Яна Зверева – Вопросы, от которых... (страница 14)

Он вовремя заткнулся. Фразу «к тому, что нам сказал мистический экскурсовод в параллельной реальности» он приберёг для другой аудитории.

Сергей внимательно посмотрел на сына.

– Ты меня сейчас почти купил, – сказал он. – Почти. Но правило до конца недели я менять не буду. Однако… – он задумался. – У мамы есть ноутбук. И интернет. И у нас тут дача с телевизором.

Наталья вскинула брови.

– Ты только что предложил мне делиться рабочей техникой? – удивилась она. – Ты уверен, что это тот Сергей, за которого я выходила замуж?

– Это научный эксперимент, – невозмутимо ответил он. – Если ребёнок добровольно просит документальный фильм про Пикассо, это нужно поддержать немедленно, пока не передумал.

Даня ощутил, как внутри чуть‑чуть оттаивает маленький комок обиды.

– Я правда не передумаю, – сказал он. – Если что, я даже могу конспект сделать. Для папиных студентов.

– Вот, уже пошла эксплуатация детского труда, – вздохнула Наталья, но ноутбук отодвинула. – Садись. Только аккуратно. И после фильма – гулять. Экран – это не новый член семьи.

Через двадцать минут Даня уже сидел перед экраном, а на нём какой‑то хрипловатый голос рассказывал про мальчика, который сначала рисовал так, что академики рукоплескали, а потом решил, что «так» ему больше неинтересно.

Где‑то внутри тихо щёлкало: «Не может не. Новое для своего времени. Мост, а не костёр».

***

Жасмин сидела на кровати, глядя на синтезатор в углу, который еще не успела распаковать после приезда на дачу.

В доме было тихо: Алия ушла к соседке, Ильдар что‑то читал на веранде, бабушка спала.

*«Если ты можешь не играть – не играй. Если не можешь – всё равно будешь. Вопрос только – как».*

Фраза экскурсовода крутилась в голове, как заевшая пластинка. Она медленно начала перебирать по синтезатору пальцами. Она не играла ничего «сложного» – не те вещи, которыми хвастаются в интернете. Просто перебирала аккорды, связки, маленькие мостики между звуками.

Каждый звук был как дыхание. Сначала неловкое, потом ровнее.

*«Никто не запрещает начинать сейчас. Даже если это одно честное действие в день».*

Она поймала мелодию, которую вчера услышала в музее – точнее, то, что в ней осталось: немного Пикассо, немного экскурсовода, немного её собственной обиды и надежды.

Дверь негромко приоткрылась.

– Можно? – спросил Наиль.

– Если тихо, – сказала она, не переставая играть.

Он сел на пол, привалившись к стене.

– Ты… правда тогда что‑то сказала? – спросил он. – Перед броском.

Жасмин чуть сбилась, но потом продолжила.

– А если сказала, то это не твоё дело, – ответила она. – Это раз. А два – я сама ещё не до конца знаю, что именно.

– Просто интересно, – сказал Наиль. – Мы все кидали. И ничего.

Ты кинула – и сразу музей, экскурсовод, фразы, после которых у людей глаза становятся как у сов. Как будто он отвечал именно тебе.

Она остановилась.

– А может, – тихо сказала она, – он отвечал не только мне.

Наиль пожал плечами.

– Мне он тоже попал, – честно признался он. – Про «новое для своего времени» и «не разрушить старое» – это… Прямо моя внутренняя дискуссия с наукой.

Он посмотрел на синтезатор.

– Мама говорила, ты можешь пойти в лицей при универе, – сказал он. – И играть по вечерам. Экскурсовод сказал… вообще другое.

– Экскурсовод не платит за квартиру, – мрачно заметила Жасмин.

– Это да, – согласился Наиль. – Но если ты будешь делать вид, что у тебя внутри ничего нет, а оно есть, платить всё равно придётся. Только не деньгами.

Она вздохнула.

– Ты так говоришь, как будто у тебя нет своих проблем, – проворчала она.

– У меня они будут позже, – пожал плечами Наиль. – Сейчас моя работа – быть младшим братом и иногда говорить умные вещи не к месту.

Она тихо рассмеялась.

Пальцы снова задвигались по клавишам. Это была не великая музыка. Ещё нет. Но это было действие.

И оно началось сейчас.

***

Амир сидел на веранде своего дома, гитару он вынес к окну, чтобы слышать и видеть озеро. Ничего сложного играть не хотелось, просто чувствовать на пальцах струны, слушать их звук.

Елена на кухне собирала что‑то на ужин, Рахеш разговаривал по телефону с коллегой, частично на русском, частично на английском.

Слова про Пикассо и мосты мешались в голове с другими фразами, которые он слышал раньше:

– «В Индии у тебя были бы другие возможности»,

– «Здесь ты всё равно будешь чужим, как ни старайся»,

– «Музыка – это красиво, но…».

*«Инструменту всё равно, где ты.

Новое рождается на границе привычного и того, что ты внутри слышишь».*

Он положил руки на струны.

Сначала сыграл что‑то из знакомых индийских мелодий.

Потом резко перескочил на что‑то русское, почти национальное. Они немного спорили, толкались, как люди в метро. Потом он начал искать между ними мост. Не разрушая ни одно, ни другое, а соединяя.

Звуки стали странными, ломаными, но в них было что‑то честное.

– Красивая музыка, – сказал Рахеш, выходя на веранду. – Новая?

– Не знаю, – честно ответил Амир. – Пока… что‑то… ищу.

– Ты можешь искать где угодно, сын, – сказал Рахеш. – В Индии. В России. В музее, в метро, на даче. Музыка не знает границ.

Амир вскинул брови.

– Ты когда‑нибудь работал экскурсоводом в музее Пикассо? – спросил он.

Рахеш удивлённо рассмеялся.

– Нет, – сказал он. – Но было бы интересно.

Амир тоже усмехнулся.

*«Тот, кто не может не. Вопрос – как».*

Он снова положил пальцы на струны. И на этот раз не думал ни про страны, ни про паспорта, ни про прописку.