Яна Ветрова – Варварин свет (страница 21)

— Стучит, — прошептала Варвара.

Глухой удар. Долгая тишина. Ещё удар.

Билось Кощеево сердце.

Варвара сдула пёрышки с рук и бёдер чародея, отползла и прислонилась к печке спиной, опустив руки по бокам ладонями вверх.

«Зря, — с сожаление сказал Никита. — Он теперь очнётся и убьёт нас».

— Не убьёт… А если и убьёт — ну и пусть. Мне кажется, я всё сделала, что могла. Я очень спать хочу, Никита. Очень устала. А ты бы лучше шёл. К Любаве, а то и к батюшке с матушкой, — Варвара зевнула. — Тебе зачем со мной погибать?

Никита никуда не пошёл, конечно. Любава прислонилась к жёсткой серой шерсти, закрыла глаза, пробормотала: «Свет бы выключить, да я в ладони не хлопну», и уснула, съехав всем телом на тёплый волчий бок. Никита вытянул вперёд лапы, прикрыл плечи девушки хвостом и внимательно наблюдал за Кощеем.

Варваре снилось синее чудовище, танцующее на волнах, горящих синим пламенем, и она поняла, что опасность-то никуда не делась. Потом наступила темнота без снов. Когда девушка проснулась, всё тело ныло, но руки болели меньше.

— Сколько я спала? — спросила Варвара, щурясь от слишком яркого света. Она помахала рукой, отгоняя далёкое солнце и в комнате стало чуть темнее.

«Недолго. Смотри», — кивнул Никита на Кощея.

Тот менялся на глазах. Щёки налились и порозовели, кожа приобрела здоровый цвет, исчезали провалы вокруг глаз. Тело тоже медленно преображалось — раскрывалась грудная клетка, натянулась и ткань одежды, и кожаные ремни, которые стягивали рёбра.

Чародей стонал через стиснутые зубы, его лоб покрылся потом, а потом вдруг замолчал.

«Сердце стучит быстро», — сообщил Никита, весь подобравшись.

Варвара, которой только что казалось, что сил нет даже на ноги подняться, вскочила, налила воды из кувшина в кружку, села рядом с Кощеем и поднесла воду к его губам. Он пил, пил и только опустошив две кружки, выдохнул и открыл глаза.

Сжимая зубы от боли, чародей повернулся, опёрся на локоть и попытался расстегнуть один из ремней. Пальцы не слушались, он провёл ладонью по порванной рубахе, которая только мешала, и та рассыпалась в пыль. Варвара бросилась помогать. Ремни оказались с иглами на внутренней стороне, и порезы на коже кровоточили.

— Тебя, что же, теперь убить можно?! — в ужасе воскликнула Варвара и закрыла рот ладонями. Что наделала, дурная девица!

— Только так, — прохрипел Кощей, — можно заменить работу сердца. Постоянной болью. Тело. Как живое. Убить нельзя… Чары на другом построены… А вот мне… убивать сложнее будет.

Он закашлялся и снова лёг на медвежью шкуру. Порезы уже затянулись, только кровь осталась на коже. Варвара поднесла к губам Кощея воду, но он прохрипел: «Молоко» и закрыл глаза, тяжело дыша.

— Никита! Беги к Любаве!

«Я тебя с ним наедине не оставлю!» — воспротивился волк.

— Оставишь! — сурово сказала Варвара. — И ничего ей не рассказывай пока. Погоди! Медленно к ней приближайся — она тебя таким ещё не видела.

Никита неохотно покинул домик, только рыкнул напоследок Кощею, что смертный он или бессмертный, а если что с Варей случится, так не соберёт полный набор своих бессмертных косточек.

Когда волк убежал, Варя намочила тряпку, вытерла кровь с груди Кощея и со своей ноги заодно. Кощей сел, прислонившись спиной к лавке и откинув голову на подушку. Девушка села сбоку от него, на расстоянии вытянутой руки, и бесстыдно изучала новую внешность Кощея, его удивительный профиль, больше не похожий на обтянутый кожей череп. Он выглядел как в последнем сне — молодой человек лет двадцати, только между бровей теперь лежала не полагающаяся юности морщина. Варвара поймала себя на том, что внимательно рассматривает плечи, руки, грудь, живот — больше не болезненно тощие, без выпирающих костей, — и тут же залилась краской и опустила глаза. Когда Кощей заговорил, она поняла, что и голос его изменился. Всё ещё хриплый, он казался не таким низким, как раньше. Нужно и к этому привыкать.

— Я старался помнить твоё лицо. Ты меня спасла, тогда, на берегу. Просто появилась из ниоткуда и быстро исчезла. Я хотел найти тебя, но время… Я забыл. А когда увидел тебя пять лет назад, не узнал. Тысяча лет прошла, Варя.

Девушка подняла глаза. Кощей повернулся к ней лицом. Взгляд чёрных глаз встретился со взглядом серых, как небо в пасмурную погоду, чуть раскосых глаз. Ресницы… Не было у полумёртвого Кощея таких густых ресниц.

— Давно ты так умеешь? — спросил чародей.

— Как? — не поняла Варвара.

— Заходить в прошлое. Редкий дар. Я читал о нём лишь в древних манускриптах. Думал, он был утерян вместе со старым миром.

— Я… Не уверена, что умею. Мне снились сны. Матушка моя умерла, когда я была совсем маленькой. Но позже мне начала сниться темноволосая женщина. Мы с ней гуляли, играли, разговаривали. Было мне лет десять, когда я увидела её во сне беременной. Она тогда велела мне больше не приходить. Я теперь думаю, что она носила мою старшую сестру под сердцем и стала опасаться колдовства. А ты мне снился только в этот год, всего несколько раз…

Чародей вздохнул.

— Я так ошибся, Варя. Учил тебя всей этой алхимии — так уж повелось, что вторая хранительница становится знахаркой. А ведь я сам эти правила придумал! — он улыбнулся. — За тысячу лет совсем… закостенел.

Варвара хотела ответить, что это не страшно, ведь она научилась сама. Захотелось показать ему все свои книги, рассказать про камушки, про перья, про все придуманные заклинания… Но её заворожила улыбка, и она ничего не сказала. Кощей протянул руку и дотронулся до свежих розовых полос на её подбородку и щеке.

— Я слишком много ошибался в последнее время… Прости меня, Варварушка.

По коже побежали искры — это залечивались шрамы. Пальцы чародея скользнули по шее девушки, легли на ключицу. Пока искры расползались по груди, плечам и рукам, по позвоночнику побежали мурашки. Варвара вдруг опомнилась, схватила Кощея за пальцы и оторвала от себя его руку.

— Стой! У тебя самого сил нет, что творишь! — сердито сказала девушка, пытаясь скрыть неловкость, но от прикосновения пальцев к пальцам только ещё больше смущаясь. Её и саму уже начало это раздражать.

— Я быстро восстановлюсь, — сообщил молодой человек сквозь кашель. — Молоко нужно.

— А потом? — спросила Варвара.

— Вернусь в Приморье. Армия не готова. Корабль не готов. Синеликий приближается. Его армия, напротив, растёт с каждой захваченной страной.

— Я видела… Я ходила на мой остров.

— Но я ведь уничтожил камень! — воскликнул Кощей.

— Я новый сделала, — девушка кивнула на тайник под кроватью.

— Ну конечно, — удивлённо протянул Кощей, вытащил первую попавшуюся книгу и повертел в руках. Варвара всё не могла привыкнуть, что в его голосе появились интонации, а на лице играли разные выражения.

— А как же Пелагея? Думаешь, она без ведома отца эту нить зачаровала?

— Царь Приморский придумал бы что получше. Я не вижу причин… Он хотел вступить в войну с Синеликим только на своих условиях. Я бы переубедил его, будь у меня время. А теперь я и так в его руках, без всяких ниток.

— И ты всё равно на ней женишься?! — слишком возмущённо воскликнула Варвара и тут же зажала себе рот рукой.

Кощей смотрел с таким отвратительным сочувствием, что захотелось провалиться сквозь землю. Варвара бы сейчас с радостью хлопнула в ладоши, выключила бы свет и растворилась в черноте, чтобы только не видеть, как он смотрит. Чародей медленно, подбирая слова, заговорил:

— Варенька, девочка… Я же вижу. Я ещё до этого видел, — он кивнул на цепь и положил руку на сердце. — Это не любовь. Это пройдёт. Когда ты отсюда выйдешь в Явь, скоро ли, не скоро, ты встретишь много прекрасных юношей. Я… Жаль, я с Никитой помешал. Он хороший паренёк, но я его не могу обратно превратить.

— Я не хочу так, — процедила сквозь зубы девушка. Хотелось плакать.

— Оно так только и бывает. Первые годы, когда я Синеликого запер в дальней пещере на краю света, я много бродил по Яви — искал Эйо, но надеялся встретить тебя. Я вспоминал твоё лицо, вспоминал слова. Запомнил и улучшил заклинание. А потом…

— Что, прошло? — зло выдохнула Варвара.

— Я сердце остановил. В ту пору много всего из Нави в Явь лезло. Я должен был сражаться. Потом построил эту прослойку. Мир стал безопаснее, но я постоянно тренирую людей. Междумирье-Межречье не вечно. Случись что со мной, оно продержится лишь некоторое время. Нельзя мне любить, Варя.

— А у некоторых невест ночевать можно, — заключила Варвара, сама поражаясь своему яду.

— Это не любовь, — виновато улыбнулся Кощей.

— А Эйо? — хладнокровно ударила Варвара в больное место.

Попала. Кощей отвернулся, опустил затылок на подушку, рукой помассировал шрам у сердца.

— Эйо. Радость. Мальчиком меня вынесло на берег. Я не помню ничего до этого. Вероятно, корабль разбился. Когда я очнулся, надо мной стояла темноволосая темнокожая девочка. Она сказала «эйо!» — радость. Рада была, что я очнулся. Она повела меня в свою деревню, и скоро меня стали учить колдовству. Оказалось, что я сам что-то уже умел. Мы выросли вместе. Я звал её Эйо, а она меня — Ифе, — Кощей усмехнулся, — «Любовь».

Варвара положила голову на плечо чародею, а он обнял её одной рукой.

— Любовь делает слепым. Я не заметил, как Эйо увлеклась колдовством. Там, где я вырос, чары другие, опасные. Там ходили твари из Нави, как у себя дома, торгуясь со смертными. Там я узнал, как остановить себе — или другому — сердце. Эйо призвала Синеликого, и постепенно он сожрал её душу. Так он делает. Мои тысячелетние чары не ослабли — я каждый год проверял пещеру. Кто-то нашёл его, подкормил — кто знает, чем… И он выбрался. А тот, кто заключил с ним сделку, теряет сейчас по капле свою душу.