Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 37)

Я отломила еще ветку ивы и оборвала листья, кроме нескольких наверху, оставила две веточки по краям, как руки, а потом отломила верхушку. Вот так, и никаких лишних воспоминаний. Стоит только надоесть колдуну, как он залезет тебе в голову, покопается там и вырежет все лишнее, а ты проснешься счастливой и побежишь менять свою жизнь к лучшему. Только ты ли проснешься? Каждое, даже самое скучное воспоминание принадлежит человеку. Каждая секунда важна. Что же говорить о месяце, о двух?

Сегодня мне не удалось поиграть с веточками и побродить по берегу. Комариный писк вернулся, а я, хоть и решила игнорировать его до последнего, долго выносить нарастающий шум не смогла.

Оба колдуна были на кухне. Робин ходил туда-сюда и что-то тихо монотонно говорил, Джей сидел за столом, сгорбившись и обхватив голову руками. Я зашла и, не глядя на них, стала раскладывать покупки по полкам. На плите стояла грязная сковородка, а рядом – тарелка. Мне стоило огромного труда притворяться, что я одна на кухне. Я прошествовала к раковине, делая вид, что на меня не обращены две пары глаз.

– Рина, сядь, – голос Джея звучал так, как будто он предпочел бы ничего не говорить. – Робин приготовил речь.

Я махнула запиской, выключая воду, медленно вытерла руки, отодвинула стул от стола и села.

Джей смотрел вниз, сжав губы. Робин сел напротив меня.

– Послушай, ничего страшного не произошло. Так всем лучше. Представь себе, что Лора оказалась бы в тюрьме, а через несколько лет вышла бы, озлобленная, без целей в жизни, кроме одной – совершить то, что не удалось. Я сам виноват, был так занят делами, что и не подумал проверить, кто она. У нас не было выбора.

В голову вдруг ударила кровь, и я сразу, без предисловий, начала кричать:

– Не было выбора? Не было?! – я давилась слезами. – Всегда есть выбор! С Лизой тоже не было выбора?!

Джей резко выпрямился, черты его лица как будто одеревенели. Он ударил ладонью по столу и встал. Я вжалась в стул, поняв, что ляпнула лишнее. Он подошел, склонился надо мной, обдав облаком пыльного запаха, и тихо, с яростью произнес:

– Если ты думаешь, что вернешься домой с полным набором воспоминаний, то очень ошибаешься.

Он вышел из кухни, поднялся по лестнице и хлопнул дверью библиотеки. Я смотрела в воздух перед собой.

– Она сама его попросила.

Я перевела взгляд на Робина.

– Лиза. Она попросила Джея стереть ей воспоминания, – повторил Робин и сложил перед собой руки, как школьник за партой.

– Почему? – спросила я, но, кажется, уже сама догадалась.

– Потому что не могла выбрать. Без дочери не могла, а муж бы не отдал ее. И без… без Джея тоже не могла.

– И он, что же, согласился? Как?

Робин нашел на столе какую-то крошку и сбросил на пол, потом грустно улыбнулся и ответил:

– Вырастешь – поймешь.

Мы помолчали. Наконец, Робин сказал, что ему нужно идти.

– Работы много, нехорошие дела творятся.

– Подожди, Робин, – меня волновал еще один вопрос, – ведь он дал мне выпить отравленный кофе! У него и тут не было выбора?

Робин тяжело вздохнул.

– Хотел удостовериться, что ты не знала.

– Я… Я ни при чем, – я запнулась, – я бы не стала…

– Знаю, – вновь вздохнул Робин.

Он ушел. Мысли никак не унимались, скакали с одного на другое, на доли секунды формируясь в обрывки фраз и разлетаясь вновь. Я бы не стала?

Если сначала Джей был просто помехой на пути к дому, то теперь я взглянула на него другими глазами. Раньше это было похоже на мутный предрассветный сон, который вот-вот разгонят первые лучи солнца, на игру, где он кидал в меня мячик, а я отклонялась и пряталась. Я была погружена в свои мысли, вспоминала дом и представляла, как вернусь обратно. Теперь меня рывком вытащили наружу, и окружающий мир оказался колючим, многогранным и очень реальным.

Джей перестал быть персонажем фильма, который волшебным образом вмешался в мою жизнь и так же должен был ее покинуть. Он был настоящим и опасным. У него было прошлое, не эфемерное, не придуманное, как у героев в кино, а реальное, повлиявшее на жизни других людей.

Если раньше я раздражалась от его голоса, старалась избегать колдуна в доме и подольше бродить по городу, выполняя поручения, игнорировала его вопросы и не задавала свои, то теперь я просто боялась.

До этого он представлялся мне злой силой, которую можно остановить, ведь Совет поймал его и посадил в зеркало. Теперь же я осознала, что у него был Робин, этот добрый приветливый человек, наделенный достаточной властью, чтобы покрывать новые преступления своего друга. Робин. Заботливый, сочувствующий, всегда приходящий на помощь. «Я служу городу», – сказал он, и я не понимала. Лучшей помощью городу было бы отправить его друга обратно в зеркальную ссылку.

Я не считала, что Лора права, однако в моем представлении она была чуть более права, чем оба колдуна. Тем не менее я все равно не могла злиться на Робина. Было в нем что-то, заставлявшее доверять ему. Может, и правда следы той мальчишеской магии, а может его искреннее желание помочь.

По утрам я оттирала мох с каменной львиной шкуры. Мне не хотелось больше жаловаться львам на жизнь. Они тоже были частью этого нового опасного мира, который не хотел выпускать меня из своих цепких лап.

Джей молча съедал все плоды моих кулинарных подвигов. Он стал есть гораздо больше, и мне приходилось каждый день на рынке забивать корзинку под завязку. Я набирала побольше хлеба и сыра, который исчезал в тот же день, и готовила утром и завтрак, и обед, чтобы разделаться с готовкой до следующего дня.

На столике в коридоре меня всегда ждала стопка книг и листок с заданиями, и я была бы рада уйти в город и бродить там до темноты, которая наступала все позже. Но я не могла позволить себе этого. Я боялась злить колдуна, который стал еще более угрюмым и раздражительным. Я списала это на то, что он готовится к встрече со своим учителем – она должна была состояться на днях. Не мог же Джей до сих пор злиться из-за истории с Лорой! Даже я уже почти перестала о ней думать. Я не понимала, зачем ему встречаться со старым колдуном, если даже мысль об этом настолько выводит его из себя. Робин попытался объяснить, что их связь учитель-ученик не была правильно разорвана, потому что когда Джея судили, Тин сбежал из города, испугавшись, что ему тоже достанется от Совета. Формально Джей все еще был связан с ним, хотя ни какой передачи силы и чувстве местонахождения быть уже не может. Робину повезло, если так можно сказать о начале войны – тогда король особым приказом освободил всех желавших идти воевать молодых людей от ученичества, и их учителю, колдуну Тину, не оставалось другого выбора, как отпустить Робина и оставшихся своих учеников, которые были рады убежать куда угодно от старого брюзжащего обманщика.

Робин рассказал, что это в древности, задолго до разрушения мира, когда магия была другой, опасной, не нынешней бытовой игрой с записками, а серьезным делом жизни, колдун не отпускал ученика, пока не был уверен в его готовности служить магии и только магии. Были и те, кто сохранял ученичество до самой старости, ведь, по сути, когда ученик взрослеет, занимается собственными исследованиями и изучает другие миры, ученичество становится партнерскими отношениями, где оба колдуна могут многому научиться друг у друга. Жаль, говорил Робин, но сейчас все проще – тот же Тин набирал по двадцать, тридцать мальчишек, таких, от которых отказались другие учителя. Не самых сообразительных, взбалмошных, без особого таланта, со слабым чувством магии, или таких, как Джей и Робин – слишком взрослых. Зачастую родители и сами были рады избавиться от сына: формально ребенок пристроен в ученики, а не болтается на улицах в сомнительной компании. Были и колдуньи, которые брали на воспитание только девочек по такому же принципу. Взаимовыгодное сотрудничество: дети под присмотром, а колдун, даже слабый, получает достаточно энергии, чтобы творить заклинания. Кроме того, существуют усиливающие амулеты, когда и ученик, и учитель изначально не обладают большими способностями в магии. Я вспомнила о шкатулке с сокровищами в гостинице у сай.

– Это немного другое, – откликнулся Робин, занятый переписыванием закорючек со стены дома в блокнот.

Я случайно встретила его на улице, когда шла от Туана, который передал мне новое письмо, касавшееся все той же книги из первого списка. Я направлялась в торговый район, чтобы пополнить истощившиеся запасы записок. Робин занимался скучными полицейско-инспекторскими делами, поэтому мое общество было ему в радость, хоть я и вновь принялась надоедать ему расспросами об амулетах.

– Такой, который сай тебе отдала. Они не накапливают энергию, а помогают учителю и ученику лучше чувствовать друг друга и пользоваться силой. У слабых колдунов иногда даже отсутствует чувство местонахождения друг друга. Твой амулет забирал силу для перемещений у колдуна. Скорее всего, амулет у него украли, и он долго лежал без дела. А те, что ты говоришь, в шкатулке – это не амулеты, это накопители энергии. Они одноразовые.

– Понятно, как батарейки, – сказала я.

Пришлось объяснять Робину, что это такое. Получалось непонятно, я придумывала все новые и новые примеры, только больше запутывая и колдуна, и саму себя. На самом деле я оттягивала момент возвращения домой. Сегодня должна была состояться встреча Джея с Тином. Я спросила Робина, не хочет ли он повидать своего старого учителя.