Яна Тарьянова – Вторая молодость Валентины Петровны (страница 7)

– Что тут происходит? Прожектор включен, ворота приоткрыты.

Он посигналил, опустил стекло, услышал крик дежурного:

– Машину на улице оставь. Или через другой въезд в гараж загони. Ворота сломались.

– Работали, когда мы уезжали.

– Вот после вас и сломались. Ни закрыть, ни открыть. Заклинило. Денис час в механизме ковырялся. Сказал, завтра придется демонтировать, подъемник подгонят.

– Машина будет нужна, – Александр знал, что из гаража ни вечером, ни ночью ничего не допросишься. – Оставлю тут, присматривай.

Они прошли на территорию, сминая свежий снег – возле ворот натоптали, а в парке, на аллее, ведущей к корпусу с машиной времени, следов почти не было.

– Знаешь, что непонятно? – спросил Валентин, идущий у него за спиной.

Александр остановился возле фонтана «Дельфины», обернулся и вдруг почувствовал запах Валентины. Он махнул рукой, призывая напарника замолчать, обошел чашу, обнюхивая снег на земле и бордюре. Запах был без примеси крови и формалина. Знакомый, но изменившийся – с ноткой чего-то затхлого и химического. Видимых следов на снегу не было.

– Что ты там вынюхиваешь? – удивился Валентин.

Отвечать не хотелось – запах мог быть галлюцинацией.

– Что непонятно было? – перевел он разговор на другую тему. – Когда? Где?

– В морге, – ответил Валентин. – Тело. Это точно была Вилка. Но и санитарка, и Буравчик говорили, что она умерла недавно, возле проходной. А там… понимаешь, как будто она умерла гораздо раньше.

– Мы вчера ходили в кино, – напомнил Александр.

– Я знаю. Поэтому и говорю – непонятно.

Двери здания распахнулись. На ступени перед входом выбежал полковник Буравчик, сопровождаемый двумя автоматчиками.

– Ого! – прищурился Александр. – Что-то случилось.

Вспыхнули фонари, осветившие парк, явившие их начальственному взору.

– Старший лейтенант Щукин, младший лейтенант Мельников, немедленно сюда! – заорал Буравчик. – Где вы были?

Пришлось подробно докладывать о посещении морга – короткий промежуток времени, когда они разговаривали в машине, укладывался в хронометраж, сомнительно, что их передвижение могли вычислить до минуты.

– Он точно никуда не отлучался? – спросил Буравчик, вплотную подойдя к Александру и указывая на Валентина.

– Вошел в морг, опознал тело, вышел, – закипая, ответил Александр. – Сформулируйте точнее, товарищ полковник. Я не понимаю задачу.

Буравчик махнул рукой. Автоматчики вернулись в вестибюль.

– Чрезвычайное происшествие, – голос полковника дрогнул. – Режим «Прорыв». Кто-то вернулся.

– Откуда?

– Из будущего.

– Петя?

– Не знаю, – поморщился Буравчик. – Расшифровали самописец системы генетической идентификации. Вернулся Валентин Мельников.

– Но я никуда не уходил! – возмутился Валентин. – Уходил Петя! Ваша система нас перепутала!

– Она не могла вас перепутать! – прошипел Буравчик. – Товарищ Щукин! Он точно никуда не отлучался?

– Нет, – говорить правду было легко. – Он бы не смог доехать сюда без моего ведома, чтобы зайти в машину времени и вернуться.

– Наш особист попросил помощи у КГБ. Сейчас приедут кинологи с собакой. Она обнюхает место происшествия. Попробуем отследить куда делся тот, кто вышел из машины.

Валентин взглядом спросил у Александра: «Ты почуял Петю?»

«Нет».

– Товарищ полковник, вы обещали мне помочь.

– Чрезвычайное происшествие, Мельников! Тебе срочно что-то надо?

– Мне нужно свадебное платье.

Буравчик заметно оторопел. Александр вспомнил слова санитарки, понял, что разговор затянется на некоторое время, и осторожно двинулся в сторону здания. Понюхать воздух. Пока кинологи все не затоптали.

В вестибюле его ждало разочарование. От кого-то из автоматчиков попахивало то ли перегаром, то ли чесноком, и это перебивало все остальные запахи. Александр попытался пройти к машине времени, но его завернули от коридора, не позволив даже приблизиться к двери. Спорить было глупо – прикажет Буравчик, изрешетят автоматными очередями, никакие золотые иглы не помогут. Сдохнешь от потери крови, так и не разгадав тайну.

На ступенях продолжали спорить. Валентин добился своего – Буравчик сдался и пообещал раздобыть к утру свадебное платье, после чего скомандовал всем оставаться на своих местах и ожидать кинологов. Александр выполнил приказание наполовину. Отошел к фонтану, умылся пригоршней снега и начал раскладывать по мысленным полочкам имеющиеся факты.

Теплая искорка, удерживающая его от срыва в безумие, разгорелась и окрепла. Он доверял себе – своему чутью и умению распутывать сложные дела. Он не верил, что Валентина умерла. Вопреки показаниям свидетелей и опознанию тела. Сейчас, когда произошел странный инцидент с машиной времени, а на фонтане нашелся клочок знакомого запаха, он понял, что нити болтаются у него перед носом. Нужно их ухватить, переплести и получить полотно – основу для правильной реальности. А не этого ночного кошмара с требованием свадебного платья для похорон.

«Попрошу выйти за меня замуж. Она согласится. Свадебное платье ей из-за границы привезут, – подумал он. – Югославское или венгерское. И туфли. Упрошу нашего командира в Кавминводах, он поможет».

Из короткого провала в мечту его вырвал приезд кинологов. Овчарке дали обнюхать Валентина, провели в здание мимо попятившихся автоматчиков. В воздухе витало напряжение: чувствовалось: каждый опасается, что казенное животное укажет на него, и – прощай свобода, здравствуй, камера в подвалах КГБ и ночной допрос.

Александр наблюдал за работой кинологов с показным равнодушием, скрывая волнение и подмечая детали. Валентин собаку заинтересовал, но не как разыскиваемый объект – пес задержался возле напарника, привстал на задние лапы, тщательно обследовал его руки, и побежал к фонтану, следуя по невидимой цепочке следов. Александр смотрел на приближающуюся овчарку и жалел, что его чутье, обострившееся после вживления игл, уступает звериному. Хотелось опуститься на четвереньки, ползти рядом, выпутывая из снега очередную нить для полотна реальности.

Его персона тоже удостоилась внимания. Тоже руки. Холодный собачий нос коснулся ладони. Александр выждал положенное время, отступил в сторону, уступая дорогу кинологу, державшему овчарку на поводке. Пес целеустремленно двигался к воротам. За ним потянулись все остальные: особист, Буравчик, автоматчики, дневальный, встрепанный техник-расшифровщик и прапорщик с Петиным носком в руках – принес из жилого корпуса.

Они задержались возле скульптуры «Юные партизаны». Пес обошел пьедестал, углубился в кусты, снова вернулся на аллею. С нее – на дорогу к КПП, после чего всем пришлось остановиться у сломанных ворот. Александр с замиранием сердца ждал, куда пес двинется дальше. С территорией все понятно, а что потом?

Короткое ворчание, рывок поводка. Служебный пес уверенно подбежал к машине, на которой они ездили в морг, и уселся на снег, докладывая людям, что цель достигнута. Буравчик откашлялся и потребовал:

– Старший лейтенант Щукин, немедленно откройте багажник!

Александр выполнил приказание, подозревая, что собака будет разочарована. Он догадывался, почему пес сел возле машины – на заднем сиденье лежало Валюшкино пальто. При приближении формалин стал чувствоваться острее, это запутало животное. Найдет или не найдет другой след?

Возможно и нашел бы, но Буравчик, разгневанный пустым багажником, велел дать псу носок и искать Петра на территории института. Мысль о том, что система генетической идентификации допустила ошибку, прочно угнездилась в умах, и это играло на руку Александру, собиравшемуся отлучиться из института на неопределенный срок.

Он с озабоченным видом подошел к Буравчику, отозвал его в сторону для разговора и испросил разрешение прочесать местность вокруг НИИ.

– Меня беспокоит, что он мог уйти и сейчас разгуливает по улицам города. Оповещать милицию бесполезно – Петр прикончит патруль, еще и получит в руки оружие. Лучше будет, если его поищу я. Я смогу с ним справиться.

Буравчик поверил, испугался – разглашать инцидент и обращаться за помощью к городской милиции ему не хотелось, и так уже известили КГБ – и приказал ему идти вместе с Валентином.

– Вдвоем вы его точно одолеете. Щукин…

– Да, товарищ полковник?

– Желательно взять его живым. Если сможете – получите звание майора.

– Так точно, – вытянулся Александр. – Мы приложим все усилия. Разрешите выполнять?

Буравчик кивнул и удалился в ярко освещенный институтский парк через щель в сломанных воротах. Валентин дернул Александра за рукав, предположил:

– Петр, наверное, свихнулся. Или увидел в будущем что-то страшное и не хочет об этом докладывать, чтобы не остаться виноватым. Мишу отправляли месяц назад, Петю через неделю после него. Мы не знаем, какие временные точки выхода прописывали в программе. Мишу могли отправить в двадцать первый век, а Петю в двадцать второй. Нам же ничего не рассказывают, только предупреждают, что мы должны быть готовы к любой чрезвычайной ситуации.

– Пойдем, прогуляемся в сторону площади, – игнорируя рассуждения, позвал Александр.

– Буравчик обещал мне свадебное платье.

– Прямо сейчас он за ним не поедет. Только утром, если отменят режим «Прорыв». Пойдем.

Пальто Валентины он не тронул, оставил в машине. Пусть остается якорем для собаки, чтобы не увязалась за ними по следу. В парке возле фонтана происходило какое-то движение, и Александр быстро пошел к площади, опасаясь, что Буравчик отдаст им новый приказ.