне и пасти коз?

– Почему сразу коз? – взбунтовался Сава. – Можно… не знаю. Снимать видео. Писать что‑то. Сидеть на озере и думать. Работать… кем‑то.

– Кем‑то, – повторил Даня. – Это вот как раз то, чего боятся взрослые. Что мы вырастем «кем‑то».

Он посмотрел на воду.

– Я понимаю, о чём ты, – тихо продолжил он. – Когда мне говорят: «Ты же способный, просто ленишься», я иногда хочу орать. Потому что я не ленюсь. Я правда старался решать эти примеры. И если у меня не получилось – это не потому, что я поленился. Это потому, что у меня… ну, другая голова.

Сава повернул к нему голову.

– А какого… – он сдержался на полпути, – чёрта мы должны жить по одной и той же схеме, если у нас разные головы?

– Потому что так проще считать статистику, – буркнул Даня. – И строить отчёты. И чтобы родителям не страшно было.

Наталья, слушавшая краем уха, щёлкнула себя по внутренней совести: многое из этого она сама говорила.

– Но вопрос, – добавил Даня, – который, кажется, сейчас тебе действительно давит: можно ли вообще… не проходить через вот этот школьный мясоруб? И не стать при этом… мусором.

Он скривился от собственной рифмы. Сава кивнул.

– Да, – сказал он. – Можно ли? И если нельзя – почему. И если можно – как.

Ветер с озера шевельнул полотенце.

Где‑то совсем рядом лежал в рюкзаке Лили чёрный кубик. Тихий. Тяжёлый.

И у него, если верить тому, что уже произошло, была хорошая (или нехорошая) привычка отвечать на вопросы.

***

Вечером, когда жара спала, они снова оказались в одном месте – на детской площадке между домами.

Артур пытался научить Варю кататься на качелях «по‑взрослому», Лучезар строил из песка что‑то среднее между замком и лабораторией, Наиль с Даней спорили о том, можно ли быть учёным без диплома, Жасмин и Амир сидели на ступеньках и перекидывались фразами про музыку, которая «сейчас или никогда».

Сава сидел на качеле, не раскачиваясь, и смотрел в землю.

– Ты как похоронное бюро идей, – заметил Артур. – Что за траур по образованию?

– Думаю, – отозвался Сава. – О том, можно ли вообще выкинуть учёбу. Совсем. И не стать при этом… никем.

– Спойлер: родители скажут «нельзя», – заметил Наиль. – Государство скажет «нельзя». Школа скажет «нельзя». Кубик пока молчит.

– Но вопрос‑то есть, – вмешался Даня. – И он… не только у Савы.

Артур неожиданно стал серьёзным.

– Я, если честно, – признался он, – тоже иногда думаю: зачем мне эта химия? Или физика?

Только не рассказывайте моему папе. Жасмин подняла взгляд.

– Может, – осторожно сказала она, – вопрос не в том, нужна ли учёба, а в том, зачем она. И что с ней можно сделать, кроме «сдать и забыть».

– Это ответ для родителей, – отмахнулся Сава. – Им можно красиво объяснить, что математика расширяет сознание, даже если ты будешь поэтом. Но от того, что ты это понимаешь, примеры легче не решаются.

Он посмотрел на Лилю.

– Лиль, – спросил он. – А ты когда‑нибудь думала, что можно не учиться?

Лиля задумалась.

– Можно, – сказала она. – Но тогда ты ничего не узнаешь. И будешь жить в маленькой коробке. Мне жалко людей из маленьких коробок.

– А если коробка – это школа? – не отступал Сава. – И там тебе… тесно.

– Тогда надо сделать дырку, – уверенно ответила Лиля. – Чтобы видно было, что снаружи. А не просто убежать.

Сава замолчал. Фраза была слишком… правильной, как для восьмилетнего ребёнка.

– Что вы опять вокруг да около, – вмешался Артур. – Есть же у нас… спецсредство.

Он многозначительно посмотрел на рюкзак Лили.

– Может, спросим у нашего… Пикассо от мира кубиков? Типа: «Дорогая странная реальность, расскажи, можно ли не учиться, и если да – как остаться человеком, а не… статистикой?».

– Сейчас? – Лиля сжала ремешок рюкзака.

В груди у неё всё разом кольнуло: после музея она перестала воспринимать кубик как игрушку. Каждый бросок теперь казался не просто «ну щёлкнет что‑то и щёлкнет», а чем‑то… очень серьёзным.

– Не обязательно сейчас, – неожиданно мягко сказал Амир. – Нужно подумать немного. Над вопросом.

– А потом? – спросил Наиль.

– А потом, – тихо сказала Жасмин, – кто‑то бросит.

Они переглянулись.

И стало ясно: у этого лета появился новый большой вопрос.

*Можно ли не учиться? И если нельзя – как жить с этим так, не потерять себя?*

Где‑то в глубине рюкзака кубик лежал всё так же тяжело и молча.

***

Разговоры про «можно ли не учиться» за день заели всех.

Сава сел на песок, посмотрел на Лилю:

– Я официально больше так не могу. Хочу не теорию, я хочу ответ: Как выглядит мир, где школ вообще нет.

– Интерактивное погружение в новую реальность? – прокомментировал Артур. – Сава, герой, проверит за нас.