Яна Тарьянова – Вторая молодость Валентины Петровны (страница 6)

Она отступила на несколько шагов, чтобы поймать все здание в кадр, обратила внимание, что окна на втором этаже заколочены фанерой, сделала два снимка и вздрогнула, услышав за спиной низкое ворчание.

«Собака?»

Бродячие собаки были опасной и нерешаемой проблемой южного города. Плодились, сбивались в стаи, кормились на складах и стоянках у добросердечных сторожей, на помойках возле магазинов и кафе. Зимой, когда псам становилось холодно и голодно, стаи и одиночки нападали на людей.

Валентина резко обернулась, приготовилась прикрикнуть и топнуть ногой, отгоняя охамевшее животное, и отпрянула, чуть не потеряв равновесие. На дорожку выполз человек. Старик. Бомж. Нечленораздельно рычащий и упирающийся руками в асфальт, чтобы встать на ноги. Временное оцепенение отпустило, и Валентина побежала прочь – к зданию. Не кричала, не звала на помощь – горло перехватило. Силы и проворство были уже не те, что прежде, да и крепкий кофе аукнулся. По ступеням входа она поднялась запыхавшись, открыла дверь и обнаружила, что внутри разруха. Огромный вестибюль загромоздили железки, коробки и доски. В воздухе витал запах сырой затхлости – здание не отапливалось.

Валентина поняла, что помощи здесь не дождешься, развернулась и со сдавленным писком шагнула назад, в темный и заплесневелый вестибюль. Потому что бомж обрел резвость, встал на ноги и поднялся по ступенькам, слепо водя головой и хватая воздух руками. Была бы Валентина Петровна помоложе – смогла бы убежать, проскользнуть, не позволив к себе прикоснуться. Но левое колено предательски хрустнуло, а натруженные ноги подкосились.

Бомж принюхивался, прислушивался и пер прямо на нее. Валентина, судорожно сжимавшая смартфон, начала пятиться в недра здания, выдавая свое местоположение треском мусора под подошвами. Она смотрела в мутные глаза – «катаракта? бельма?» – и не могла определить возраст мужчины. Сначала ей показалось, что он стар – из-за длинных седых волос и клочковатой бороды – а когда лицо осветило солнце, бомж обрел некую театральность. Как будто на молодого человека лет двадцати пяти нацепили фальшивую бороду и парик. Неестественность и неумолимое приближение опасности заставили Валентину Петровну потерять голову. Она побежала куда глаза глядят: сначала направо, по длинному полутемному коридору, мимо множества дверей, а потом вниз, по лестнице, задыхаясь от страха и боли в сердце.

На лестничной площадке ее осенило – можно же позвонить в полицию! Сказать, где она находится, сообщить, что ее преследует неизвестный, возможно, маньяк. Увы, простое решение оказалось неосуществимым. Смартфон, который только что исправно фотографировал и принял рекламное письмо на электронную почту, потемнел и отказался включаться или перезагружаться. Валентина спрятала бесполезную технику в сумку, взялась за перила и сделала несколько осторожных шагов, прислушиваясь к звукам наверху. Шарк-шарк-шарк. Грохнула створка двери. Валентина вздохнула и поковыляла вниз, в темноту, чтобы спрятаться. Перила оказались с подвохом – она моментально рассекла ладонь о торчащий гвоздь, подавила стон боли и пошла быстрее, понимая, что загоняет себя в ловушку, но не зная, как это исправить. Лестница привела ее в подвальный коридор, неожиданно освещенный – под потолком горели тусклые лампы. Давно некрашеные доски скрипели под ногами, звуки на лестнице подгоняли, заставляли двигаться быстрее. Коридор вывел ее в комнату с массивным письменным столом и лифтовой дверью. На панели лениво мигала красная кнопка. Валентина Петровна приободрилась и нажала на нее окровавленной ладонью.

Освещение потухло и снова зажглось, одарив ее очередным приступом паники. Она выглянула в коридор, убедилась, что бомж не спустился по лестнице и стукнула по кнопке еще пару раз. Свет стал ярче. Под потолком что-то тихо заурчало. Ожил динамик, мужской голос неразборчиво сообщил:

– Идет …ене… ская идетифи… я. Обнаружено час… с… падение …ене… риала.

Со стороны лестницы донесся грохот – вероятно, бомж спустился в подвал, но не удержался на ногах и упал.

– Сте… нь со… дения – пятьдесят про… – срываясь на надрывный хрип, доложил динамик. – О… иде… циро…

Раздражающий голос заткнулся. Дверь лифта поехала в сторону, открывая огромную кабину, освещенную голубыми лампами. В коридоре яростно зарычал бомж. Валентина Петровна сделала шаг и вошла в кабину. Дверь заскрежетала и неожиданно быстро захлопнулась за ее спиной. Лампы раскалились, свет из голубого стал ярко-белым, пол завибрировал. Валентина почувствовала сдавливающий виски обруч и осела на пол кабины, хватая воздух ртом и почти теряя сознание.

«Хоть бы не инсульт! – подумала она. – Вот это я вляпалась. И винить некого – никто меня лезть в дыру в заборе не заставлял».

Глава 4. Александр. По следу

– Паспорт Вилки? – свел брови Валентин. – Наверное, дома. Поехали в институт. Мне надо поговорить с Буравчиком.

Александр кивнул, положил пальто Валентины на заднее сиденье, проследил, чтобы Валентин захлопнул свою дверь, и сел за руль. Дороги почти опустели – сыпался мелкий снег, укрывавший расчищенный асфальт скользким покрывалом. Снежинки плясали в свете фонарей, кружили голову, смешиваясь с запахом Валентины, пропитывающим салон.

«Жива-жива-жива», – мысленно повторял Александр, игнорируя нотки крови и формалина.

– У меня был приказ тебя убить, если ты внезапно рехнешься, – неожиданно сообщил Валентин. – Майор говорил, что ты в группе риска. У тебя нет якоря.

Александр промолчал, не зная, что сказать, и дождался продолжения.

– У меня теперь тоже нет якоря. Что с нами будет? К нам приставят кого-то третьего, чтобы он нас убил, если у нас шарики за ролики зайдут?

Валентин смотрел на него с надеждой, ожидал, что старший товарищ сейчас даст ему ответ и будущее прояснится. Александр вздохнул, свернул в проезд между домами, загнал машину в тупик и погасил фары.

– Я не знаю, – честно сказал он. – Третьего… нет, тройки – редкость. Только для командировок и особых заданий. Нас осталось мало, по пальцам можно пересчитать. Кого-то еще в институт присылать не будут. Ты же помнишь, что сюда перевели четверых. Миша умер. Петр не вернулся. До нас пока еще очередь не дошла. Оставят здесь, спишут в расход в экспериментах Буравчика.

– Машина времени странная, – нахмурился Валентин. – Как газовая камера. Из нее еще никто живым не возвращался.

– Потому что Буравчик не знает, как ее отладить. Чертежи, расчеты, монтаж, система генетического распознавания – это не его работа. Проектом руководил его покойный брат.

– Интересно, зачем брат в машину залез и ее включил? Знал же, что в ней умирают.

– Наверное, верил в новые настройки. Он в тот вечер с ней долго ковырялся, дежурного отослал, дверь запер. Мужики в курилке обсуждали, я подслушал. Один сказал, что у старшего Буравчика была какая-то неизлечимая болезнь. Он, мол, хотел уйти в будущее, чтобы его там спасли. Медицина быстро развивается.

Валентин нахмурился сильнее:

– Петр ушел и не вернулся. Все остальные умерли прямо в машине времени, а Петр пропал. Значит, она все-таки работает. Куда мы попадем, если нас отправят? Мы говорили с Мишей. Он думал, что в будущем случилась ядерная война.

– Трупы проверяли, – напомнил Александр. – Следов радиации нет. Кто-то умер от разрыва сердца, кто-то – от кровоизлияния в мозг. Миша умер потому что иглы сдвинулись. Головой об стену слишком сильно бился.

– Куда мы попадем? – повторил Валентин. – Я боюсь. Я не хочу в нее заходить.

– Мы не можем отказаться от выполнения приказа, – напомнил Александр. – Но мы можем сбежать. Ни тебя, ни меня больше ничего не привязывает. Ни к институту, ни к городу, ни к стране.

– Сбежать? – Валентин побарабанил пальцами по «бардачку». – Не знаю…

«Зря я разоткровенничался, – подумал Александр. – Приедем в институт, он меня заложит. Или особисту, или Буравчику».

– Как Коля и Семен? – проговорил Валентин, всмотревшись в пляску снега перед лобовым стеклом. – Или как Толян?

– Коля и Семен сглупили, – напомнил Александр. – Им надо было катер украсть или лодку. А они просто поплыли.

– Не просто, – повернулся к нему Валентин. – У них были спасательные жилеты. И воротники из пенопласта. Они могли отдыхать, спать, не опасаясь, что утонут. Они хорошо плавали, море теплое было. Их нашли и расстреляли с вертолета.

– Откуда ты знаешь?

– Толян говорил.

Александр покачал головой, ругая себя – зря близнецов за дурачков держал. Интересно, откуда Анатолий узнал, что их расстреляли? Никаких слухов не ходило. Сам Анатолий сбежал позже. Скорее всего, собирал информацию перед побегом, выбирал направление и предпочел раствориться в просторах тайги. Там человека с вертолета не высмотришь, а на всякий случай расстреливать тайгу – патронов не хватит.

– Можно двинуть на Урал, – осторожно предложил Александр, опасаясь резкого отказа. – Я тоже не хочу проверять, куда может вынести эта машина времени.

– Я выйду, отолью, – Валентин щелкнул ручкой двери. – Надо ехать в институт. Буравчик обещал, что мне помогут. Вилку надо достойно похоронить.

Александр скрипнул зубами – «жива!» – и велел:

– Давай быстрее. Не разгуливай по кустам, хозяйство отморозишь.

Валентин хмыкнул, отошел к дереву, оросил снег и вернулся на сиденье – не сбежал, не пришлось гоняться. До института ехали в молчании. На повороте к КПП Александр притормозил, спросил: