Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 18)

– Я думала, что экскурсоводы в музеях обычно скучные, – сказала Варя. – Оказалось, не всегда.

– Я… – Даня задумался. – Я, наверное, хотел доказательств, что мы не сошли с ума.

Кажется, я их получил. В комплекте с философией.

– А ты? – повернулись они к Жасмин.

Она чуть напряглась.Лгать не хотелось. Говорить правду – тоже.

– Я… – она опустила взгляд. – Я просто очень хотела понять, имею ли я вообще право… хотеть. И чтобы кто‑нибудь, кроме меня, сказал, что это не преступление.

Повисла пауза.

– Звучит как нормальный вопрос, – тихо сказал Амир. – Для такого… экскурсовода.

– А ты? – спросила Лиля у него. – Ты что думал?

– Что если уж мир умеет останавливать время, – ответил Амир, – может, он сможет на секунду перестать делить людей на «своих» и «чужих». Хотя бы в моей голове.

Они замолчали. Никто не стал говорить «ну вы и загнули». Каждый слишком хорошо слышал, как его собственные мысли недавно звучали не менее пафосно в музее.

– Короче, – резюмировал Артур. – Мы не знаем, почему именно, но когда кидала Жасмин – сработало.

– Это не потому, что она девочка, – уточнил Сава. –

И не потому, что старше. И не потому, что у неё волосы красивее.

– Хотя волосы у неё реально красивые, – заметил Наиль, тут же получив подзатыльник.

– Возможно, – задумчиво сказал Даня, – дело в том, насколько сильно человек в этот момент хочет услышать ответ. И насколько честный вопрос он задаёт.

Все невольно посмотрели на Лилю.

Она прижала к себе рюкзак.

– А я вообще не загадывала, – прошептала она. – Я просто… сказала, чтобы он никого не убивал.

– Тоже, между прочим, важный запрос, – сказал Сава.

Они переглянулись.

Кубик молчал. Но у всех было ощущение, что впереди у них ещё много бросков. И много вопросов. И что экскурсовод, кем бы он ни был, свою «смену» ещё не отработал до конца.

ГЛАВА 5. ТАМ, ГДЕ НЕТ ВЫБОРА

Солнце перевалило за полдень, воздух стал вязким, и даже чайки перелетали с места на место с ленцой. Сава лежал на полотенце на берегу, подложив под голову свернутую футболку. Рядом возились Луч и Варя: рисовали палками по мокрому песку своего нового «Пикассо» с глазами по бокам.

Наталья (мама Дани и Вари) стояла по щиколотку в воде, поглядывая на всех сразу: на своих, на чужих, на тех, кто только подошёл к озеру. Официально – купалась. Неофициально – выполняла роль «глава Надзора».

«Создать новое и не разрушить старое», – вертелось у Савы в голове.

Красиво. Умно. И очень бессмысленно, если ты по алгебре на трояк еле ползёшь. Он зажмурился. Солнце просвечивало даже через веки. Сава не был двоечником. Вообще-то он был тем самым «умным мальчиком, который мог бы, если бы постарался». Именно этот статус бесил больше всего. Литература, история, обществознание? Пожалуйста. Спорить, читать, писать сочинения «про смысл». Выдавать учителю такие формулировки, после которых та либо светилась от счастья, либо ставила «поспокойней, пожалуйста». Но стоило доходить до математики и физики, что-то внутри глохло.

Цифры скакали, формулы разъезжались, учитель объяснял «ещё раз, по-другому», а в какой‑то момент просто вздыхал: «Савелий, ты же не глупый. Соберись уже, а?».

Вот это самое «ты же не глупый» и было хуже всего. Если бы сказали «ну не твоё, ничего страшного» – было бы проще. Но каждый раз мир как будто ставил ему зеркальце:

– Смотри, ты можешь, просто не стараешься. Если бы ты старался, было бы пять. Но ты ленишься. Тебе просто все равно на учебу.

И внутри у Савы поднималось злое:

*«А если я правда стараюсь? Если я сижу над этой дурацкой задачей часами, и у меня всё равно в голове разъезжается? Тогда что я? Поломанный? Бракованный умник?»*

Он перевернулся на бок, посмотрел на Даню. Даня сидел рядом, поджав ноги, и что‑то рисовал в тетради. Линии были живыми, уверенными. Пара штрихов – и уже угадывался зал музея, картины, та самая фигура экскурсовода.

– Ты сейчас… наслаждаешься, да? – спросил Сава.

– Очень, – честно ответил Даня, не отрываясь. – Я делаю то, что не могу не делать. У нас же было задание от судьбы.

Сава ухмыльнулся.

– Ты хотя бы честно это признаёшь, – сказал он. – А я вот думаю…

Если ты так рисуешь, зачем тебе вообще все эти «теоремы Виета» и «контрольные»?

– Затем, что я девятиклассник будущего, обречённый на ОГЭ, – мрачно ответил Даня. – Система, братишка. Вход и выход только через математическое сито.

Сава поморщился.

– А если… – он запнулся. – Если не учиться? Ну вот прям… не учиться. Не мучить себя там, где у тебя всё равно не летит. А сразу заниматься тем, что… твоё.

Фраза повисла в воздухе.

Лучезар, ковыряющий песок, поднял голову:

– В смысле – вообще не учиться? – уточнил он. – То есть даже буквы не знать?

– Буквы – это минимум, – сказал Сава. – Я про всё вот это: алгебра, формулы, «когда два параллельных поезда встречаются через три часа в точке Х, найдите Х и смысл жизни».

Наталья, услышав слово «не учиться», на всякий случай придвинулась чуть ближе, но не вмешалась.

Даня отложил карандаш.

– Ну…технически можно, – сказал он. – Если ты гений, который в десять лет уже пишет шедевры,

и мир стоит в очереди, чтобы дать тебе деньги.

– Я не гений, – честно сказал Сава. – Я просто иногда думаю. И иногда у меня хорошо получается говорить и спорить. Но за это пока пятёрки не ставят.

– Ну, тебе ставят, – заметил Даня. – По литературе. Это почти тоже самое, только без гонорара.

Сава фыркнул.

– Я серьёзно, – сказал он. – Я, когда сажусь за математику, у меня внутри реально как будто… тухнет свет. Мне физически плохо. Как будто меня заставляют есть то, на что у меня аллергия.

И мне каждый раз говорят: «Ешь, ты же не дурак. Все нормальные дети это едят». – он понизил голос и стал говорить слегка нараспев, подражая бессердечному невидимому воспитателю.

Он прикусил губу.

– И я думаю: а что если… вообще не обязательно это есть? Если можно жить… на другом топливе?

Он сам удивился, насколько честно это прозвучало.

Лучезар, который ещё вчера считал себя слишком маленьким для таких разговоров, тихо сказал:

– Я когда читаю, у меня топливо. А когда считаю, у меня песок во рту.

Варя добавила:

– А у меня, когда заставляют красиво писать, рука болит, а в голове мультик.

– Вот, – вздохнул Сава. – У всех своя фигня.

Просто нам говорят, что мы обязаны есть всё из общего котла. И кто не может – тот ленивый и виноват.

Он замолчал. Внутри это уже давно было болью, но он редко говорил об этом вслух. Обычно оборачивал всё в сарказм, чтобы никто не видел, что под ним. А вдруг можно… не? Но за этим «не» вечно маячила мрачная фигура:

– Сынок, ты без учёбы кем будешь? Курьером? Блогером без просмотров?