Яна Янка – Если бы не Бог. Плёнка (страница 3)

В её совете скользила злоба, но чувствовалась такая убеждённость, что Дунька невольно задумалась:

— Может и правда уйти? Снять с антресолей сумку, забросить в неё несколько книжек, захватить банку сгущёнки и податься на вольные хлеба — туда, где хорошо.

Но духу ей не хватило.

— Зря боишься, — разочарованно шепнула Янка, отползая в шкафчик. — Я тебе добра желаю.

Дунька закрыла за ней дверцу и села на пол. В комнате стало тихо. Слишком тихо.

— Странное у тебя добро. Злое какое-то, — шепнула она в пустоту, рассчитывая, что Янка её не услышит.

КАДР ПЯТЫЙ “Святая инквизиция”

Выкуривать злых духов Маму научила коллега. Она увлекалась эзотерикой и со временем превратила своё хобби в основной заработок. Она была слишком деятельной и рвалась спасать всех, кто попадался под руку — надо и не надо.

Спасать Дуньку она явилась во время грозы — в зелёных резиновых сапогах и болоньевой куртке болотного цвета. Куртка насквозь промокла, скукожилась и напоминала жабью кожу.

Когда раздался звонок в дверь, Дунька сидела у окна и разглядывала грозовые тучи. Она любила смотреть, как плачет природа, изливая осеннюю тоску в огромные лужи.

— Ах, Наталья Филимоновна, как я рада, — затараторила Мама. — Проходите скорее. Зонт можете здесь поставить — на тряпочку, пусть стечёт. И обувь тоже, — хлопотала она.

Тапки Мама никому не предлагала — во избежание заражения грибком. Отмыть пол от грибка было гораздо проще, чем отстирать тапки.

Уладив формальности, Мама заглянула в комнату и позвала Дуньку. Дунька вышла, мельком взглянула на гостью и сразу опустила глаза.

— Здравствуйте, — смущённо сказала она.

— Здравствуй, Дуня. Меня зовут Наталья Филимоновна, но ты можешь называть меня тётя Наташа.

Дунька не нашлась, что ответить, и продолжила стоять на месте, полная растерянности.

— Что же мы на пороге стоим, проходите, Наталья Филимоновна! — защебетала Мама.

К удивлению Дуньки, Мама пригласила её в комнату. Обычно гости сразу шли на кухню. После этого деревянная дверь с рифлёным стеклом плотно закрывалась от Дунькиных глаз и ушей. Лишь силуэты, выпускающие изо рта клубы сигаретного дыма, и приглушённые голоса напоминали о том, что Мама не одна.

— Расскажи-ка, Дунечка, чем ты занималась, пока я не пришла? — начала тётя Наташа.

— Поливала цветы, — спокойно ответила Дунька.

Наталья Филимоновна окинула взглядом комнату — ни одного растения. Удивлённо посмотрела на Маму.

Мама тут же вышла из себя.

— Шутишь опять?

— Совсем даже нет, — хлопая длинными ресницами, ответила Дунька. — Мне всегда хотелось, чтобы в комнате было много растений. Время от времени я представляю, что они здесь есть, и мысленно их поливаю.

Несколько ошарашенная Наталья Филимоновна выказала растерянность, но уже через мгновение собралась.

— И часто ты проводишь время в своих мыслях? — уточнила она.

— Конечно, тётя Наташа, — ответила слегка осмелевшая Дунька. — Любому человеку следует так поступать. Люди должны не только надеяться на хорошее, но и внушать себе это. Иначе с ума сойти можно! Я это в книге вычитала.

— Нашла что читать, — буркнула Мама, на несколько секунд забыв о любезностях.

— И вообще, человеку свойственно предаваться мечтам и воображать лучшую жизнь, — парировала Дуня.

— А чем же, Дунечка, тебя твоя жизнь не устраивает?

Дунька посмотрела на Наталью Филимоновну. Ей очень хотелось рассказать той обо всех тяготах, что сопровождали её жизнь. Но взгляд Мамы удержал девочку от опрометчивого поступка, и она ответила то, что, по её мнению, хотели услышать женщины:

— Что вы, тётя Наташа, меня всё устраивает. Просто иногда в меня вселяется нечистая сила, и я поддаюсь её козням. Мама молится за меня каждый день — вон там, перед иконами, не щадя больной спины. Стоит на коленях и молится, а я … Эх, тварь я неблагодарная…

Мамин взгляд заметно смягчился, и Дунька расслабилась.

— Во-о-о-от, я так и знала! — протянула Наталья Филимоновна. — Даже ребенок понимает, что именно с ним не так!

«Со мной всё-таки что-то не так», — усмехнулась Дуня глубоко внутри.

Тут же Наталья Филимоновна перешла к действию.

— Сейчас мы, Дунечка, начнём сеанс очищения. Вставай напротив меня, столбиком вытянись железобетонным, и замри.

Дуньке хотелось оттолкнуть тётю Наташу и сбежать, но страх перед ремнём заставил одуматься. И она, застыв в несвойственной живому человеку позе железобетонного столба, покорно стояла, ожидая дальнейших указаний экзорциста.

Гроза не унималась — будто сам Боженька гневался на Маму и тётю Наташу, низвергая с тяжелых туч электрические разряды.

— Господи, помилуй, — перекрестилась Мама, услышав раскат грома.

— Спаси и сохрани, — подхватив крестное знамение, прошептала тётя Наташа.

Они стояли перед окном, подавшись корпусами вперёд. Руки шаловливо порхали от лба к животу, от плеча к плечу.

Дунька смотрела на Янку, с любопытством наблюдающую за ходом событий из открытого шкафчика. Ей можно было смеяться — и она это делала, сидя на дверце:

— И вот эти женщины внушают девочке, что с ней что-то не так?! Позвольте, с ней ли?

Закончив смиренные молитвы, Мама и тётя Наташа вернулись к Дунькиным проблемам.

— Итак, — властно произнесла Наталья Филимоновна, — когда я попрошу тебя закрыть глаза, ты должна будешь их закрыть и повторять то, что я буду говорить. Ты поняла? Если поняла, кивни.

Дунька покорно кивнула.

— Хорошо, — максимально серьёзно продолжила тётя Наташа.

Вмиг её голос переменился. Она завопила так, что Янка свалилась с дверцы и укатилась вглубь шкафчика:

— Господи помилуй, господи помилуй! Приди в дом наш, явись перед лицами нашими. Вступи в схватку с силой нечистой, живущей в дите невинном, и вынь её наружу. Брось на пол, истопчи святыми ступнями, а остатки силы той нечистой заточи навеки вечные в Тартар.

Дунька терпела из последних сил.

Она стояла в полумраке, среди сонма горящих свечей. Тётя Наташа, держась недопустимо близко, источала отвратительный запах пота и эмоционально жестикулировала — словно нарочно распространяя его по комнате. Дунька почувствовала, как к горлу подступает тошнота, и сделала шаг назад.

— Не двигайся! — незамедлительно крикнула Наталья Филимоновна, схватив Дуньку за плечи. — Прервёшь энергетические потоки — делу навредишь!

Дунька испуганно взглянула на тётю Наташу, которая, поймав её взгляд, резко сменила тон.

— Закрой глаза, дитя моё, и повторяй за мной, — патетически произнесла Наталья Филимоновна и тут же запустила процесс очищения:

— Бог велик!

— Бог велик, — повторяла Дунька, стоя перед женщиной с закрытыми глазами.

— Бог всемогущ! Бог дарует мне волю устоять перед силой нечистой и обрести душевный покой...

Дуня, слегка запинаясь, повторяла всё, что несла тётя Наташа, и ей казалось, что этот балаган никогда не закончится. Когда тётя Наташа завершила сеанс, Дунька саркастически перекрестилась.

— Сработало, — возрадовалась Мама, — Наталья Филимоновна, вы просто находка! Дунька отродясь не крестилась, а тут... Сама! Без указаний!

После завершения сеанса тётя Наташа прошлась вдоль стен с зажжённой свечой. Свеча трещала заметно меньше, а возле Дуньки совсем стихла.

— Это знак! — тыча пальцем в потолок, возвестила Наталья Филимоновна. — Ну что ж, для первого раза вполне неплохо.

Наталья Филимоновна довольно улыбнулась, и они с Мамой отправились на кухню — запивать успех чаем.

— Для первого раза?! — изумилась Дунька. — Как, ещё второй будет?..

— Бу-у-дет, — уныло протянула Янка, выглядывая из шкафчика.