Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 35)

Стоп, Екатерина. Я остановилась. Я и не заметила, как почти дошла до Рыбного моста. Тропинка шла вдоль берега между зарослей камыша и неухоженных кустов, среди которых местами были расставлены покосившиеся лавочки. За ними берег резко поднимался вверх, к дороге, а дальше выстроились рядами невысокие дома.

Я стряхнула с лавочки грязь и села, задумавшись. Получается, он решил меня на несколько минут обезвредить. Противоядие у него было готово. Ведь если бы он сразу схватил Лору, я могла ему помешать. Например, броситься на улицу за помощью, тогда бы ему никакой Робин не помог избежать последствий. Не уверена, что я бы от ужаса не встала столбом посреди библиотеки, но и колдун не мог быть уверен, что я не стану действовать. Вдруг бы мы вдвоем с ним справились?..

Снова пришлось помотать головой, и виски пронзила боль. Вот так, тетушка, твой неудавшийся проект по превращению воробья в леди сидит на старой лавке в камышах и гадает, удалось бы убийство или нет.

Я пошла дальше и вскоре вышла на разбитую дорогу, упирающуюся в Рыбный мост. Здесь было грязно после дождя, в глубоких колеях еще не высохли лужи. Пахло болотом и лошадиным навозом. Меня замутило. Мимо, буксуя в грязи, проехала повозка, и я едва успела увернуться от брызг. Возница хохотнул и щелкнул в воздухе кнутом, чтобы лошадь прибавила шаг.

Мост был исполосован грязными следами колес. Справа черные тучи размывали столбами дождя далекие горы на горизонте. Слева красовался в лучах солнца замок, зеленели деревья на склонах холма, блеск крыш и шпилей старого города слепил глаза. В небольшой гавани у моста толпились лодки, рынок был полон людей. Назло всему, я пошла туда, откуда порыв ветра принес почти невыносимый запах рыбы.

Это было неудачное решение. Пускай на рынке было не так грязно, как я себе вообразила, но уровень шума был в сотню раз выше, чем в других уголках города. Орали продавцы. Перекрикивая друг друга, торговались покупатели. Чайки галдели и бегали под ногами, ссорились за кусок украденной у зазевавшегося торговца жареной рыбы, от запаха которой слезились глаза. Из-под полосатого навеса валил пар. Повар зачерпывал бумажным кульком из огромной сковороды позолоченных кипящим маслом рыбешек, его помощница разливала пенное пиво. За высокими столиками собрались рыбаки, у них под ногами требовательно орал плешивый кот. Кто-то кинул ему обглоданный рыбий скелетик.

Прижав рукав к носу, я нырнула между палатками и оказалась в узком пространстве между стен домов. Перепрыгивая через мусор, я протиснулась на улицу. Здесь все пропиталось рыбным запахом. Я взяла левее, чтобы выйти к Элле, но однообразные улочки никак не заканчивались. Мною овладело такое отчаяние, которого я раньше не знала. Оказавшись посреди очередной серой, непримечательной улицы, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Головная боль ритмично ударяет в виски, кровь шумит в ушах, грудную клетку сдавило. Мне не выбраться отсюда. Как глупо было рассказывать себе сказки о возвращении домой. Нет больше никакого дома. Я шумно вдохнула воздух – вот она, реальность. Не там, в воспоминаниях о доме, не в выдуманных историях по ту сторону экрана, а здесь, во влажном рыбном воздухе, первых каплях дождя и неровных камнях мостовой.

Кто-то толкнул меня по ноге, и я открыла глаза. Об мои джинсы терлась черная кошка разбойничьего вида. Она почти беззвучно мяукнула и медленно пошла по улице, оглядываясь и словно приглашая меня следовать за ней. Хорошо, магический мир, я буду играть по твоим правилам.

Как ни странно, кошка не привела меня к избушке на курьих ножках или пряничному домику, а оставила на берегу Эллы. Я и глазом моргнуть не успела, как она скрылась за углом, но не стала преследовать ее дальше. Неподалеку была лавка Руты, но мне казалось, что стоит мне увидеть продавца книг и его жену, как я расплачусь и расскажу им все. И кто знает, что со мной сделает колдун, прежде чем его схватит Совет.

На знакомых улицах было спокойнее, и отчаяние больше не распирало грудь, собравшись комком в районе солнечного сплетения. Я вышла к Дому всех богов, молча обошла брата Аида, бросившегося было навстречу с листовками, и направилась к Старому рынку, который как раз открылся. Он и правда выглядел иначе, чем остальные рынки. Даже навесы над столами выглядели богаче – тяжелая ткань густых оттенков оранжевого, бордового, изумрудного, пурпурного цветов была украшена кисточками на концах. Я вдохнула запах специй, непривычный и острый. С краю примостились столики со знакомыми фруктами и овощами, в основном же на прилавках лежали экзотические фрукты, корешки, смеси трав. Стойка с разноцветными порошками и жидкостями в маленьких скляночках заставила мою кожу покрыться мурашками.

Ветер пригнал тучи с гор, и они накрыли город темным покрывалом, окутали душным воздухом. Редкие, но крупные капли дождя ударялись о ткань навесов. На меня навалилась смертельная усталость. В кармане оставалась мелочь, и в чайной палатке я ткнула наугад в один из пузатых чайников, покрытых яркими геометрическими узорами. Я наблюдала, как на дно чашки оседают случайно попавшие через сеточку лепестки. Чай янтарного цвета пах мятой и чем-то похожим на манго. Кисло-сладкие нотки переплетались с травянистым вкусом, оставляя фруктовое послевкусие.

Когда я добралась до дома, капли падали чаще, но все еще не были полноценным дождем. Над холмами сверкали зарницы, пытаясь разогнать рано упавшие на город сумерки. Я задержалась у калитки и положила руку на лапу льву. Колдун был в библиотеке. Я отмахнулась от его чувств – мне хватало своих, почти бегом добралась до входа и прошмыгнула в свою комнату. Не раздеваясь, я легла на кровать, сохранившую навязчивый аромат роз. Пришлось скинуть покрывало на пол. Комната осветилась молнией, протрещал гром, и на город обрушился ливень.

Я уже поняла, что утренний комариный писк – как будильник, настроен на одно время и будет зудеть, пока я не выйду из комнаты. Может быть, просто остаться лежать вот так, не двигаясь, не думая, не вспоминая? План был хороший, но мое тело, измученное вчерашним хождением по лабиринтам улиц, требовало заботы. К тому моменту, как я вышла из душа, комариный писк заполнил собой все пространство внутри моей черепной коробки, и ему вторил бурчанием пустой желудок.

В холодильнике не было ничего, кроме творога, который принесла Лора, и пары яиц. Творог даже показался вкусным. Я злилась на себя за то, что вчерашних решительных настроений как не бывало. Наверху, в библиотеке, пульсировал комок раздражения и злости, и я опасалась дать ему лишний повод, чтобы все это не обрушилось на меня.

Я налила в сковородку масло, разбила яйца прямо о бортик и отстраненно отметила, что получилось не уронить ни одной скорлупки в яичницу и не пролить ничего на стол. Впрочем, яичница от этого лучше не стала. Она все не хотела готовиться, и я повозила лопаткой в сковородке. Получилось месиво, которое я соскребла на тарелку. Приятного аппетита, господин колдун. Взяв из шкатулки деньги и прихватив корзинку, я поспешила покинуть дом, чтобы не встретиться с колдуном. Я не хотела его видеть.

Я долго не могла заставить себя подойти к палатке с соломенными фигурками, хотя уже давно купила все, что нужно, кинула голубям у фонтана крошек, третий раз прошла мимо стола с зеленью и под вопросительным взглядом торговки была вынуждена купить укроп.

Наконец, я решилась. Не кружить же здесь до закрытия рынка. Усатый дядя сматывал кого-то из соломы, насвистывая простенькую мелодию. Бусинки на концах усов покачивались в такт.

Я нерешительно потопталась у прилавка и спросила:

– А где Лора? – и тут же, опередив тетушкин голос в голове, добавила: – Здравствуйте.

Усач сначала прищурился, как будто не узнавая, а потом протянул:

– А-а-а, подружка! Что, не сказала тебе Лора?

Я помотала головой. Усач подозвал меня, и я, протиснувшись через узкий проход между прилавками, села рядом с ним на место, где обычно сидела Лора. После каждого предложения он делал короткую паузу и начинал следующее с короткого полувздоха, словно наматывая новый слой на рассказ.

– Вчера прибегает радостная, говорит, дядюшка, я решилась! Я удивился, ведь мы утром повздорили из-за ее планов. Спрашиваю осторожно, на что, говорю, решилась? А она – извини, дядюшка, бросаю тебя, поеду к отцу жить, он давно зовет. А маму, говорит, и тебя буду навещать иногда. А у отца ее, брата моей жены, домик у моря, жена молодая и сынишка растет. Лора раньше им мешать не хотела, разрывалась между тремя домами. Матери она вроде и не в тягость, но у нее трое малышей, да еще и двое мужниных, нет свободной секунды, чтобы время уделить старшей дочери. А у меня Лили и Тимо подрастают, Лили давно просится мне помогать, вот и пришел, значит, ее черед… Я Лоре говорю, как же твоя работа, милая? А она смотрит на меня, смеется: какая еще работа, дядюшка! У меня от сердца отлегло – значит, ушла она от колдуна. Ушла?

Мужчина строго посмотрел на меня, чтобы я подтвердила его догадку. Я неопределенно качнула головой и соображала, что бы соврать. Возможность взять паузу мне предоставил грустный долговязый мужчина, который уже некоторое время вертел в руках то одну, то другую соломенную фигурку.