Яна Тарьянова – Вторая молодость Валентины Петровны (страница 5)

Она довольно быстро устала от музыки и рекламных объявлений – динамики на магазинах перекрикивали старые репродукторы, вызывая головную боль вместо желания что-то купить. Звуки утихли, когда последние кварталы центральной улицы превратились в широкий пешеходный бульвар. Валентина Петровна неторопливо миновала художественный музей и краевую библиотеку, обнаружила, что возле библиотеки теперь возвышается памятник Пушкину, прошла вперед, отмечая, какими огромными стали бульварные платаны, и остановилась как вкопанная, подавляя желание протереть глаза.

«Я сошла с ума? У меня ложные воспоминания?»

Площади Героев Социалистического Труда с огромной мраморной трибуной, флагами, фонтанами и плакучими ивами не было. Не было, хоть щипай себя за бедро, хоть не щипай.

На ее месте возник приземистый торгово-развлекательный центр с огромной автостоянкой. Валентина Петровна некоторое время обозревала изменившийся пейзаж, а потом перешла дорогу и направилась к въезду на стоянку, перегороженному длинным шлагбаумом. Охранник был ее ровесником – может быть, на пару лет младше – и охотно дал объяснения. Даже не рассмеялся после вопроса: «Простите, а трибуна где?».

Площадь и прилегавшую к ней небольшую парковую зону с фонтаном «одуванчиком» и мостиком, перекинутым через большой бассейн, сняли с городского баланса. Предлогом было то, что фонтаны устарели и ремонт или прокладка новой системы разорят городскую казну. Плакучие ивы, каштаны и кусты «невесты» обследовали, сочли, что деревья слишком старые, могут упасть и угрожают человеческим жизням.

– И можжевельник вырубили, который космонавты высаживали, и березы. Только две голубые ели возле ТЦ остались, – махнул рукой охранник. – Но их не видно, они возле запасного выхода.

Смотреть на ели Валентина Петровна не пошла. И фамилию бизнесмена, семь лет назад выкупившего землю у города, не запомнила – зачем? Больше нет ни мостика, ни фонтанов, ни клумб, на которых с весны до поздней осени цвели и одуряюще пахли розы.

Она поблагодарила охранника и отправилась к зданию военного НИИ, подозревая, что ее и там ждет какой-то не особо приятный сюрприз. Внутри, на огороженной забором территории она не была, но от брата и Саши знала, что среди жилых и служебных зданий был разбит парк, колоннада возле реки служила пропуском на стадион, где на футбольном поле проводились товарищеские матчи местных и заезжих военных команд. В институте кого только не было: в разных корпусах трудились специалисты по военно-политическому прогнозированию, архивисты, аналитики и физики. Когда она спросила, зачем туда перевели Сашу и брата – для охраны архивов или будут посылать в командировки, чтобы редкие бумаги добывать? – они ей уклончиво ответили, что в институте проводят эксперименты по путешествиям во времени. Есть какая-то установка, отправляющая людей в будущее. Если получится туда сходить, хотя бы одним глазком заглянуть на полвека вперед, можно добыть много разной информации.

«Скорее всего, установка никого никуда не отправила, иначе бы муж о путешествиях во времени с утра до вечера рассказывал. Наверное, эксперименты были неудачными. Или их забросили из-за отсутствия финансирования. А потом сдали машину времени на металлолом, позабыв о ее первоначальном назначении. Или не было там ничего, а Саша с Валей мне пыль в глаза пустили, чтобы молодая дурочка восхищенно повздыхала».

Раздумывая и осматриваясь по сторонам – на месте квартала с низенькими домишками выросли здание банка и частная медицинская клиника – она уткнулась в дом, служивший приметой прежней эпохи. Крепкое жилое четырехэтажное здание – бюджетная «сталинка» без особых изысков – где на первом этаже когда-то был «Гастроном» и сберкасса. Теперь на их месте сияли вывесками кофейня, магазинчик фейерверков и два бутика. Валентина Петровна опасливо заглянула в кофейню, поздоровалась со скучающим юношей и заказала себе кофе и две слойки – с мясом и с сыром. В теплом помещении стало ясно, что она все-таки замерзла. На солнце было тепло, она видела электронный термометр, показывающий +13, но в тени было гораздо меньше, да и зябкий ветер выдувал из-под одежды крохи тепла.

«Много ходить не буду, – решила она, грея руки о стаканчик. – Гляну, на месте ли ворота, на сами здания через забор посмотрю, и пойду к троллейбусу. Лучше еще раз приеду. Сейчас не сезон для долгих прогулок».

Тихая музыка смолкла. Молодой человек щелкнул пультом, оживил экран огромного телевизора, висевшего на стене. Грянули позывные какой-то передачи, суетливо дергающийся ведущий провозгласил:

– Итак, пока не случился апокалипсис – майя, что же вы такие неточные, мы ждем! – давайте вспомним, что происходило двадцать первого декабря в прошлые годы. День двадцать первого декабря в истории, встречайте!

Валентина Петровна слушала перечисление событий – а куда было деваться? – и ни капли не удивлялась тому, что ни одного из них не помнит. Шарль де Голль был избран президентом французской республики, когда они с братом пошли в школу и им было по восемь лет – не интересовались они в столь нежном возрасте новостями международной политики. Пуски межпланетной станции «Луна-13» и космического корабля «Аполлон-8» в конце шестидесятых тоже ничем не отозвались. Как и встреча Никсона и Элвиса Пресли в семидесятом, о которой она вообще не знала. Да и заключение Основополагающего договора между ГДР и ФРГ в семьдесят втором году… хотя…

Валентина Петровна встала, забрала недопитый кофе и коснулась двери под сообщение, что следующим важным событием было подписание Алма-Атинской декларации в девяносто первом, в которой еще раз подтверждалось, что СССР прекращает свое существование, а на его месте образуется Содружество Независимых Государств.

На этом моменте она закрыла за собой дверь, отсекая навязчивую информацию – вспоминать девяностые ей категорически не хотелось – и зашагала к зданиям НИИ, перебирая в уме озвученные ведущим факты. Что-то с чем-то сцепилось в памяти. Может быть, новость про межпланетную станцию?

– Нет! – сообщила она себе, остановившись как вкопанная. – Договор между ГДР и ФРГ! Точно! Радио у вахтера работало в тот день, когда меня чуть сосулькой не убило. Правильно! Это мой второй день рождения. Елки-палки! Ровно сорок лет.

Ошеломление от срока и факта схлынуло, когда она поймала на себе неодобрительный взгляд девушки, выгуливавшей декоративную собачку.

«Решила, что бабка рехнулась».

Валентина Петровна прикусила язык и поспешила к НИИ, выбросив в урну стаканчик с остатками остывшего кофе. Слишком крепкий. Сердце заныло.

Здания с колоннами остались на месте. Исчезла старая кирпичная ограда со столбами, увенчанными шарами. Бывший административный корпус – об этом здании ей говорил Валентин, упомянул, что там кабинет одного из начальников – облепляли разномастные вывески. «Массажный салон». «Адвокаты». «Микрозаймы». «Анализы за полчаса». Шлагбаум, автостоянка. Ангар из металлочерепицы на площадке посреди бывшего парка. Пристройка-кафетерий, указатель «Дизайнерское бюро здесь». Валентина Петровна ускорила шаг, добралась до участка, огороженного уцелевшим куском забора, обернулась, вытянула шею, чтобы прочитать одну из верхних вывесок – не букинистическая, а букмекерская контора. Действительно, странно было бы.

Она чуть не упала – споткнулась об трещину в асфальте, благоустройство до этого участка улицы не добралось – и увидела зияющую дыру в заборе на месте старого КПП. Автоматические ворота давно демонтировали, въезд прикрыли вездесущей металлочерепицей, а потом кто-то отогнул один лист и протоптал короткую дорожку на территорию бывшего НИИ – без лишних глаз и шлагбаумов.

Валентину Петровну одолело любопытство и она заглянула в дыру. Что там, внутри? Очередной склад-ангар?

Как ни странно, за дырявым забором сохранился нетронутый, только сильно обветшавший уголок ушедшей эпохи. Аллея змеилась по уцелевшему кусочку парка. Валентина Петровна увидела массивную гипсовую вазу на пьедестале и изуродованную скульптуру, достала смартфон и сфотографировала их через дыру. Фото вышло не очень четким, любопытство разгорелось – дорожка от деревьев вела к двухэтажному зданию с колоннами и вазами – и это подтолкнуло ее сделать глупость.

Она перешагнула через перекладину и вошла туда, куда ее не звали – ни сейчас, ни сорок лет назад. Шум машин с набережной стал чуть тише, в большом здании играла музыка и перекрикивались мужские голоса. Валентина сфотографировала вазу, перешла к статуе, делая снимки с разных сторон и решая загадку: «Что это за изваяние?»

Головы у фигур были отбиты. Одна указывала рукой вдаль, вторая держала автомат – возможно, Калашникова. Никаких поясняющих надписей на кубе-основании не было, и Валентина, вздыхая, огляделась по сторонам. Фонтан! Сухая чаша завалена мусором, в центре высится что-то непонятное. Сначала показалось – диковинный цветок. После приближения и тщательного осмотра стало ясно – это что-то морское. Побитые временем рыбы, похоже, дельфины, стоящие хвостами на витых ракушках.

От дельфинов дорожка привела ее к пустой чаше – только мусор и пара торчащих трубок – и входу в здание с колоннами. Дверь была приоткрыта, Валентина Петровна подумала, что если там есть охранник, и он спросит, почему она тут разгуливает без разрешения, то она ему ответит, что ищет туалет. Зря в кафе не зашла. Надо будет заглянуть на обратном пути.