Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 70)
Хватит, хватит ныть, Рина! Остается так мало времени, а ты только и делаешь, что пропадаешь внутри своей головы. Потонуть в жалости к себе ты успеешь и дома. Ведь город и правда прекрасен! Не зря Джей так любит его. Может, это его любовь к городу передалась мне по связи, или я, исходив с письмами все улицы и переулки, сама незаметно попала под очарование старой столицы.
Ту же вату я набила в голову и притворилась, что я на той весенней экскурсии, когда мне было интересно просто ходить и смотреть по сторонам. Конечно, я знала, что притворяюсь, но вата в голове не позволяла особо задумываться.
Книжный салон господина Туана. Я вытянула руку и нажала на кнопку воображаемого фотоаппарата: щелк! Здесь вы найдете редкие издания, но не заговаривайте с посетителями – рискуете попасть в дурную компанию. Громадный замок со смотровой площадкой. Ну, это стандартный туристический вид, не стоит кадра. Купите лучше магнитик. А туда вообще смотреть не надо, это здание тюрьмы. Вот статуя, изображающая лошадь, наклонившую голову к траве, и прилегшего рядом путника. «Путник усталый, ты сбился с пути…» – где я это слышала? Может быть, одна из считалочек? Неважно. Щелк! Старый рынок. Всевозможная экзотика, но никаких крылышек фей и корней мандрагоры – это все сказочки. Щелк!
Сказочки, считалочки… Столько всего интересного, что так и останется лишь названиями и обрывками фраз в моей голове. И кто знает, не растают ли они, как неспокойные предрассветные сны, окутанные мхом и туманами, когда Джей разорвет связь и я забуду язык? Сказки трех сестер про превращения, книга о неразумных тварях – вот я уже и правильное название забыла! Зеленая владычица, жуткая птица с руками и даже те тигры из Дома всех богов…
День давно перевалил за середину. Погода стояла приятная, теплая, и я была в том самом простом холщовом платье, которое отдала мне Элла. Я подвязала его поясом, но оно все равно сидело на мне мешком. Я отбросила свой воображаемый фотоаппарат и поспешила в лавку господина Руты.
– Элла! Элла! – закричал Рута, высунувшись из лабиринта книжных полок.
– Да что ты раскричался! – Элла с подносом выскочила из двери сбоку. – Уже несу! Ой!
Элла, чей наряд из шаровар и кофты желтого цвета был настолько ярким, что чуть не светился в полумраке лавки, опасно поставила поднос на край прилавка, где уже теснились шкатулка с кассой и стопки документов, обняла меня и долго не отпускала.
Я совсем смутилась и не знала, что сказать. Неужели по мне скучали?
– Прилетела птичка-то, Рута!
– А что я говорил? – Рута с довольным видом приглаживал топорщащиеся усы, бороду и гриву волос.
– Ты чего только не говорил, даже когда можно было и помолчать, – нравоучительно заметила Элла. – Смотри-ка, и платье тебе идет! Вот, держи поднос. Помнишь, где столик стоит? А я пока за чашкой сбегаю.
Я протиснулась между полками к островку столика, окруженного тремя креслами. Книги были составлены на пол.
– Вовремя ты, – Рута схватил из тарелки печенюшку и поспешно проглотил, пока жена не видит. – Мы как раз закрываемся – посетителей сегодня мало, отчего не устроить себе ранний отдых.
Только он смахнул крошки с усов, как появилась Элла, сунула мне чашку в руки и сразу схватила чайник.
– Подставляй! А мы волновались. Печенюшки с мятой и лимоном, бери, бери, похудела-то как!
Я не могла больше притворяться, что не замечаю их беспокойство, и с удивлением спросила:
– А что случилось?
Рута с Эллой переглянулись.
– Во всех газетах, – пробормотал мужчина, потянулся куда-то под стол и извлек мятый газетный лист.
– Да она читать не умеет! – махнула на него Элла. – Ну, заговор…
Я непонимающе помотала головой, но уже начала догадываться. Неужели все знают?
– Революционеры, – хмыкнул Рута и стащил печенюшку. – И разжигание конфликта с горцами, и нового короля им подавай, и вроде как ученица господина ан-Тарина вступила в их ряды.
– Ну хватит, Рута, все сплетни пересказал! – шикнула на мужа Элла, увидев, как я изменилась в лице. – Мало ли, что напишут! А раз девочка все еще тут, у господина колдуна, то все неправда. Ты же все у него?
– Ненадолго…
– Что, выгнал? – ахнула Элла.
– Да нет, я сама хотела, – понуро ответила я.
– Что же, попрощаться зашла? – спросил Рута и потянулся к тарелке.
Элла шлепнула его по руке и передвинула печенюшки поближе ко мне. Они были кисло-сладкие, рассыпчатые и таяли на языке, оставляя свежий мятный привкус.
– Я еще пару месяцев тут побуду. Я вот что хотела… Сказки.
– Сказки? – удивилась Элла.
– Да, сказки трех сестер. Я очень хотела их прочитать, но не могу. Я думала, может, вы мне вслух почитаете? Я бы приходила раз в неделю…
– Да приходи хоть каждый день! – воскликнула Элла. – Сейчас и начнем.
Рута важно кивнул и, пока жена бегала за книгами, сунул в рот сразу три печенья и подмигнул мне. Я улыбнулась.
Элла вернулась со стопкой книг.
– Ну что, какую читать первой? Тут у меня не только три сестры.
– А вот Лис – он же не сказочный? – поинтересовалась я.
– Естественно! – ответил Рута. – Дед мой лично с ним общался!
– Ну конечно, – саркастически произнесла Элла, разливая новую порцию чая.
– А я думала, что лис – подросток, – вклинилась я в препирательства парочки.
– То-то и оно, – ответил Рута. – Дед так рассказывал: как-то стал колдун играть в шахматы со Временем, да заявил, что будет жить вечно. Время и говорит – если выиграешь, то само тебе помогу, а проиграешь – до вечера не доживешь. Колдун согласился, ведь он был лучшим игроком во всех мирах. А Время его возьми да и обмани! Ему-то что ход вперед, что ход назад, что сегодня, что вчера – на то оно и Время. И начало оно забирать у колдуна час за часом, год за годом. Да не по порядку! Позабавиться решило. То девятнадцатый год заберет, то сорок третий, то второй. Вот юноша стоит перед ним, вот старик, а вот младенец лежит. Думает колдун – что делать? Вечер близится, годы уходят! И как только он вновь стал мальчиком, ожили все его тогдашние воспоминания! Вспомнил он присказку, что Время души в лисах не чает, хитрых, как оно само. Минуты не прошло – стоит уже взрослый мужчина, который у лучших колдунов учился. Только бы успеть! – думает. И тут же оборачивается лисом! Время так и встало. А колдун ему говорит: обратно не превращусь, пока не выполнишь, что обещало. Выиграло ты нечестно, так давай мне вечную жизнь. Делать нечего – не поднимается у Времени рука на лиса, пускай он и оборотень, а не настоящий зверь. Подарило оно ему особенный город, куда Времени вход заказан. Но годы не вернуло. Так и ходит по свету Король-лис, то в виде мальчика, то в виде лиса. Может и стариком обернуться, а может мужчиной средних лет с огненно-рыжей бородой. А кто в его город попадет – больше оттуда не выберется, потому как не захочет – ведь это лучшее место во всех мирах. Но и Лис пускает в свое маленькое королевство только избранных.
– Ох уж эти сказочки! – махнула рукой Элла, дождавшись, когда Рута закончит. – Красиво, нечего сказать, только кто это со Временем в шахматы играть будет. Даже если Лис есть, то это очередной зарвавшийся колдун. Сколько их таких, кто полез в древнюю магию и получил по носу! И вообще Королю-лису повезло, мог бы так и застрять в лисьей шкуре.
– До первого охотника, – добавил Рута.
Похоже, он и сам не верил в сказку про Время.
Три дня подряд я ходила к Элле, и она читала мне сказки. Мы садились рядом, и она водила пальцем по строке, чтобы я могла соотносить написание слов с их звучанием. Раньше мне не приходилось учить буквы языка, на котором я уже умела говорить. Дома всегда ждал заботливо приготовленный Мэг ужин, после которого меня клонило в сон. Я забиралась в постель, доставала блокнот и ручку и записывала сказки. Я попыталась нарисовать рыжего мальчишку и лиса, но рисунок получился такой жалкий, что я перечеркнула его.
На четвертый день я прибежала в книжную лавку пораньше, потому что Элла пообещала приготовить на обед традиционную равнинную запеканку с розмарином и сушеным инжиром, рецепт которой ей прислала дочка. После этого она прочитала мне сказку про мертвую флейту и путника, сбившегося с пути, а потом отпаивала чаем, потому что из меня опять полились слезы. Я вспомнила, что слышала это название от старичка Габи, да и сказка была совсем не веселой. Я ненавидела свой дурацкий организм за то, что у него вечно слетал вентиль с крана, и пообещала себе: что бы ни случилось, больше я не пророню ни слезинки.
В тот же день мне представилась возможность проверить свое обещание на прочность. Я все еще была в лавке – листала книги с картинками и сквозь полки разглядывала посетителей. Мне попался рисунок, на котором женщина в длинном платье стояла на вершине горы, а от ее ладони тянулась лента, переходящая в дорогу. По дороге скакали навстречу друг другу два вооруженных всадника. На втором плане над еловым лесом кружила стая воронов. В тот момент, когда я разглядела, что между деревьями кто-то прячется, меня настиг комариный звон в ушах. Я уже давненько не слышала его – будильник Джей отключил. Поставив книгу на место, я поспешила домой.
Колдун нетерпеливо мерил шагами садовую дорожку. Только я миновала калитку, как меня догнал Робин, запыхавшийся, с красными пятнами на щеках. При этом выражение лица у него было отсутствующее.