Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 15)

Он думал только о том, как звучит его собственный мост.

***

Сава лежал на полотенце и смотрел в небо:

*Если Бог – художник, то, может, все эти странности – не наказание, а способ привлечь внимание тех, кто слишком увлёкся своими «правильными» схемами.* На берегу остались только они втроем: он, Луч и Варя. Наталья плавала возле берега и временами посматривала на них.

Сава ещё не был готов признать это вслух, но впервые за долгое время ему стало интересно не спорить, а… спросить. Лучезар рисовал палкой по мокрому песку.

Он вывел кривоватую линию, потом вторую, потом ещё, и вдруг у него получился… очень странный человечек с глазами по бокам головы.

– Это Пикассо, – радостно сообщил он Варе. – Новый.

– Он как будто видит сразу всё, – серьёзно сказала Варя. – И спереди, и сбоку.

– Ну да, – кивнул Луч. – Как наш экскурсовод.

Варя задумчиво добавила к человечку ещё одно ухо.

– Чтобы лучше слышал, – объяснила она.

***

Наиль сидел у окна и делал то, что делал лучше всего: переписывал в голову вчерашние и сегодняшние события, раскладывая их по полочкам.

*«Повторяемость эффекта есть. Боль инициатора броска влияет на сценарий».*

Он вдруг подумал, что, возможно, кубик реагирует не на силу броска, а на силу вопроса.

Артур, разумеется, построил свою версию:

– Я думаю, – говорил он Лиле, – что это всё глобальный квест от Вселенной. И экскурсовод – наш NPC. Очень прокачанный. Типа Шерлока Холмса, только доброго.

– Ну да, – сказала Лиля. – Только он не в трубке прятался, а в картине.

Она погладила рюкзак. Кубик внутри лежал тихо.

Ей казалось, что он как будто… прислушивается.

***

Вечером, когда солнце клонилось к закату, они снова оказались вместе у забора между участками.

Без кубика. Просто так.

– Ну, давайте, – сказал Артур. – Признавайтесь. Кто что загадал перед броском?

– Я загадал, чтобы мир перестал делить время на «до каникул» и «после», – пошутил Сава. – Не сбылось.

– Я думал о повторяемости эксперимента, – честно признался Наиль. – И о том, что неплохо бы выжить.

– Я думала, что экскурсоводы в музеях обычно скучные, – сказала Варя. – Оказалось, не всегда.

– Я… – Даня задумался. – Я, наверное, хотел доказательств, что мы не сошли с ума. Кажется, я их получил. В комплекте с философией.

– А ты? – повернулись они к Жасмин.

Она чуть напряглась. Лгать не хотелось. Говорить правду – тоже.

– Я… – она опустила взгляд. – Я просто очень хотела понять, имею ли я вообще право… хотеть. И чтобы кто‑нибудь, кроме меня,сказал, что это не преступление.

Повисла пауза.

– Звучит как нормальный запрос, – тихо сказал Амир. – Для такого… экскурсовода.

– А ты? – спросила Лиля у него. – Ты что думал?

– Что если уж мир умеет останавливать время, – ответил Амир, – может, он сможет на секунду перестать делить людей на «своих» и «чужих».

Хотя бы в моей голове.

Они замолчали.

Никто не стал говорить «ну вы и загнули». Каждый слишком хорошо слышал, как его собственные мысли недавно звучали не менее пафосно в музее.

– Короче, – резюмировал Артур. – Мы не знаем, почему именно, но когда кидала Жасмин – сработало.

– Это не потому, что она девочка, – уточнил Сава. – И не потому, что старше. И не потому, что у неё волосы красивее.

– Хотя волосы у неё реально красивые, – заметил Наиль, тут же получив подзатыльник.

– Возможно, – задумчиво сказал Даня, – дело в том, насколько сильно человек в этот момент хочет услышать ответ. И насколько честный вопрос он задаёт.

Все невольно посмотрели на Даню. Лиля прижала к себе рюкзак.

– А я вообще не загадывала, – прошептала она. – Я просто… сказала, чтобы он никого не убивал.

– Тоже, между прочим, важный запрос, – сказал Сава.

Они переглянулись.

Кубик молчал. Но у всех было ощущение, что впереди у них ещё много бросков. И много вопросов.

И что экскурсовод, кем бы он ни был, свою «смену» ещё не отработал до конца.

ГЛАВА 4. ТОТ, КТО ВЫБИРАЕТ

Следующее утро пахло кашей, влажным полотенцем и лёгким перегаром вчерашних мыслей.

За день после «музея Пикассо» успело много чего случиться:

– Амир долго сидел на веранде с синтезатором и пытался найти «мост» между индийской мелодией и русским национальным мотивом,

– Жасмин играла тихо у себя в комнате, пока дом спал, проверяя, не исчезнет ли внутри то самое ощущение «не могу не», остальные кто как умел пережёвывали экскурсоводские фразы, как слишком жёсткую пищу.

Но утро на даче устроено просто: если не льёт дождь, взрослые так или иначе выгоняют детей к воде.

К девяти часам по знакомой тропинке к озеру опять потянулась процессия:

– Сава и Лучезар – с мячом и двумя полотенцами,

– Даня – с тетрадью под мышкой (на всякий случай), Варя – с ведёрком и формочкой,

– Жасмин и Наиль – с ковриком и сумкой, в которой звенела бутылка воды и что‑то книжное,

– Амир, Артур и Лиля – с надувным кругом для Лили и рюкзаком, где жила шкатулка.

Взрослые разошлись по периметру:

– кто‑то сел на плед под сосной,

– кто‑то залез в воду по колено,

– кто‑то открыл книгу и сделал вид, что читает, а на самом деле считал по головам детей.

Мир снова был «обычным». Но у каждого внутри кусочек музея Пикассо ещё не выветрился.

Какое‑то время они просто стояли.Солнце светило так же, вода плескалась так же, собака всё так же носилась за палкой.