Яна Янка – Если бы не Бог. Плёнка (страница 1)

Яна Янка

Если бы не Бог. Плёнка

1992 год. Октябрь КАДР ПЕРВЫЙ “Янка”

Эта история началась в сорока километрах от Москвы — в типовом советском посёлке, небольшом, с населением около семи тысяч человек.

Там, ближе к лесу, на четвёртом этаже блочной пятиэтажки жила девочка с косичками.

Ей было одиннадцать. Она сидела за уроками, ёрзала по стулу, грызла карандаш.

Грамматика с орфографией никак не укладывались в голове, цифры расплывались, а в ушах всё ещё звучали наставления училки: «Во всём должна быть точность!»

— С тобой на сегодня покончено! — бросила девочка, презрительно захлопнув тетрадь по математике.

Достала черновик и перечитала сочинение.

— Опять голубой шар, паутина, Коперник!.. Да что со мной не так? Маме точно не понравится. Скажет: «Нужно как у всех», — сокрушалась она, вычёркивая одну за другой фразы наточенным карандашом.

Девочка, прилежная, послушная, верила: образование — это путь в светлое будущее. Так сказала Мама, а Мама, с какой стороны ни посмотри, всегда права. У неё ремень.

Устав от уроков, вышла из-за стола, выдвинула коробку с игрушками.

— Была бы у меня сестра, — вздохнула она, глядя на куклу, — ремня бы в два раза меньше влетало. Эй, Синди, ты станешь моей сестрой?

Кукла дала отрицательный ответ, повернув руками девочки голову слева направо.

— Так я и знала. Ты слишком резиновая для этого. Из тебя даже подруги хорошей не выйдет!

Девочка убрала игрушки и вновь взялась за сочинение. Но неугомонные мысли унесли её за тридевять земель. И вот она уже шла по лесной тропе к Волшебнику Изумрудного города, надеясь, что тот подарит ей лучшую подругу.

Неожиданно фантазии рухнули — словно кто-то щёлкнул выключателем, и она услышала:

— Вообще-то «Коперник» с большой буквы пишется.

Услышала так, словно кто-то в голову ей влез и думает за неё чужими мыслями.

Карандаш выпал из рук. Замерла. Кровь будто отхлынула — руки похолодели.

— Ты кто? — шепнула она, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Не знаю, — растерянно ответил голос.

Девочка вздрогнула, спрыгнула со стула. Половица скрипнула — и тишина. Простояла на месте несколько секунд, не шевелясь. А потом, отодвинув черновик в сторону, решила: «Уроков на сегодня точно хватит».

Не переставая думать о таинственном голосе, прокрутила: «Коперника не так написала…» — и буркнула:

— Подумаешь! — Прислушалась. — Никто не ответил. — Точно почудилось.

Девочка довольно улыбнулась, но тут же поймала себя на мысли: «Лучше бы всё-таки не почудилось…»

А голос и не думал исчезать. Появлялся вновь и вновь. Рос, заполнял голову, метался. Звучал всё громче, перетасовывая мысли, как колоду карт. Девочка искала ему форму в воображении, а когда нашла, сразу же вытряхнула наружу.

— Здесь твоё место, — сказала она, указывая на мебельную стенку.

Тут же голос выпрыгнул из головы прозрачным силуэтом и юркнул в нижний шкафчик.

Путаница в мыслях превратилась в разборчивый диалог, и девочка вздохнула с облегчением. Из шкафчика голос теперь выходил только с разрешения девочки — забирался обратно в голову и они молча болтали, куда бы та ни пошла.

Как голос оказался в голове, девочка точно не знала. Может, он вырос из пустоты — потому что гравитация нарушилась, наступил хаос, и мысль обрела новую форму. Она не стала в этом разбираться. Голос избавил от одиночества — и страх потерять его взял верх над любопытством.

Со временем голос превратился в лучшую подружку: прозрачную, небольшую, размером с ладошку.

Девочка обустроила её шкафчик по всем правилам. Печально окинув взглядом свою однушку, решила: «Пусть хоть у неё своя комната будет».

Подружку девочка назвала Яной. «Яна — имя красивое, — решила она. — Редкое, звучное».

Но подружка топнула прозрачной ножкой, на мгновение став ярче:

— Не Яна, а Янка! Так круче звучит.

Девочка не возражала. И так, и так, имя лучше, чем у неё самой.

Её саму Мама Дунькой назвала в честь прабабки.

Имя — как приговор, да ещё и внешность подкачала.

— Неуклюжая, долговязая, страшненькая — копия отца.

Так Мама подругам сказала, а Дунька подслушала.

С тех пор совсем сникла.

— Будто одноклассников мне мало. Теперь ещё и Мама… — всхлипнула она, вспомнив школу.

Там насмешки, издевательства со всех сторон летят, словно острые стрелы. Пробивают насквозь.

Больно.

КАДР ВТОРОЙ “Крестики-нолики”

Мама Дуньке досталась буйная, горластая, точно ураган. С работы как явится, так всё сразу с ног на голову переворачивается.

Успокаивается быстро. Ей главное — не перечить. Потом на кухню идёт, сидит — курит. Но и тогда к ней лучше не приближаться. Говорит, устала, одна побыть хочет:

— Одна, мать его за ногу!

По субботам — другое дело. К ней подруги приходят. Закрываются на кухне, болтают без умолку, расслабляются. Спиртное хорошо языки развязывает. Мама после него доброй делается и счастливой.

В остальные дни Дунька в комнате одна сидит: читает или прячется за страницами личного дневника. Пишет символами, чтобы Мама разобрать ничего не смогла, а то надумает чего лишнего.

В тот вечер как раз с дневником возилась, когда дверь резко распахнулась.

Вошла Мама.

Властная, крупная женщина сорока лет нависла над Дунькой, как грозовая туча. Та еле успела дневник прикрыть, нервничает.

— Что это ты там прячешь? — заворчала Мама.

— Ничего не прячу, просто испугалась, — лопочет девочка, а у самой сердце колотится, словно выпрыгнуть надумало.

— Было бы нечего прятать — не закрывала бы тетрадь! А ну, давай сюда! — истерично кричит Мама, хватая дневник за обложку.

Дунька вжалась в стул, упёрлась; на глаза слёзы наворачиваются.

— Не трожь, — говорит. — Порвёшь!

— Дай сюда, я сказала! Отдай, гадина!

Янка по столу бегает туда-сюда, за подружку переживает и протяжно так молит:

— Отдай тетрадку матери, пусть отстанет. Всё равно ничего не разберёт.

Тут Дунька как отпустит тетрадь — Мама от неожиданности на попу так и хлопнулась. Сидит на полу и в символы пялится.

— И что это за крестики-нолики? Ты умом тронулась? У всех дети как дети, а ты… Сидит на шее, ноги свесила и шифровки строчит. Вся в папашу! Лентяйка! А я-то дура — взвалила себе на плечи тяжкий крест и волочу. День-деньской на работе, чтобы на кусок хлеба заработать...

Янка всхлипывает, Дуньку жалко. Забралась ей на плечо и шепчет в ухо:

— Ты самая лучшая, самая красивая. У всех дети как дети, а ты — принцесса.