Яна Завгородняя – Учитель. Книга вторая (страница 6)

– Сучка, – вскричала Мелисса. – Ты за это ответишь!

– Как и ты! – прогремел на всю комнату страшный голос взъерошенной и помятой Марты. – И поверь, Хольман, отвечать ты будешь не только за драку.

Обе буравили друг друга уничтожающими взглядами. Мелиссе вернулось самообладание, и она не спешила отвечать. К тому же вокруг них за время драки собралась внушительная толпа привлечённых шумом школьниц, которые многое видели и многое теперь могли рассказать. Хольман в отчаянии обвела всех взглядом, после чего, с трудом удерживая истерический припадок, рявкнула:

– Что уставились?! Дел других нет?! Дайте пройти! – она зашагала к выходу, расталкивая собравшихся. В ту же минуту раздался звонок к началу урока.

Кристина пришла в себя почти сразу после инцидента в туалете. За время марафонского забега оттуда до кабинета биологии ей во всех подробностях и красках вспомнился урок литературы и все её тамошние непотребства. Она то и дело останавливалась, хватаясь за голову с тоскливым подвыванием, но тут же получала нагоняй от подруг, и все трое снова бросались бежать.

Запыхавшимся и измотанным до предела девушкам в придачу ко всем неприятностям добавили ещё и недельное дежурство в кабинете за опоздание, куда входила уборка класса и мытьё инвентаря для лабораторных работ. Вишенкой на торте стал неуд за контрольную, который никак не вписывался в планы Ханны фон Кольдейн.

– Да что за день-то такой? – взвыла она, падая лицом на парту, когда раздался звонок с урока и все зашевелились.

– Таблеточку прими – полегчает, – кольнула её Марта.

– Ой, вот не надо! Давайте уже забудем!

Кристина, которая всё это время бездумно сверлила взглядом горизонт за окном, глухо протянула:

– Забудешь тут.

Внезапно возле их стола возникли две фигуры. Вопреки заведённому обычаю, они не спешили с ходу говорить, зачем пришли и просто стояли, с напуганным видом ожидая, когда на них обратят внимание.

– Вам чего? – отреагировала Марта, сидевшая ближе всех к проходу.

Карен с Греттой были сами на себя непохожи в этой скованной настороженности. Они коротко переглянулись, после чего Гретта решилась заговорить:

– Крис, ты как? Всё хорошо?

Кристина подняла на них уставший взгляд.

– Да, девочки, всё нормально. Простите, что напугала. Вообще, не понимаю, что на меня нашло.

Марта не сдержала смешок.

– Уверена? – уточнила Карен. – Фу ты, ладно. А то мы не на шутку перепугались. Тебя, как подменили. Слушай, – девушка заметно расслабилась и, вернув себе привычную бойкую решимость, переняла инициативу, – Макинтайера ты, похоже, тоже напугала. Просил тебя зайти к нему в кабинет после уроков. Уж не знаю, что он там намерен делать, но вид у него был тот ещё. Ты давай, держись.

Кристина уставилась перед собой и бессильно сомкнула веки. Ей страшно было теперь не то, что разговаривать с учителем – в глаза ему смотреть. Угораздило же.

– Вряд ли накажет. Он же тут последний день, – с надеждой в голосе проговорила Ханна. – Мог бы сделать вид, что ничего не произошло.

– Не знаю, – Карен покачала головой. – После подобного даже такой душка как Макинтайер вряд ли спустит всё на тормоза.

Она получила толчок локтем от Гретты.

– Всё будет хорошо, Крис, я уверена, – подключилась к разговору староста. – Он больше волновался, чем злился. Поэтому бояться нечего. Вот увидишь.

– Хочешь, с тобой сходим? – участливо предложила Ханна.

– Нет, – уронила Кристина. – Лучше я одна.

На протяжении всего пути до кабинета Теодора девушка прокручивала в голове оправдательный монолог. Вариантов его за те несколько минут, что занимала дорога, родилось великое множество, но каждый разбивался в дребезги, когда подходила очередь мнимого собеседника отвечать. Кристина представить себе не могла реакцию учителя. Иногда ей казалось, что если после всего, что она позволила себе этим утром, мужчина решит отречься от неё, то будет даже лучше. Но вскоре на смену облегчению приходило гнетущее уныние. Ей совсем не хотелось терять друга.

Собравшись, с третьего взмаха она всё же постучала.

– Войдите, – послышалось с той стороны.

Кристина неспешно толкнула дверь и, чуть вжимая голову в плечи, просеменила вперёд. Она всё ещё продолжала держаться за ручку двери, стоя в проёме, даже когда Теодор остановил на ней сосредоточенный взгляд. По раскрытой дорожной сумке, брошенной возле стола, ясно было, что он собирал вещи.

Мужчина молча поманил девушку. Кристина покорно сделала шаг, после чего закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. С минуту они молча смотрели друг на друга. Превозмогая уже ставшее привычным желание бежать, девушка очень явственно ощутила, как за ворот её рубашки закатилась капелька пота. Теодор первым подал признаки жизни. Он обошёл свой стол и уверенной походкой двинулся по направлению к гостье. Кристина вжалась в дверь ещё сильнее, а когда он подошёл совсем близко и слегка наклонился к ней, не выдержала, уведя в пол виноватый взгляд. В ту же секунду до её слуха долетел скрип, ключа, который прокрутили в замке, чтобы запереть дверь.

Глава 5

Кристина недоумённо глянула на учителя. Волнение другого рода на некоторое время уступило место стыду.

– Дыхни, – тихо приказал он.

– Вы что, решили, что я пьяная? – возмущённо прошептала Кристина.

– Или покурила, – мужчина повёл носом, после чего изобразил на лице полнейшее непонимание. Невзирая на возмущённо раскрытый рот ученицы, он отошёл, присел на край стола и, скрестив руки на груди, продолжил. – Очень странно. У вас там на этаже нигде не красят? Может, ремонт или ещё что?

– А, то есть теперь вы думаете, что я краски нанюхалась? В таком случае мы бы всем этажом ходили по школе как пришибленные.

– Но что-то точно было. Ты бы никогда не решилась на подобное по своей воле.

Кристина глубоко вдохнула, чтобы сдержать порыв посоветовать ему, куда лучше запрятать всякие оценочные суждения, касательно её скромной персоны.

– Скажите, а чего это вы мне тыкаете? Мы вроде ещё в школе.

– Ты же не думала, что я вечно буду обращаться к тебе на «вы»? Скоро и тебе придётся отбросить формальности. Тем более что с этого дня я тебе больше не учитель.

Кристина замерла. После слов Теодора она вновь ощутила нечто сродни боли невосполнимой потери. Хоть он и обещал быть рядом, здесь, в стенах школы, с этого дня оставалась лишь память о нём и обо всём, что их связывало. Девушка обессиленно прижалась затылком к двери.

– Я должна извиниться за своё поведение, господин Макинтайер, – проговорила она, не глядя на мужчину. – Чем бы оно ни было вызвано, я не имела права грубить вам и нести околесицу. Боже, мне так стыдно, – она прижала ладонь ко лбу. – Чтобы быть до конца честной, признаюсь – я действительно находилась в тот момент под действием препарата, но это не то, что вы могли подумать. Подруга из лучших побуждений дала мне своё успокоительное и меня накрыло. Прошу, только не жалуйтесь на неё никому.

– Не буду, – Теодор улыбнулся. – Спасибо за честность. А то я волновался – места себе не находил, – мужчина снова приблизился. Теперь, после признания Кристина ощутила небывалое облегчение. Больше не хотелось прятаться и она даже позволила себе улыбнуться, глядя в милые сердцу серо-зелёные глаза. Мужчина взял её за руку и очень нежно поцеловал её. Кристина не сопротивлялась, лишь слегка вздёрнула брови.

– Вот только кое-что мне хотелось бы прояснить, – ласково продолжил он, поглаживая большим пальцем ладонь девушки. – Ты там говорила что-то про то, как легко некоторые меняют одних возлюбленных на других.

– Я была не в себе, – с отчаянием в голосе перебила его девушка. – Вы же понимаете.

Теодор легко коснулся её губ указательным пальцем, призывая к молчанию. Девушка скосилась на этот самый палец, но бунтовать не стала.

– Ты была в том состоянии, в котором человек легко говорит о том, в чём никогда не признался бы на трезвую голову. Кристина, я понял, чего ты боишься и прошу, поверь – всё, что я говорил тебе – правда, и от своих намерений я не отступлюсь. Прошлое забыто не потому, что мне надоела та женщина, а потому, что я, наконец, взглянул на неё трезво и понял, что она за человек. Нам с ней не по пути.

Кристина припомнила подслушанный разговор и вновь испытала неловкость. Теперь она точно знала, кого Теодор так преданно любил все эти годы. Возможно, он и раньше что-то подозревал в Готфрид, но влюблённые часто бывают слепы, а потому он, возможно, даже полагал, что сумеет изменить её своей любовью.

– Я не сомневаюсь в ваших словах, господин Макинтайер. Но как бы мне ни было больно, я не могу ответить вам взаимностью. У меня есть долг, и он не предусматривает деления на двоих, – захотелось извиниться, глядя на то, как мужчина поджал губы на манер родителя, готового очередной раз пожурить непослушного ребёнка. Кристина сдержала порыв. – Наверное, я пойду, – попыталась она спугнуть наваждение. Всякий раз в столь интимные моменты она чувствовала, как крепнет её привязанность к человеку, с которым она не намеревалась больше переступать грани дозволенного.

– Мы так и не попрощались с тобой, – проговорил он, оставляя новый поцелуй на пальчиках, легко обвивших его ладонь.

– Тогда давайте попрощаемся, и я пойду, – Кристина высвободила свою руку.

– Подожди, – остановил её мужчина. – Что ты там утром говорила про кражу рукописей? – он сощурился, будто бы, вспомнив что-то важное, что совсем вылетело из головы.