Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 13)

Робин закрыл омлет крышкой и, пока тот шипел и ворчал, стал выпытывать у меня рецепт пиццы.

– Я забежал в полицейский участок пораньше, отметился, а потом сразу к вам. Не успел позавтракать. А когда я голодный, очень люблю поговорить про еду.

Оказалось, что рис у них тоже есть, но заворачивать его в водоросли и засовывать внутрь рыбу и овощи никто не додумался. Зато здесь были булочки, похожие на пиццу. Тесто обмазывают томатной пастой, в середине делают углубление и кладут сыр и помидоры, иногда мясо, а потом готовят в печи.

Джей есть отказался, оставшись сидеть на веранде. Сказал, что ему от запаха еды плохо, но принял у Робина яблоко, которое тот протянул ему через окно.

– Почему записки неспецифичны? – тихонько спросила я Робина, пока мы завтракали.

– А почему ты его не спросишь?

Хотела я сказать тетушкиным тоном, что неприлично отвечать вопросом на вопрос, но промолчала. Робин глянул на Джея, который перебрасывал яблоко из одной руки в другую и смотрел в заросли травы.

– Он не такой на самом деле, дай ему время.

Я сделала вид, что очень занята собиранием крошек на тарелке в кучку.

– Так почему записки неспецифичны? – повторила я, чтобы перевести тему.

– Ты доела? Дай-ка я покажу.

Я сбегала за коробочкой, которую оставила в комнате. Там я вспомнила про свою новую птичью татуировку, но мне не хотелось спрашивать даже Робина. Почему-то казалось важным, чтобы в этом мире у меня были свои секреты.

Я вернулась, и Робин взял записку для света. Вытянутой рукой он сделал широкую дугу. Свет зажегся и в коридоре, и на кухне. Робин подошел к двери, про которую я еще не успела узнать, и открыл ее. Там тоже горел свет. Это оказалась столовая, средних размеров комната со столом на восемь персон. Шторы были закрыты, посередине стола стояла ваза с увядшими розами – еще один привет от домохозяйки.

– Они просто включают и выключают свет, неважно, где.

– А в чем же проблема сделать записку для уборки мусора с пола? – так и не поняла я.

– Для этого нужно описать, что такое мусор. Что такое мусор?

– Ну, – я задумалась, – крошки, пыль, грязь с улицы… вот виноградины тоже!

– А теперь подумай, как это описать. Напишешь пыль или грязь – записка уберет только их, напишешь «остатки еды» – придется вынести еду из комнаты, потому что исчезнет все в зоне действия записки. А если станешь описывать подробно, какого размера остатки еды, что считать остатками, а что нет, то записка будет стоить столько же, сколько услуги уборщицы на неделю.

Я хотела спросить, какого цвета буквы относятся к нагреванию плиты, но решила, что это может быть расценено как проявление интереса к кулинарии.

– А что вы тут пьете? Ну, чай, кофе?

– Чаще всего чаи из трав и ягод. В городе есть чайные, я тебе потом покажу.

– А у нас не чайные, а кофейни! И еще кафе и кафетерии, – улыбнулась я.

– Кофе растет южнее, его экспортируют, так что это дорогое удовольствие. Но у Джея он должен быть, можем поискать.

Я оживилась. Кофе я люблю! Кофе и колу, но про колу спрашивать не имело смысла: даже если тут и есть подобный напиток, он точно не похож на настоящий.

Робин пошарил по полкам, извлек бумажный мешочек, открыл его и понюхал. Молотый кофе оказался свежим – ведь тут все застыло в том состоянии, в котором колдун оставил дом тринадцать лет назад.

– А как… – начала я, но тут Робин достал турку.

И тогда настал мой звездный час. Я оттеснила Робина от плиты, сама понюхала кофе и закрыла глаза от удовольствия. Замечательный! Сладковатый, средней обжарки, с цветочными нотками. Прикинула размер турки, насыпала три ложечки кофе с горкой, не глядя, протянула руку:

– Записку для воды.

Наполнила турку водой до узкого горлышка.

– Записку для плиты.

Слова на записке были написаны красными буквами. Какая же я хитрая! И спрашивать не пришлось!

Аромат кофе притянул Джея с веранды. Он положил надкусанное яблоко на стол. Робин принес из столовой три небольшие чашечки с узором из сине-зеленых листьев и золотых капелек. Когда поверхность заволновалась, я сняла турку с плиты и подождала, позволяя частичкам кофе осесть на дно. Я едва не забыла выключить плиту запиской и проворчала, что это небезопасная магия, но Робин ответил, что если на плиту ничего не ставить в течение нескольких минут, она сама выключится.

Я разлила кофе по чашкам.

– А говорила, что не умеешь готовить! – похвалил меня Робин.

Джей метнул на меня быстрый взгляд – значит, не слышал наш разговор.

– Это не готовить, – покраснела я.

С одной стороны, это было приятно, а с другой, я уже винила себя в том, что проявила что-то вроде заботы и продемонстрировала навыки обращения с посудой и плитой.

Булочки оказались все разные, с травкой наверху – со специями, с орешком – ореховая, а с ягодкой – без начинки, но сладкая. Джей зачарованно смотрел, как я поглощаю булочку за булочкой. Может, мне должно быть неловко от того, что тут человек страдает и давится одним кусочком яблока, да и тетушки голос нудил о том, что молодой леди нужно вставать из-за стола с легким чувством голода, но я демонстративно не останавливалась.

Робин предложил вывести меня в город, чтобы все показать, но Джей решил, что сегодня нужно привести в порядок сад.

Он поднялся и вышел, сказав напоследок, чтобы я помыла посуду и выходила на улицу. Робин ушел с ним. Я с облегчением вздохнула – булочки в меня уже не лезли.

В раковине лежали вчерашние ножи и вилки, я положила туда тарелки, сковородку, чашки и задумалась, что с этим делать. Под раковиной не оказалось ничего похожего на губки или мочалки. Я заткнула слив пробкой, налила горячую воду и встала над ней, как будто ждала, что посуда очистится сама собой. Частички молотого кофе лежали на дне, масло со сковородки плавало сверху грязным пятном, а по нему, словно яхты и корабли, рассекали поверхность кусочки помидоров и зеленого лука. Я уже несколько минут наблюдала воображаемый бой красных и зеленых пиратов, когда вернулся Джей. Конечно, он же знает, где я нахожусь. Наверное, почувствовал, что я уже несколько минут стою без движения. Он положил рядом с раковиной стопку полотенец, а в воду налил мутный белый раствор из стеклянной бутылки. Вода тут же вскипела радужными пузырями, и мой красно-зеленый флот был повержен. Запахло цветами. Масляное пятно в страхе разбежалось маленькими пятнышками к краям раковины. Колдун сунул мне в руки мочалку и очень медленно произнес, как будто всерьез начал сомневаться в моих умственных способностях:

– Давай так. Если ты чего-то не понимаешь – спроси.

Правило номер четыре, подсчитала я. Может, и правда в следующий раз спросить? И так, и так нагрубит. Вроде не такой уж он и страшный, как мне сначала показалось, просто грубый.

Помыв посуду, я кое-как распихала ее по полкам. Кроме красивых кофейных чашечек, их я отнесла в столовую. Там находился шкаф с целой витриной разнообразных тарелок и чашек, наверное, для гостей. Для чисто гипотетических гостей, потому что я бы на месте любого посетителя сбежала отсюда спустя пятнадцать минут. В столовой было сумрачно и недружелюбно, букет мертвых роз навел меня на мысль, что эту комнату забросили гораздо раньше, чем колдун заморозил дом.

В саду Джей срывал плети винограда со стены, Робин переворачивал большую каменную вазу, которая завалилась набок под натиском одичавших ветвей.

– Возьми садовые ножницы в кладовке и начинай стричь кусты, – сказал Джей.

– А что, нет никаких записок для сада? – без особой надежды спросила я.

– Есть садовые ножницы, – теряя терпение, рявкнул Джей.

– Записки неспецифичны, понятно, – недовольно прошептала я, направляясь в кладовку и надеясь, что колдун услышит и лопнет от злости всем на радость.

Ножницы были длиной с мою руку, тяжелые и тугие. Я прошлась вдоль дорожки, отрезая самые некрасивые и выступающие ветки.

– Может, по листочку отрывать будешь? – подал голос Джей от дома.

Может и буду! Разозлившись, я отрезала какой-то куст прямо у основания, и он завалился на дорожку, царапнув меня напоследок колючими ветками по щеке. Робин разобрался с вазой, нашел вторые ножницы и присоединился ко мне. Он с растениями не церемонился, и скоро проход к дому был чист.

Мы оттаскивали ветви на дорогу. Робин сказал, что проще всем скопом переместить их в лес. Я поинтересовалась, почему нельзя целые растения из сада отправить в лес, чтобы они там продолжали расти. Робин снова своим учительским тоном спросил меня, что такое дерево.

– Ну… ствол, ветки, листья… корни.

– Правильно, – почему-то обрадовался Робин, – корни. Куда ты их денешь? Каждое дерево нужно аккуратно извлекать и знать точное место в лесу, где ничто не растет, чтобы поместить туда корни. Магия не всегда эффективнее обычной физической работы.

То тут, то там в соседних домах мелькали любопытные лица соседей. У всех сразу тоже нашлись какие-то дела в саду. Многие решили, что в этот солнечный весенний день хорошо бы помыть окна, выходящие на дом колдуна. Мимо прошла, коротко поздоровавшись, женщина с собакой, напоминавшей смесь болонки и пуделя. Женщина была одета в яркие шаровары и узкую белую кофту, как противоположность костюму Робина, у которого был узкий низ и широкий верх.

В течение дня я заметила, что это отвечает местной моде – и мужчины, и женщины носили или шаровары в сочетании с узкими кофтами, или наоборот, узкие штаны и широкие блузы с пышными рукавами, как будто соблюдая баланс. Некоторые несли в руках плащи. Цвета были совершенно разнообразные, и яркие, контрастные, и приглушенные, землистые.