Яна Усова – Школа навигаторов строгого режима (страница 4)
— Как только все узнают о наших отношениях, часть твоих поклонниц резко остынет. Пока они думают, что ты свободен, каждая верит, что именно она может заинтересовать и удержать тебя, — поясняла Ллайли своё отчуждение ко мне на публике, на репетициях и в рекламных акциях. — Пойми, Даминиани, кредитов мало не бывает, и, пока мы можем использовать твою харизму и сексуальность, мы будем так делать. А потом придумаем другую стратегию.
Я соглашался, но не переставал ревновать, когда аврксиец на публике держал Ллайли за талию. Он знал, с кем она на самом деле спит. И ему нравилось дразнить меня.
— Все свободны, кроме Даминиани, — раздался в конце конференции голос Ллайли в наушнике. — Мне не понравилось ваше поведение на пресс-конференции, нужно разобрать ваши ошибки.
Именно эта фраза позволила мне сесть во флаер Ллайли. Во флаере на комм пришло сообщение.
Ллайли:Шоу оценили, журналисты уже сделали разбор твоего стиля и голоса. Ну и нам повезло с этим мальчиком-инвалидом.
Потом она отправила мне ссылки на различные новостные, музыкальные и развлекательные порталы. Я погрузился в чтение.
Музыкальные новости галактики Пранасия:
«Наш сегодняшний красавчик — Даминиани Нравид. Его шоу на Пранасии разбило сердца всему женскому коллективу "Музыкальных новостей галактики Пранасия" (и немного других органов, отвечающих за питание мозга). Но мужская часть работников нашего обозревателя ответственно подошли к делу и осуществили разбор гендерно-флюидного внешнего вида этого черноволосого гуманоида.
Итак, он со своей эксцентрикой лезет в самое пекло сверхновой, он нарушает все правила. Серьги в ушах и подведённые глаза, конечно, никого не удивят, всё это красивые девушки "Музыкальных новостей…" видели в клубе "Глубь". Но вот яркий макияж, шпильки, в которых Даминиани Нравид ходит, как будто родился в них, и чулки — это наводит на определённые размышления. Сам же артист постоянно заявляет, что влюблён в девушку».
Далее шли мои голофото, которые сделали за месяц до этого тура по галактикам. На одном мои волосы растрёпаны, я стою на улице, взгляд расфокусирован; штаны спущены до бёдер, ниже резинки трусов, на которой красуется логотип известной торговой марки белья. На другом я в сценическом образе: на шее то самое украшение с шипами, я смотрю в сторону, чуть улыбаясь и приподняв бровь. На третьем я в белой рубашке с бантом на шее и с пышными рукавами с манжетами; макияж неяркий, в ушах серьги в виде белых капель; обняв одно колено и положив голову на него, я смотрю вдаль.
Музыкальный критикан:
«Есть что-то магическое в живом исполнении, и сегодня мы сполна насладились голосом Даминиани Нравида. Это волшебство, когда звуки рождаются прямо перед вами. Голос Нравида отличается сильным, мощным звучанием, широким диапазоном. Сложно поверить, что это настоящий, не модифицированный голос, но именно на этом настаивает продюсер певца — госпожа Ллайлириар Горо'ар. Мы убедились лично: Даминиани способен исполнять самые разные песни — от баллад до агрессивных композиций. Если вы всё ещё размышляете о приобретении билета на шоу Нравида, то можете не сомневаться. Надо брать! Аплодируем всеми руками нашей неподкупной редакции».
Музыка Вселенной:
«Нравид на сегодняшней премьере потряс наше воображение. Он чистый секс, чистая экспрессия, чистая энергия. Он умело передаёт эмоции через пение, своим неповторимым голосом придавая глубину песням, написанным им самим».
— Им понравилось! — выдохнул я. — Всё не напрасно!
— Им понравилось, Даминиани, — согласилась Ллайли. — Мы сделали это. Дальше — проще. Праздничный ужин будет ждать нас в моём номере. И у меня для тебя есть подарок, Даминиани, мне не терпится тебе его вручить.
Она откинулась на спинку сиденья и углубилась в чтение сообщений на коммуникаторе.
***
Холодно. Очень холодно. Я обнажён.
Пытаюсь открыть глаза и не могу. Веки словно приклеились к глазным яблокам. Во рту настолько сухо, что не выходит даже сглотнуть, гортань ссохлась. В голове разлилась мучительная боль.
Я шевелюсь и понимаю, что сижу, с трудом поднимаю руку к лицу. Всё тело болит, кажется, будто оно деревянное. Очень хочется пить. Пытаюсь облизать губы — получается, но я ощущаю привкус крови. От этой лютой сухости лопнули губы? Снова пытаюсь открыть глаза, но не выходит. С усилием тяну пальцы к векам, трогаю их — неприятная сухая корочка рассыпается под пальцами, и глаза медленно открываются. Через пелену я сначала вижу кремовую стену, на которой что-то темнеет. Какие-то буроватые разводы. С усилием опускаю взгляд ниже. Кровать. На ней кто-то лежит. Не могу сфокусироваться. Почему-то мне кажется, что это важно — увидеть, кто там, на кровати. Неуловимая мысль мелькает в объятом болью мозгу. Постепенно приходит узнавание: это Ллайли, она в том самом звёздном платье. На её ногах босоножки, ремешки которых украшены такими же камнями.
Я точно помню, что заказывал платье, но о босоножках я не подумал. Наверное, она всё знала и заказала обувь сама.
На моих глазах всё ещё пелена, но вижу я теперь отчётливее. Мышцы, кажется, начинают работать. Я снова протираю глаза и смотрю на свои пальцы.
Пальцы покрывают бурые чешуйки. Я подношу их к носу и вдыхаю запах. Что-то знакомое, но сейчас не до этого. Кое-что отвлекает моё внимание от странного аромата. Концентрироваться тяжело.
***
Мне показалось, я подхватил какой-то вирус. Ничем другим объяснить такое своё состояние я не мог. Дикая усталость, боль в мышцах, сухость в горле — на кратких курсах по признакам болезней, на которые меня как-то отправила Ллайли, по этим признакам определяли вирусные инфекции. В основном начало у всех одинаковое, а вот развиться вирус может во что угодно. В основном варианты неприятные.
Я снова провёл по глазам пальцами. Было что-то неправильное в том, как лежала Ллайли. Мозг, в котором поселилась боль, отмечал идиотские детали: стройные ноги, обычно золотисто-коричневые от загара, сейчас выглядели совершенно белыми, грудная клетка Ллайли не поднималась и не опускалась, руки лежали на груди, хотя обычно она спала, опустив их вдоль тела.
Я моргнул. Ещё раз. Глаза всё видели, но мозг отказывался принимать то, что было перед ними.
Голова Ллайли была установлена на подушку. Отдельно от тела. Мёртвые тёмно-бордовые глаза смотрели прямо на меня. Рот замершей навсегда Ллайли был открыт, наверное, перед смертью она кричала.
Теперь я осознал, что за разводы на кремовой стене — это написанные кровью Ллайли названия моих песен.
И тогда я закричал тоже.
— Не-е-ет! Нет, Ллайли, не-е-е-е-ет!
Слева раздался какой-то звук, и я медленно повернул голову — дверь в номер разлетелась на кусочки, комната наполнилась совершенно разными существами. Влетели голокамеры. Меня сдёрнули с кресла, в котором я сидел, но ноги подкосились, и я упал. Меня поволокли прочь из номера, но внезапно силы вернулись, и я, сдирая ногти на пальцах, стал сопротивляться. Я хотел остаться тут, с ней, с тем, что осталось от моей любимой. Калеча голосовые связки, я изо всех сил кричал:
— Ллайли-и-и-и-и!
Боль обожгла затылок, и наступила темнота.
***
— Слушается дело об убийстве Ллайлириар Горо'ар. — Судья варианского суда подал знак, и один из его помощников, только-только оперившийся птиц, ударил в металлический отполированный диск.
Я с удивлением рассматривал судью-варианси. Мне подумалось, его предок ещё не так давно охотился, стоя в болоте на одной толстой лысой ноге, сложив крылья и наклонив длинную шею. Единственной его радостью было ухватить длинным клювом какое-нибудь живущее в этой вонючей воде земноводное. Я впервые видел такое существо.
К началу суда судья располагал только записями допросов и собирался выслушать всех свидетелей, собравшихся в этом зале. Но мозг птиц довольно мал. И это существо имело право судить меня. Я еле сдерживал смех, впрочем, мог бы и рассмеяться. В последний раз развлечь публику сипением. Я потерял мой голос. Голосовые связки пострадали после того, как я оказался в следственном распределителе варианского суда.
«Справедливость» — так переводится с языка вымершего миллионы лет назад вида название станции, где обитают самые неподкупные во Вселенной судьи, самые дотошные следователи, самые изворотливые дознаватели, лучшие адвокаты, нотариусы и юристы. И так уж повелось во Вселенной, что те, кто жаждет справедливости, получают её на Вариании.
Самые громкие дела, самые знаменитые преступники проходили через варианский суд. Вердиктов здесь всего два: виновен или не виновен. Судьи, дознаватели, следователи, сыщики, работающие на Вариании, никогда не берут взятки, никому не оказывают протекции. Они всегда беспристрастны, и не имеет значения, кто на скамье подсудимых — губернатор колонии, властелин галактики или разнорабочий космопорта.
В приёмник я попал таким, каким меня забрали из номера Ллайли — голым, в крови. Но грим после концерта я так и не смыл. Другие заключённые, опасаясь за свою честь, на которую я совершенно не претендовал, превентивно избили меня. Чтобы им было спокойно. Сначала я защищался, но быстро понял, что отработанные мной приёмы защиты, блокировки ударов — они рассчитаны лишь на красивые движения, которые нужны на сцене, для съёмок эффектных головидео. Движения для отражения реальных атак я начал изучать всего за месяц до…