Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 67)

Я поставила маленькое зеркальце так, чтобы видеть, что делает Робин. С его пальцев срывались серебряные искры и ниточки, которые кружились над кожей, то поднимаясь, то опускаясь, а ранки затягивались, как при ускоренной съемке.

– Это же не магия времени? – с сомнением спросила я.

– Она самая. Запрещена к использованию на живых объектах, за исключением случаев, когда требуется лечение. Применять с осторожностью на детях и пожилых людях, – процитировал Робин текст запретов Совета.

– Потому что дети повзрослеют, а пожилые люди могут умереть?

– Именно, – кивнул Робин.

Джей все это время смотрел на меня, прикусив костяшку указательного пальца.

– Робин, – окликнул он друга. – А ты не думаешь?..

Робин обернулся, и целую минуту они смотрели друг на друга, не моргая.

– А может, и да, – наконец, проговорил Робин, – попробуй.

– Рина, – обратился ко мне Джей, – ты знаешь, где драконий коготь?

– Я догадываюсь.

– Укажи место, – настойчиво сказал колдун.

Я задумалась, потом вспомнила монокль, который дал мне Сет. Было глупо искать камень в доме. Конечно, он был в тени мира, но только тогда, когда там был и Джей. Камень был в нем. Я поставила маленькое зеркало перед глазами и посмотрела на колдуна. Вокруг него пульсировала едва заметная красная аура вперемешку с мерцающими серебряными многоугольниками, но камня я не видела.

– Я вижу какие-то заплатки, – сообщила я.

– Ах, это, – отмахнулся Робин, – я специально налепил неуклюжее заклинание, чтобы сбить стража Совета с толку. Он у них не больно-то сообразительный, за это мы его и любим.

Робин усмехнулся, помахал рукой и серебряные многоугольники растворились.

– Звездочка, – тихо попросила я свою сай, – покажи мне камень.

Татуировка защекотала руку, зеркало перед глазами дернулось и на мгновение раздвоилось.

– Не понимаю…

Я чувствовала, что моя птица недовольна мной. Ну да, я не люблю думать, мы это уже выяснили! Но хотя бы подскажи! Зеркальце снова раздвоилось, теперь уже на несколько секунд. Второе зеркало? Ну ладно… Я сделала такую же систему, как в тюрьме, когда начала подозревать беловолосую девочку – одно зеркало на стол под углом, чтобы в нем отражался колдун, а второе рядом с ним. Птица потянула меня ко второму зеркалу… Вот он!

Джей резко вцепился руками в подлокотники так, что костяшки его пальцев побелели, и сжал зубы. Робин вскочил со стула и схватил друга за плечи, приговаривая:

– Тихо, тихо!

Сай испугалась и спряталась глубоко в линиях рисунка на моем плече. Я быстро стерла зеркала и вжалась в кресло. Джей закрыл глаза и тяжело дышал, с шумом выдыхая воздух. От его левого глаза по всей щеке и по виску потянулись черные линии сосудов.

– Убью ее… убью… – прорычал он не своим голосом.

Робин что-то шептал, уговаривал, и наконец руки колдуна расслабились, а сам он обессиленно откинулся в кресле. Он открыл глаза и смотрел в потолок, а чернота стремительно ползла по сосудам на шее вниз, к сердцу. Над его левой бровью и на скуле появились черные плоские наросты. Чешуя?..

Тот стишок, который мне рассказали мальчишки у школы… Сначала дракон обнимает, потом проникает в сердце, затем захватывает мысли, а там и душе конец.

– Третий… – прошептала я, – третий коготь должен проникать в сердце, разве не так?

– Не так, – огрызнулся колдун и снова закрыл глаза. – Все не так.

– Джей спрятал камень в отражении глаза, чтобы Совет не смог его найти, – сказал Робин.

– Сам поместил его себе в голову! – сказал Джей, и меня захлестнуло отчаянием, пробившимся сквозь всепоглощающую ярость.

И как я не замечала этого раньше? Наверное, была слишком занята своими горестями. А вдруг я сама и не была в таком уж отчаянии?.. Вдруг я просто не смогла отделить его чувства от своих?

Джей выпрямился в кресле, потер лицо и сказал:

– Еще раз.

– Это плохо кончится, – запротестовал Робин.

Джей проигнорировал его слова:

– Теперь не вызывай сай, дракон ее сожрет. И смотри внимательнее. Робин, держи меня, только без магии – он ее воспринимает как агрессию.

Робин встал позади Джея и положил ему руки на плечи. Я выставила зеркала, но сделала так, чтобы в них не отражалось ничего, кроме колдуна, сидящего в кресле – так было проще. Я осторожно подошла ближе ко второму зеркалу и начала разглядывать отражение. Колдун смотрел прямо на меня, но я понимала, что он меня не видит, как не видит и сами зеркала. Вот он, окруженный красной дымкой, сверкающий камень в форме капли, созданный из сотни алых бабочек – прямо в глазу. От него тянутся вниз извилистые черные отростки, словно корни, захватывая шею, плечи и руки. Два самых толстых обхватили ребра, а с концов их свисают, словно плоды, каплеобразные узлы. Третий тянется к груди, прямо сейчас, на моих глазах, формируя новое уплотнение у горла и отращивая тонкие веточки.

– Значит, не нужно пяти камней? – догадалась я. – Один копирует себя?

– Правильно, – ответил Робин, – это в природе миров, как я тебе рассказывал. Драконий коготь, зацепившись за носителя, начинает создавать свои копии. Пяти достаточно, чтобы захватить тело и создать полноценное существо.

– Джей, – я впервые обратилась к колдуну по имени, – что я могу сделать?

– Вынуть его, – прохрипел он, глядя перед собой. – Прямо сейчас.

– Джей! – воскликнул Робин. – А если не выйдет? Дай мне хотя бы подтянуть отряд к дому!

– Поздно. Он почувствовал опасность, ускорился и…

Каждое слово давалось колдуну с таким трудом, что я продолжила:

– Он тянется к сердцу.

– Или сейчас, или… – выдохнул Джей и вдруг растянул почерневшие губы в кривой усмешке: – Меня даже убить нельзя – дракон хорошо защищает свое будущее тело.

И Робин сдался. Я сбегала в кладовку и принесла веревки, которыми он привязал Джея к креслу – это должно было удержать дракона хотя бы на пару минут.

– И последнее. Робин, если получится, но не совсем… Найди проводника и отправь Рину домой.

Я вздрагивала от накрывавших меня волн ярости. Сосредоточься, Екатерина, твои руки не должны дрожать. Но как сосредоточиться, если я за пару суток съела только склизкий холодный комок тюремной каши? И было это много часов назад, еще до суда и ритуала, а теперь мне пришлось демонстрировать, как работают зеркала, и я так устала… А я всего-то навсего маленькая потерянная птичка! За что мне все эти ужасы! Губы задрожали, а в уголках глаз образовались слезинки.

Я потрясла головой и приказала голосу в моей голове заткнуться и никогда больше не появляться. Если бы маленькая птичка столько не ныла, может, она бы и не влипла в эти ужасы. Голос исчез. Я подошла вплотную к зеркалу и протянула руку к лицу колдуна. Черные ветви ощетинились и в секунду покрылись шипами, а колдун дернулся в кресле и издал такой крик, что у меня все похолодело внутри, а сердце кольнуло отголоском его боли. Колючки множились, но я, сжав губы, сунула руку в самую гущу ветвей и дотянулась до камня. Моя ладонь прошла через голову Джея, как будто его там и не было, и пальцы сомкнулись на горячей поверхности камня. Это был единственный существующий предмет среди отражений. Но и его черные отростки были не менее материальны. Моя рука оказалась в ловушке, шипы росли и пронзали кожу. Свободной рукой я схватилась за дымчатый контур, потянулась наружу и взвыла от боли.

Черт возьми, тупая ты курица! Ведь все это отражения, которые ты сама создала! Надо просто их убрать и… Главное, чтобы мне не отрезало руку, промелькнула мысль, но я прогнала ее и стерла зеркала.

Рука была на месте, но из зеркала кроме драконьего когтя я вытащила черные ветви, намертво вцепившиеся в мое предплечье. Они вдруг дернулись и направили на меня свои кончики, качающиеся, словно змеиные головы. Я взвизгнула и затрясла рукой, и они начали отваливаться рваными кусками и испарялись красным туманом, не успевая достигнуть пола. У моих ног сгустилось алое марево и растаяло в мгновение ока.

Тело Джея безвольно повисло на веревках, и я, прижав окровавленную руку с камнем к груди, подбежала к креслу.

– Он жив, – сказал Робин, склонившись над Джеем.

Я знала. Я боялась представить, что чувствует ученик во время смерти учителя. Робин сделал движение рукой, веревки упали, а Джей завалился на бок. Робин перехватил его и аккуратно уложил на пол, проверил пульс, прижал ухо к груди, потом прочертил в воздухе окошко и долго смотрел через него. Лицо Джея все так же было покрыто сеткой темных сосудов, губы оставались черными, но чешуйки отвалились и растаяли алым туманом.

Камень пульсировал в моей руке. Я закрыла глаза. Легкое дуновение ветра, белые стволы деревьев и земля, устланная мхом. Шелест сотен крылышек, шуршание, шорох и свистящий, но такой заманчивый шепот: «Другая жизнь». Ты забудешь только то, что не хочешь вспоминать. Я подарю тебе легкость, радость, полет. Счастье. Мы будем лететь вместе.

Я начала покачиваться в такт ритму, и мне стало так спокойно, что я вздрогнула, когда надо мной раздался голос Робина:

– Сюда.

Он держал передо мной большую стеклянную банку. Я протянула руку и разжала пальцы, чувствуя себя так, как будто собственноручно оторвала кусок души. Но стоило только Робину закрыть крышку и запечатать банку заклинанием, как это ощущение пропало.

– Они тебе что угодно наобещают, только бы заполучить тело.

– А нельзя его разбить?