Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 68)

– Как видишь, до нас никто не смог, – вздохнул Робин, убирая банку с камнем в шкаф, заполненный склянками и коробочками.

Я еле держалась на ногах, но помогла Робину донести Джея до спальни и открыла дверь, воспользовавшись уже испробованной комбинацией из зеркал. Робин уложил Джея в постель и сказал, что остается только ждать, и неизвестно – день ли, а может, месяц. Там же в ванной комнате я смыла кровь с руки, а Робин залечил раны. Вдвоем мы едва умещались в крошечном помещении. Оказалось, что весь объем третьего этажа ушел на библиотеку, поэтому она была такой непропорционально большой.

Пока я приводила себя в порядок, Робин сходил за едой. Как приятно было сменить одежду и вымыть волосы! Из зеркала на меня смотрела девушка с неухоженными мышиного цвета волосами, уставшим лицом и складкой, пролегшей между бровей. Как мне ни хотелось сразу рухнуть в постель, голод победил. Глядя, как я поглощаю пироги и булочки, запивая земляничным чаем, Робин сказал:

– Я начну искать проводника.

– Не надо! – воскликнула я, чуть не подавившись пирогом с грибами: – Как же я уйду, не узнав, что с Джеем!

– Я думал, ты хочешь побыстрее попасть домой.

Я опустила глаза и принялась разглядывать стол из темного дерева. Мягкие линии на срезе образовывали неповторимый орнамент, каждая вела, словно дорога. Уйти, не узнав, чем закончилась история?

Робин сказал, что подежурит, пока я буду спать. Я легла в постель, но несмотря на казавшуюся смертельной усталость, никак не могла заснуть. Екатерина, тебя же скоро отпустят домой! Но я почему-то была не рада.

Комариный будильник работал исправно. Робин накормил меня завтраком и потащил в полицейский участок, как я ни сопротивлялась. Больше всего меня беспокоило, что Джей может очнуться, пока нас нет, но Робин сказал, что сегодня это точно не произойдет. Я решила не рисковать: поместила на двери в спальню маленькое зеркальце и сказала Звездочке, чтобы она следила и, если что, клюнула меня.

В углу кабинета начальника полиции сидела девушка моего возраста, маленькая, темноглазая, с волосами цвета воронова крыла.

– Практикантка, – гордо пробасил Роминор. – Будет записывать.

Девушка сжала губы и приняла боевую позицию, занеся острие пера над бумагой.

Робин ненадолго отлучился, чтобы вызвать придворного колдуна. Тот должен был исследовать мою магию и обновить защитные заклинания. Пока Робина не было, я рассказывала, чем занималась в своем мире. Видимо, мой рассказ не показался Роминору увлекательным, и мужчина завис над шахматной доской, поглаживая усы.

Вернулся Робин, девушка стрельнула в него взглядом из-под густых ресниц, покраснела и уткнулась в бумаги. Тот ничего не заметил и сразу устремился к шахматной доске. Увидев, что Роминор не спешит делать ход, Робин разочарованно махнул рукой, сел прямо на стол и начал задавать мне вопросы.

Пришлось вспоминать, как я познакомилась с Сетом, где встречалась с ним, кроме скамейки на берегу Эллы, и кого еще я запомнила. Добравшись до событий в доме черной свиньи, я окончательно потеряла спокойствие, начала запинаться и вцепилась в коленку, чтобы не дергалась нога. В Робине проснулся беспощадный глава тайной полиции, который был готов выпытать из меня даже то, чего я не помнила. Роминор, переместив, наконец, шахматную фигуру на несколько клеточек к центру, сел за свое рабочее место и молча слушал, лишь пару раз позволив себе вставить комментарии. Похоже, в этом деле он не был главным.

Когда в кабинет зашел понурый лысый человек в черном, я обрадовалась, что Робин наконец от меня отстанет. Придворный колдун был среднего роста и неопределенного возраста. Его совершенно незапоминающуюся внешность прекрасно дополнял тихий голос без интонаций. Словно строгий экзаменатор, он заставлял меня по-разному расставлять зеркала, объяснять, что я делаю, придумывал все новые и новые задания и в конце концов вынес вердикт:

– В магии госпожи почти нет магии. Это мысленная постановка задачи, составление формулы, задание условий, а затем неуловимо короткий миг, когда госпожа вливает в эту конструкцию энергию, достаточную для автономной работы в течении некоторого времени. Большая часть сил уходит на поддержание мысленной конструкции, что магией не является. Необходимо изменить время реакции защитных заклинаний.

На этом все и закончилось. Робин опомнился, словно стряхнув с себя роль полицейского, и предложил проводить меня до дома и по пути перекусить, но я отказалась – у меня еще были дела.

Я опасалась, что они набросятся на меня – неизвестно, что именно Джей поменял в узоре. Я переступила через порог так же, как переступила через свое желание просто оставить все, как есть – нельзя так больше, Рина. Тень мира была соединена с дверью иначе, чем с окном – через него я просто перепрыгивала в другую реальность. Теперь же я ступила на дорожку, а мох расползался под моими ногами, захватывая сад. Пространство словно вздохнуло, и воздух задрожал. Всего несколько шагов – и от сада не осталось и следа. Я была окружена развалинами старого мира. Звездочка тут же выпорхнула из-под рукава футболки, уселась на обрушенную стену и принялась чистить серые перышки.

Белоснежный лев неподвижно сидел на пьедестале, и только по тому, как недовольно задергался кончик его хвоста, я поняла, что мое появление не осталось незамеченным. Я осторожно подошла, а Достоевский отвернул голову, не хотел впускать меня в поле своего зрения. Хорошо – хотя бы кусать меня не собирается. Я встала прямо перед львом, он недовольно рыкнул, спрыгнул на землю и сел у меня за спиной. Обернувшись, я увидела, что из тумана на горизонте выбегает Бонифаций. С трудом подавив желание сбежать, я заставила себя стоять на месте. Лев подошел, мотая хвостом, открыл клыкастую пасть и издал протяжный рык, а потом вдруг потянулся и ткнулся головой в мой живот. Огромный зверь поднял на меня грустные глаза. Я села на землю, погладила его по пышной, но ужасно грязной гриве.

– Я больше так не буду.

Не те слова, которые я хотела сказать, но Бонифацию было достаточно и этого. Он лизнул мою щеку шершавым языком и завалился на бок, чтобы я почесала его пузо.

Второй же лев всем своим видом показывал, что его это не касается. Но тут не выдержала Звездочка. Она забегала перед Достоевским, возмущенно чирикая, мол, да что ты понимаешь! Сидишь тут и смотришь в туман днями напролет! А мы были в когтях у смерти, среди бессердечных колдунов и страшных кошек. Но мы вырвались и теперь хотим снова дружить! Мало нам, маленьким птичкам, бед, а тут еще обиженные львы!

– Звездочка, не горячись, – попросила я.

Достоевский наконец-то соизволил повернуться, оглядел меня с ног до головы и недовольно зарычал, как старый дедушка, который потерял пульт от телевизора, поэтому ему придется смириться и смотреть скучный сериал вместо очередного выпуска новостей. Я протянула руку ладонью вперед, лев фыркнул, но подошел. И как было отказаться – нечасто сюда приходят люди и гладят пузо, расчесывают шерстку, с визгом катаются по траве, притворяясь, что испугались, когда их валит на землю зверь в три раза больше их размером!

Вернувшись домой, я первым делом очистила свою одежду от мха, а потом несколько часов оттирала обе статуи, стараясь не пропустить ни малейшего пятнышка.

На следующий день я взяла немного денег из шкатулки и нашла ту пекарню, откуда стащила два куска пирога после разговора с Сетом. Перед входом я задержалась, и только удостоверившись, что руки не дрожат, с улыбкой зашла внутрь и сообщила продавщице, что на прошлой неделе она неправильно рассчитала стоимость моей покупки, и я вернулась, как только смогла.

Продавщица, худая темноволосая женщина с проседью, сначала не поверила, что она так ошиблась, а затем захотела угостить чаем в знак благодарности. Я, заливаясь краской, сослалась на срочные дела и сбежала, пообещав обязательно зайти в следующий раз.

Я говорила себе, что это маленькое зло во имя избавления от большего зла, но на душе стало совсем скверно. Меня не оставляло ощущение, что это были неудачные тренировки перед настоящим разговором, который, я не сомневалась, состоится, когда очнется Джей.

Следующие дни я посвятила яростному мытью дома. Особого внимания удостоилась кухня – я отдраила пол, перемыла все столовые приборы и аккуратно расставила продукты. Хоть мне и не хотелось заходить в столовую, но и там я навела относительную чистоту, впрочем, так и не решившись выкинуть букет засохших роз. После первого этажа настал черед библиотеки. Если бы я умела читать, то книги подверглись бы разбору по категориям и внесению в каталог. К моему сожалению, все, что я могла сделать – это поставить их корешок к корешку на тщательно протертые полки. В рабочем кабинете я решилась только на то, чтобы сложить в ровные стопочки листы бумаги, конверты и недописанные письма, валявшиеся на полу и на столе. В спальне колдуна я, стараясь не шуметь, вытерла пыль с поверхностей и чуть не застонала, увидев грязь на тряпке, которой протерла пол под кроватью. Здесь я ничего не переставляла, памятуя о том, что Джей еще в самом начале сказал мне не соваться наверх. Я только унесла грязные кружки и утром и вечером ставила на прикроватный столик стакан свежей воды. Джей, хоть до сих пор и не очнулся, но выглядел гораздо лучше – лицо больше не прочерчивали черные линии сосудов, губы приобрели нормальный цвет.