Яна Ветрова – Варварин свет (страница 23)

В первом же большом зале, походившим больше на пещеру, чем на рукотворную комнату, стояла посреди раскиданных вещей третья Кощеева сестра. Распущенные волосы растрепались, падали спутанными волнами на плечи, в глазах поселилось безумие, а мятый чёрный сарафан, как и сапожки, заляпала серо-зелёная болотная грязь. Женщина протянула руки с чёрными от угля пальцами к девушкам и воскликнула:

— Что же вы так долго!

Она подбежала к сёстрам, схватила их за руки, оставив следы угля на коже, потащила к постаменту у дальней стены. Та представляла собой водопад, словно бы продолжавший кисельную реку — белое полотно, в котором изгибались и плясали чёрные линии. Варвара споткнулась о какой-то кубок, задела серебряный кувшин, едва успела перепрыгнуть разбитое стекло. Вещи валялись на полу, разорванные, растоптанные, перепачканные. Сундуки стояли нараспашку, все, кроме одного… Того, что стоял на постаменте. Маленький, укреплённый защитными самоцветами, он отбрасывал разноцветные блики в свете свечей. То, за чем приходили богатыри — Кощеева смерть.

— Вроде всё в порядке, — с сомнением произнесла Любава. — Он закрыт.

— А вдруг не заперт! А вдруг забрали! Надо проверить! — закричала Марья. — Ты же видишь, они ключ искали! Варвара, бери Любаву за руку.

Кот ощетинился и зашипел. Варвара оглянулась — три хвоста стояли трубой, зубы оскалены.

— Кышка, ты что?..

— Спроси её, почему… — начал кот, но Марья закричала:

— Вон отсюда, кикимора! Ты с ними заодно!

Женщина сложила губы трубочкой и дунула на кота. От ветра часть свечей погасла, оставшиеся заколебались, а кикимору повалило с ног и откинуло к стене.

«Что спросить?» — думала Варвара, которой не нравилось ничего из происходящего, но они уже взялись за руки, образовав вокруг постамента круг. Марья шептала заклинание открытия, по пальцам, запачканным чёрным, и по стопам пробежала волна боли. Варя посмотрела под ноги — она стояла на знаках, начерченных углём по мрамору. Они начали светиться синим.

— Что проис…

Крышка шкатулки взлетела наверх и зависла. На чёрном бархате сияла тонкая белоснежная игла. Марья отпустила руки сестёр и наклонилась над артефактом.

— Марья, всё в порядке, я же говорила! — Любава хотела погладить женщину по плечу, но та скинула руку младшей, и внезапно схватила иглу.

— Ты что! — крикнула Варвара, но Марья дунула один раз, другой, и порыв ветра, хоть и не смог свалить с ног, как кота, но заставил девушек отойти на несколько шагов.

— Стойте где стоите! — крикнула Марья, вытащила из кармана уголёк и почертила линию на полу.

Линия выросла вверх стеной, разделилась на пять отрезков, которые уплотнились и приобрели форму человеческих тел. Они были абсолютно чёрными, без лиц, без очертаний одежды, даже пламя свечей тонуло в их мраке. В руках у каждого было по пике.

Чёрные воины окружили сестёр.

— Марья, что происходит?! — выкрикнула Любава.

— А вот что, — улыбнулась женщина. Она прочертила сзади себя угольком новую линию, и та тоже выросла в стену, но вместо того, чтобы родить новых воинов, она повела себя, как тарелка с каёмочкой — поверхность зазвенела, вздрогнула и показала…

— Кощей… — прошептала Варвара.

Любава охнула и закрыла рот руками, чтобы не закричать.

Плотно показывало вид на битву с расстояния, и она была страшна. Многие воины лежали убитыми, кто-то ещё стонал, другие бились насмерть чем придётся. В ход шли топоры, вилы, косы, серпы… Падали и воины Синемордого, в последний раз сверкнув синим пламенем в глазах. На ком-то из них даже не было доспехов, но они превосходили количеством. К счастью, звук чары Марьи не передавали.

Посреди мельтешения встал на дыбы огромный конь в доспехе из болотного серебра, и всадник, чей шлем-череп с рогами в цепях навевал ужас даже через живую картину, замахнулся блестящим мечом на очередного врага. В Кощея летели стрелы, но отскакивали от слоновьей кости, обожжённого дерева и болотного серебра.

— Неужели ты заодно с Синемордым?! — воскликнула Любава.

Светловолосая женщина самодовольно усмехнулась:

— А может, это он заодно со мной? Я Кощея уже много лет убить желаю, да всё никак случай не подворачивался.

— Зачем? — спросила Любава. Варвара то же хотела спросить, но зачарованное полотно словно заворожило её.

— Видишь ли, сестричка, папаша всегда нас выдавал не за тех. Сейчас под костлявого младшую дочь подложил, а до этого меня, старшую, за такого поганого старого борова выдал, что вспомнить тошно. Всё сделает, только бы власть укрепить.

— Так ты пропавшая дочь Приморского царя?! — воскликнула Любава.

— Это ты… — произнесла Варвара, с трудом отрывая взгляд от битвы. — Ты заколдовала Кощея. Ты коралловую нить в его голову вплела! Но зачем?!

Марья повертела в пальцах белоснежную иглу.

— Зачем — это понятно… «Почему?» — вот правильный вопрос, сестричка, как наш кикимор любит повторять. Был у меня любовник, прекрасный, как лучшая жемчужина. Да в ту пору война с соседом началась, и отец быстренько устроил мне выгодную свадьбу. Война всё тянулась, ни туда, ни сюда. Я успела двух детей от мужа-урода родить. Прошло время. Уставшие правители договорились о перемирии. У меня родился третий. Пока папаша бегал и искал, где бы добыть серебришка, где бы ещё воинов взять, враг нанял Кощея и за несколько месяцев получил одну из лучших армий на побережье. Перемирие кончилось, мой муженёк-боров один из первых погиб, ох уж я радовалась! Да и победа нам досталась, хоть и великой кровью. Но праздновала я рано. Оказалось, и любимый мой погиб. Пошла я к отцу, сказала ему, чтобы вызывал Кощея на бой. Тот, конечно, отказался, трус поганый. Плюнула ему в лицо, забрала детей, да в болоте всех троих и утопила — на что мне ненавистное отродье!

Любава схватила Варвару за руку, а та почти не дышала.

— Сама утопиться хотела, да тут болото вдруг загорелось синим пламенем. Из него показался ещё один урод — морда синяя, кривая, нос лепёшкой, да ещё четыре руки из плеч торчат, а на каждом запястье и на шее цепи висят. Вот я хохотала, аж живот разболелся! Думаю — пришла топиться, а мне ещё женишок попался! Кинула в него камнем — а камень насквозь прошёл. Поняла, что это только образ, а сам он далеко.

Варвара, не сводившая глаз с иглы, сделала маленький шаг в сторону Марьи, и в её грудь тут же упёрлась пика. Да и что она сделает?! Марья снисходительно усмехнулась и продолжила:

— А Синеликий и говорит: знаю твоё самое большое желание — смерть чародея, что твоего любимого загубил. Пойди, говорит, к Кощею, попросись в ученицы — не откажет, в тебе силы много. Настанет час, я подам тебе знак. А пока жди. Ну а мне что — умереть всегда успеется. Я сделала, как он велел. Приходила к тому болоту иногда, но прошла дюжина лет, пока он вновь не явился. Сказал мне, чтобы я с отцом поговорила. И опять я смеялась — вот придумал чего! А он объявил, что близок час, когда исполнится моё желание. Чары кощеевы сильны, да только сам камень пещеры от воды и ветра сточился. Дух и облик Синеликого свободны, а тело до сих пор заперто. Нужен корабль, чтобы до тайного острова добраться, да сильный чародей, чтобы пещеру вскрыть и цепи сорвать. Так и получилось. Ну а дальше отец договорился с Синеликим, что получит всю власть по обеим сторонам моря и дальше. Нужно только вытащить Кощея из его мирка в Явь надолго, чтобы подобраться можно было и обессилить. Синеликий тем временем начал бы собирать армию и наступать. Тогда-то отец и придумал хитрость: до последнего против Синеликого отказывался свои войска выставлять, чтобы вынудить Кощея принять его условие. Но план менять пришлось — упёрся Кощей. Не хотел жениться — и всё! Да ещё Пелагея не помогала — при нём тряслась, рыдала, а мне ныла: Стра-ашный, ужа-асный, — с отвращением передразнила Марья сестру. — Пришлось мне его зачаровывать. Вот уж на самом деле страшно было — а если бы заметил? Но я ему зубы хорошо заговорила, да и доверял он мне. Чтобы у вас не задержался, заставила его всех врагами считать. Богатырь-собачонок как вовремя попался! Я на нём и проверила, насколько хорошо Кощей мне подчиняется.

Марья наклонила голову, прислушиваясь к чему-то, и кивнула сама себе.

— Зовут… Пришло время!

Женщина постучала ногтём по стене, которая показывала битву, и Вихрь встал на дыбы, а Кощей повернул голову, ища источник странного звука. Марья взялась пальцами обеих рук за кончики иглы.

— Стой! Не надо! Остановись! — закричали вразнобой Варвара и Любава.

Из-под испачканных углём ногтей вырвалось синее пламя, обожгло иглу до черноты, и она с коротким звяком треснула посередине под давлением пальцев чародейки. В тот же миг в Кощея попала подожжённая стрела, застряла в сочленениях доспеха, и чародея охватило синее пламя.

— Нет, нет! — закричала Варвара, ринулась к Марье, и Любава едва смогла оттащить её от острых копий чёрных воинов.

Кощей упал с коня, и в того полетели стрелы. Синеглазые воины побежали на бедное животное с мечами. Картинка приблизилась. Кощей катался по земле, пытаясь потушить огонь. Пламя охватило деревянные части, которые не должны были гореть — но то было синее пламя. Кощей скинул доспех, упали на землю три яблока. Кто-то за пределами видимости накинул на чародея блестящую сеть. Огонь тут же погас, не оставив видимых ожогов, и обессиленного чародея потащили по земле.