Яна Ветрова – Птичья Песня (страница 12)

– Я так рад тебя видеть, – сказали они почти одновременно и улыбнулись. Джей – натянув губы, а Робин – широко и лучисто, показав все свои белоснежные зубы.

Он по-дружески хлопнул меня по плечу и вышел в коридор, сказав, что провожать его не надо. Я подавила желание побежать за ним, чтобы он не оставлял меня наедине с Джеем.

Хлопнула входная дверь. Без Робина дом сжался и затих, и я, подчиняясь его настроению, тоже. Джей молчал и скептически разглядывал меня так, словно жалел, что не может завести вместо меня робота или на крайний случай умудренную опытом старую служанку, чтобы обойтись без объяснений, как тут что работает.

Колдун поднял плащ с пола и вышел в коридор. Я поспешила за ним, прихватив коробочку с записками.

– Дом покажу завтра, – сказал он и кивнул на коробочку, – с этим ты уже разобралась. Для света – оранжевые.

Я открыла коробочку и извлекла бумажку с оранжевыми буквами. Уже с лестницы он кинул:

– Я тебя разбужу.

Я кивнула ему в спину. Он включил свет на втором этаже взмахом руки и скрылся за поворотом. Ну, спокойной ночи, господин колдун, с внезапной злостью подумала я. Пить он отвык, есть отвык, говорить нормально тоже разучился. Или мне просто попался самый грубый в мире колдун? И почему меня не заколдовал Робин! С другой стороны, если бы он посидел тринадцать лет в зеркале, возможно, тоже вернулся бы не таким дружелюбным.

В комнате я помахала над лампой запиской, лампа зажглась и погасла. Понятно, махать надо один раз. Справившись со светом, я закрыла шторы, чтобы не налетели насекомые, и сообразила, что не спросила про постельное белье. Оно обнаружилось в комоде вместе с полотенцами и туалетным набором. Возможно, это была комната предполагаемой бывшей служанки или просто гостевая.

Я порылась в рюкзаке в поисках футболки, в которой можно спать. Я же весь день проходила в той самой майке, в которой спала в отеле. Рюкзак так и стоял призраком другого мира посреди комнаты, такой же чужой и нелепый в этом окружении, как и я.

Переодеваясь, я нащупала что-то в кармане джинсов. С удивлением я вытащила оттуда сложенную бумажку. Карандашный рисунок маленькой растрепанной птички, балансирующей на пшеничном колоске. Никакой это не воробей. Вот и хвост полосатый, как у той самой ринки на краю золотого поля, и ноги чуть длиннее, чем надо. Я сунула рисунок под подушку и удивилась своему хладнокровию. Вот я, маленькая растрепанная птичка, попала из своего родного золотого поля в самый центр заколдованного леса – и ничего, спокойна, как камень, холодна, как горный ручей.

Я махнула запиской с оранжевыми буквами, свет погас, и тогда я зарыдала.

Глава 3. Бытовая магия

Я проснулась от чувства, что надоедливый комар звенит над ухом. Не от звука, а именно от чувства. Не открывая глаз, я спрятала голову под подушку. Комариное чувство никуда не делось.

– Алина, тут комар, – пробормотала я.

Никто не ответил. Я открыла глаза и вспомнила, что я не дома и даже не в отеле. Я откинула подушку и потерла глаза, которые никак не хотели открываться после ночных слез. Села, потянулась, повертела головой туда-сюда, чтобы размять шею, и тут заметила смятую бумажку на кровати. Ну ты и птица-тупица, Екатерина! Додумалась положить рисунок под подушку! С досадой на саму себя я взяла листок, расправила его и не обнаружила на нем никакого рисунка с птичкой. Я повертела его, подошла к окну и зачем-то посмотрела на свет. Ни следа! Текст с пожеланием удачи немного смазался, но остался на месте, а обратная сторона листа была девственно чистой.

Что за фокусы? Я даже не могла понять, расстроена ли я больше, или раздражена. Срочно в номер! Загадочная пропажа птицы! Как-то двусмысленно, не находишь, Екатерина? Сработала ли магия, которую колдун применил к Алине, поддадутся ей ли родители и не станут меня искать? Я отмахнулась от невеселых мыслей. Рыдать удобнее по вечерам, когда никто не видит.

Чувство комара так и не уходило. Видимо, колдуны будят колдовскими методами, а не простым стуком в дверь. Ничего, пускай позвенит, я не такая раздражительная, как он. В ванной обнаружилось неудобство: нужно было как-то умудриться включить и выключить воду в душе, не намочив записку. Если махнуть ей далеко от душа, включалась вода в раковине. С другой стороны, если на бумагу попадет несколько капель, не испортится же из-за этого магия? В процессе оказалось, что даже если уронить записку прямо в душевой таз, то магия останется на месте.

Разобравшись, я встала под струю воды, которую специально сделала погорячее. Вода была очень чистая, как будто мягкая, пар быстро заполнил маленькую комнатку. Я намыливалась душистым мылом, когда увидела ее, пропавшую птичку.

– Вот черт, – только и смогла произнести я.

И как прикажете это понимать? Сначала пятно от клятвы, а теперь это. Ринка преспокойно устроилась вместе со своим пшеничным колоском у меня на левой руке чуть ниже плеча, занимая сантиметров десять в высоту. Каждая черточка была выведена четко, как на злосчастной записке. Сначала я понадеялась, что рисунок каким-то невообразимым образом отпечатался у меня на руке, пока я спала, и потерла его с мылом. Нет, никакой это не карандашный отпечаток. Это была вторая непрошеная татуировка за сутки.

Я кое-как заправила постель, а записку от интеллигентного старичка-художника скомкала и бросила в угол. Непонятно, то ли это с домом колдуна что-то не так, то ли этот старичок и сам был заезжим туристом-волшебником. Только вот зачем бы ему лепить мне татуировку на руку! Оставалось надеяться, это не очередная выкачивалка сил.

Мне не хотелось выходить, но комариный будильник в ушах стал невыносимым и почти материальным. Так недалеко и до черных, не серебристых, искорок в глазах. Я снова надела джинсы и вчерашнюю красную клетчатую рубашку, которая все еще пахла автобусом. Ну хорошо, Екатерина, сейчас ты выйдешь и скажешь ему, что ты свободная личность, и потребуешь немедленно показать тебе дорогу домой.

Стоило мне выйти в коридор, как звон прекратился. Джей вышел мне навстречу с кухни. Он то ли почистил свои коричневые штаны и черную рубашку от пыли, то ли у него был очень однообразный гардероб. Волосы хоть и были чистыми, забранными в хвост, но на них все равно словно оставался налет пыли. Лицо было все такое же уставшее, осунувшееся, с темными кругами под глазами, как будто он и не спал.

– Давай договоримся, – начал он, и я поняла, что вместо «доброго утра» мне сейчас зачитают правило номер три. – Если я тебя зову, ты сразу приходишь.

– Мне нужно было умыться.

– Полчаса?

– Я разбиралась, как все работает, – как-то жалко стала оправдываться я и расстроилась, что момент проявить твердость характера упущен.

– Я сейчас покажу, как все работает, – раздраженно сказал колдун.

Он открыл дверь под лестницей, которую я вчера не заметила. Там оказалась большая кладовка. Колдун вытащил метлу с ровными жесткими прутиками, совок и прямоугольное металлическое ведро и пошел на кухню.

– Вот так это работает!

Он смел крошки с пола в совок и ссыпал в ведро, затем протянул мне метлу:

– Вперед.

– А что, нет записок для уборки? – с надеждой спросила я.

– Записки неспецифичны, – непонятно буркнул Джей и налил себе воды из-под крана.

Все-таки тут была какая-то магия – мусор из ведра исчезал. Я медленно возила метлой по полу. Пыль не хотела отправляться в совок и кружилась серыми пушинками. Под столом обнаружилось несколько виноградин, которые я вчера не заметила или предпочла проигнорировать. Я хотела и их ссыпать в ведро, но Джей сказал:

– Нет.

Он отставил недопитую воду, достал из полки под раковиной еще одно ведро, только обычное, с дном круглой формы.

– Это для пищевых отходов.

Ну надо же, разделение мусора! Наверное, ведра перемещают мусор на какие-нибудь разные свалки, а если перепутать, придет злой инспектор мусора и оштрафует.

Хлопнула входная дверь – пришел Робин, принес свежие булочки, молоко и яйца.

Булочки были не такие, как вчерашний хлеб. Это были те же, что в трактире – круглые, величиной с ладошку, а в середине какая-нибудь мелочь, орешек, ягода или листочек.

Робин сразу стал хозяйничать на кухне – открывал полки, вытаскивал посуду. В шкафчиках нашлись специи, масло, мука и прочие штуки, которые окончательно убедили меня в том, что с хозяйством колдуну кто-то помогал. Невозможно было представить этого мрачного пыльного типа у плиты или за покупкой разнообразных пряностей. Пока ко мне не переехала Алина, на моей кухне можно было найти только соль, а если покопаться – то перец. Я продолжила подметать, не потому что было так уж грязно, а потому что опасалась, что меня тоже привлекут к процессу. А я готовить не люблю и не умею.

– Достань, пожалуйста, помидоры, – бросил через плечо Робин.

Он уже что-то резал, разбивал, смешивал.

– Ты умеешь готовить? – как будто прочитав мои мысли, спросил он, когда я передала ему несколько холодных помидоров.

Джей вышел на веранду, сел на крыльцо и сжал голову руками. Я сказала тихо, чтобы не было слышно с улицы:

– Я умею жарить яичницу до угольков.

Робин рассмеялся.

– Ну, это просто, ты научишься.

Я скептически скривила губы. Зачем учиться всякой ерунде, которая не пригодится дома.

– Я заказываю пиццу и суши, – сообщила я.