Яна Усова – Школа навигаторов строгого режима (страница 2)
Несмотря на то, что я был собственностью Ллайли, со мной она тоже заключила контракт. Так захотела она. Мой контракт сильно отличался от других. Ограничений у в нём значилось больше, чем у всей нашей команды, состоящей из восьмидесяти двух совершенно разных специалистов.
Никакого алкоголя. Никаких наркотиков. Двадцать два пункта контракта описывали, что будет, если я хоть раз посмотрю на них (хотя они меня никогда и не привлекали). При этом я мог спать с поклонниками, но кандидатуру должен одобрить мой продюсер (этот пункт контракта меня позабавил, ведь в моей жизни была только Ллайли). Контракт регулировал, какую одежду мне носить — как выглядеть на сцене, а как в обычной жизни. В нем значилось, что я могу и не могу говорить. И, конечно, все рекламные договоры проходили через продюсера. Ещё тридцать пунктов касались моей физической формы, хотя я давно не представлял свой день без тренировки. Тренировки были разными: плавание, бег, силовые, танцевальные репетиции, а ещё рукопашный бой и бои с тренировочными палками.
В последние дни тренировки по отражению атак наполнились иным смыслом. Теперь я должен был защищаться всем, что попадётся под руку.
— Серьёзно? Я должен отразить твою атаку блистером от таблеток? — засмеялся я, глядя на Брора — огромного гуманоида с огромной задницей и головой раза в четыре меньше, чем его мощный тыл. Я уже знал, что у этого вида мозг располагается именно там, где чаще всего у обычного гуманоида располагается зад. А вот три глаза, слуховые отверстия и носовые щели находились на голове (никак не могу назвать по-другому растущее из его плеч нечто). Ллайли кратко ввела меня в особенности анатомии Брора: испражняется он через сфинктер, расположенный там, где у обычных гуманоидов находится рот. А говорит он задницей. И пищу принимает ею же.
Когда мой новый учитель по рукопашному бою на первом же уроке сломал мне ключицу, голень и все пальцы левой руки, я понял, что мне без разницы, где у него голова, а где зад, я просто хочу научиться так же виртуозно владеть своим телом и так же легко наносить урон противнику, если это потребуется. Нутром я чуял, что потребуется: последние недели Ллайли нервничала, и её нервозность передалась мне. Хотя она отмахивалась от моих расспросов:
— Я беспокоюсь, и это нормально. Я слишком много вложила в тебя и в это шоу, Даминиани, очень многое на кону.
***
Из зала в меня прилетела полупрозрачная неоновая тряпка, и я поймал её — это оказался кружевной бюстгальтер известного бельевого концерна «Титс». Экземпляр, который попал мне в руки, мог вместить четыре женские груди гуманоида. «Титс» производили бельё для дам с разными размерами, количеством грудей и их полнотой.
— Дэм, я хочу от тебя ребёнка! — Из динамиков огромного зала раздался визгливый голос. Очень надеюсь, что кричала женщина: кто поймёт, какого пола некоторые существа, что собрались на шоу?
Ллайли на полную эксплуатировала созданную ей во мне сексуальность, периодически предлагая подогреть интерес публики новой татуировкой, пирсингом соска, проколом ушей или провокационными действиями и образами. Всё это неизменно вызывало восторг моей растущей аудитории.
— Даминиани, вот это украшение, — она покрутила в руках чёрный кожаный ошейник, украшенный короткими коническими шипами из металла в несколько рядов, — нужно надеть на следующее твоё выступление. Мы немного перетасуем последовательность композиций, и украшение подойдёт под твои более жёсткие песни: «Ночной взрыв на Хеорне», «Каменное прощание» и «Последний рывок».
Женщина, бросившая в меня бюстгальтер, заплатила за это и за то, чтобы её голос прозвучал в динамиках. Это очередной ход Ллайли — все средства, заработанные на таких вот проявлениях фанатской любви на этом и последующих шоу, шли на благотворительность.
Я облизнул указательный палец и подцепил колечко, вдетое в правый сосок, а вторую руку опустил на промежность. В зале тут же раздался оглушительный вопль тысяч глоток.
— Хороший мальчик, всё правильно сделал, — раздался в наушнике довольный голос Ллайли. — Ночью повторим.
Клянусь, я не специально. Это всегда так действовало на меня — моя яростная любовь, моя мечта, моя девушка. Член затвердел мгновенно, снова натянув ткань штанов, и это не укрылось от десятков тысяч глаз. Крики толпы оглушали, пьянили. Обожание фанатов заставляло двигаться вперёд — писать стихи, сочинять музыку, ставить провокационные номера.
— Теперь повернись к ним своей упругой попкой и дерни вперёд пояс брюк. Как только брюки слетят, покачай бёдрами и медленно повернись к толпе, — снова раздался голос Ллайли в наушнике.
Я с трудом удержался, чтобы испуганно не сглотнуть. Одно дело — дразнить пару сотен слушателей своими обнажёнными ягодицами, другое —развести на сексуальные эмоции многотысячную толпу, практически пообещать им своё тело, а потом сбежать.
Ллайли была гением в организации таких масштабных мероприятий. Именно она настояла на живой музыке, хотя шоу обошлось бы значительно дешевле, если бы музыка воспроизводилась искином концертного зала. Но Ллайли упёрлась:
— Только живой звук! Только живое исполнение! Твой голос, твоя харизма, Даминиани, требуют только такого обрамления! Никакой синтетики!
Вся наша команда, участвующая в шоу, замерла, ожидая реакции зрителей. По мере нарастания одобрительного гула парни и девчонки расслаблялись, на лицах и мордах появились признаки удовлетворения, эйфории. Аплодисменты и одобрительные крики не смолкали ещё почти час.
Ллайли, судя по формулировкам и тону, обратилась ко всем участникам шоу сразу:
— Хорошая работа! Не расходимся, всю команду ждёт в банкетном зале король Окрувиары. Его величество Анадри Прикувэйси желает лично выразить своё восхищение нашим шоу. Никто не расслабляется. Каждому позволено употребить по два бокала элейского игристого. Расслабимся на закрытой вечеринке завтра, — пообещала она. — «На «Блуждающей сверхновой». Этот корабль доставит нас к следующей планете тура, после вечерники всем даётся пятнадцать часов на отдых, после этого возобновляем тренировки и репетиции. Даминиани, Аркальта, Сроктикс, Джаруври — вы идёте на пресс-конференцию».
Аркальта — прима нашего кордебалета, на выступлениях обвивалась вокруг меня и лапала, а недавно и вовсе заявилась в мой номер. Вот только меня там не было, о чём на утренней репетиции она во всеуслышание спросила у Ллайли:
— А почему все соблюдают контракт, а наш певец ртом — нет?
Ллайли оторвалась от планшета и спокойно потребовала:
— Поясните, Аркальта.
— Вчера поздно вечером Даминиани не было в отеле.
— Откуда вы знаете? — уточнила Ллайли.
Я был с Ллайли. Её встреча со спонсором закончилась раньше, чем предполагалось, и я сорвался из своего номера, когда она меня позвала.
— По моему распоряжению Даминиани приняли в местном медицинском центре. Последние репетиции были напряжёнными, я настояла на медикаментозном сне для Даминиани, — прохладно ответила Ллайли.
Я действительно был напряжён, и Ллайли сделала мне массаж. А потом я ей, а потом…
— А теперь у меня вопрос к вам, Аркальта. Зачем вам вчера вечером потребовалось выйти из номера? Мне казалось, я дала чёткие указания отдыхать.
Аркальта резко стушевалась, а потом зло бросила:
— А наш Дэми громко топает, вот и выглянула посмотреть.
Я не раз на все её предложения провести вместе вечер отвечал:
— Альта, ну найди себе уже парня, у меня есть девушка.
Иногда шутил, иногда сбегал от неё. Я знал, что она будет мстить, пусть даже так мелко.
Сроктикс — наш басист. Он играет на любом электронном инструменте и не любит разговаривать, постоянно погружён в музыку. Несколько аранжировок дорабатывал именно он. Свои гениальные аранжировки он кидал мне через комм.
Сроктикс:Заноза в заднице, лови ноты, думаю, к твоей последней рифмовке это подойдёт.
Несмотря на замкнутость Сроктикса, Ллайли периодически отправляла его на интервью, где он включал выпускника консерватории и рассуждал о том, в чём заключается противостояние академической музыки и рока.
Господин Гаороги Джаруври — глава медиков нашего шоу, ежедневно осматривал нас: он давал разрешение на трюки, танцы. Однажды я поспорил с этим стариком, от которого воняло могильным пеплом (родичи этого вида хоронят своих усопших странно: тело закапывают на два метра вглубь в древний пепел вулканов, тысячелетия назад покрывших планету вида), о здоровье моих связок. Он говорил, что мне две недели нужно разговаривать, выпуская сероводород из задницы, то есть освоить систему жестов, а я в ответ спел доктору самую первую часть партии Краврано из оперы «Иллюзия». Эта часть уникальна: голос исполнителя должен брать от баса до контральто, чуть цепляя меццо-сопрано.
Гаороги детально описывал журналистам методики, позволявшие подтанцовке и музыкантам держаться бодрыми на протяжении трёхчасового шоу.
— Никаких наркотиков! Никакого алкоголя во время туров! — возмущался он, резко опровергая дерзкие предположения журналистов. — Только натуральные тонизирующие сборы, полноценный сон, массаж и расслабляющие процедуры.
Известие о пресс-конференции стало новостью для нас. Ллайли не обсуждала её с нами, возможно, предложение возникло во время выступления. Обычно мы заранее знали о желании представителей медиакорпораций пообщаться с нами.