Яна Тарьянова – Ватрушка для Тимохи (страница 22)
Услышав шепот Зорьяна: «Ты документы отдал?», он почему-то сразу вспомнил, что Вероника уехала, почти встал из-за стола, чтобы подняться за толстовкой, а потом передумал – духота.
– Нет, еще не отдал, – тихо ответил он. – После ужина. Она уложит Тишу, я уложу Йошу, и я спрошу, что она собирается делать. Куда поедет, после того как получит Тишино свидетельство о рождении.
Страшно было додумывать мысль: «Я попрошу ее остаться». На середине мысли Мохито начинал волноваться, язык немел, а щеку сводила судорога.
«Написать письмо? Объяснить буквами, что я хочу помочь ей и Тише. Буду снимать им квартиру, пока она не найдет какую-нибудь работу и не устроит ребенка в садик. И после этого буду помогать. Мы можем гулять с Тишей и с Йошей – в те дни, когда я не на дежурстве. Надо как-то правильно подобрать слова, чтобы было ясно: эта помощь ее ни к чему не обязывает. Никаких долгов, никакой оплаты…»
Слово «телом» невозможно было представить написанным буквами. Судорога усилилась.
– Тебе нехорошо? – спросил Зорьян. – Принести холодной воды?
Мохито замотал головой. Он откинулся на спинку лавочки, постарался выровнять дыхание. Чтобы успокоиться, мысленно пролистал инструкцию подключения «Сколопендры» к кабелю, в подробностях представил замену съемного аккумулятора, а потом – извлечение контейнера с утилизированными отходами.
Помогло.
Ужин прошел без эксцессов. Все наелись до отвала, Йоша расковырял мороженое в поисках орешков, отдал Мохито, а на предложение выпить чаю или газировки зевнул с подвыванием – в точности как Шольт.
– В душ и спать? Завтра утром сходим на речку. Купаться там нельзя, течение сильное, но можно побродить по берегу и намочить ноги.
Йонаш сонно кивнул. Мохито порадовался – набегался, спать ляжет без лишних уговоров. Вартуша отмахнулась от обещания: «Я вернусь, соберу и помою посуду», унесла в квартиру заснувшего Тишу. Зорьян мужественно доедал грибы, выбирая их из картошки – уже после второго мороженого.
Мохито разложил кресло-кровать, купленное к приезду Йоши, застелил чистым постельным бельем, заглянул в ванную, проследил, чтобы мелкий помыл голову и уши.
– Вытерся? Можешь не обуваться, я тебя отнесу.
Йонаш ощупал разложенное кресло, пару раз подпрыгнул, убеждаясь, что оно не развалится. Снова зевнул.
– Ложись, – усмехнулся Мохито. – Не зря приехал? Доволен?
– Да. Тиша классный. И тетя Ватрушка классная и картошку готовит вкусно. А у тети Вероники тоже мачеха. Я думал, я один такой. Теперь не думаю.
Мохито замер. Он и не подозревал, что Йонаш по-прежнему чувствует себя «не таким». Раньше – понятно. Жить с отцом, знать, что твоя мать умерла от передозировки наркотиков, волей-неволей слышать шепотки за спиной. Но сейчас-то! Ханна – идеальная мачеха. Обеспеченная, уверенная в себе висица, хозяйка процветающего дела, умело распределяющая внимание между двумя детьми – об этом говорили все, кому не лень. Даже Деметриуш хвалил Ханну, а уж он был пристрастен и зорко следил за новой ячейкой общества, в этом можно было не сомневаться. Жизнь Шольта и Ханны протекала на виду, без секретов: весь отряд специального назначения знал, что Шольт съел на завтрак, какую оценку за контурные карты получила Ханна, и сколько пейзажей пришлось нарисовать тете Снежке, чтобы Йоше поставили четверку в четверти.
– Тебе кто-то что-то сказал? Про мачеху? – осторожно спросил Мохито.
– Нет, – растягиваясь рыбкой, пробормотал Йонаш. – Просто таких больше нет. Только в телесериалах. А тетя Вероника настоящая. С ней весело. Значит, я тоже буду нормальный.
Мохито скрипнул зубами. Что делать? Попросить Веронику осторожно поговорить на эту тему? Или не влезать? Йонаш сделал для себя какие-то выводы, они его успокоили… откуда он вообще узнал, что у Вероники мачеха? Вряд ли из светской хроники или сплетен, которые пересказывают волки Гвидона.
Ответ дала Вартуша, к которой Мохито спустился с документами. Не ответила – предвосхитила незаданный вопрос. Повернулась, вытирая тарелку, сказала:
– Я волнуюсь за Веронику. Ей позвонил отец. Сказал, что ее мать в больнице. Оказывается, ее родители разошлись десять лет назад и у отца вторая семья. Вероника потом перезванивала мачехе, о чем-то долго разговаривала. Мне кажется, случилось что-то очень нехорошее. Вероника отшутилась – но она все время шутит, я заметила. И она сильно переживала. Можно ли будет узнать, как у нее дела?
– У меня нет номера ее телефона. И не стал бы звонить, даже если бы был, – честно признался Мохито. – Вартуша, следователь передал ваши документы. Они нашлись. Вот. Проверьте, все ли на месте.
Кухонное полотенце упало на пол. Вартуша взяла из рук Мохито тонкую папку, перебрала бумаги, тронула паспорт и всхлипнула.
– Что-то не так? Чего-то не хватает?
– Все правильно.
«А почему тогда слезы текут?»
Мохито потоптался, осторожно забрал документы. Положил их на стол, подсунув под лапу плюшевого полара, переехавшего с подоконника. Вартуша продолжала стоять столбом, не издавая ни звука, только вздрагивая. Прикосновение к руке ничего не изменило – Вартуша не отступила, не передернулась. Мохито решился и повел ее в комнату. Не в спальню, где посапывал Тиша, а в гостиную с кремовым диваном. Дойдя до середины комнаты, Вартуша уткнулась ему в грудь и разрыдалась. Это были не слезы облегчения – тонкий жалобный вой загнанного в угол зверя. Мохито не выдержал, сгреб ее в объятия, зашептал в ухо:
– Это закончилось. Теперь все будет хорошо. Ты не одна. Тиша славный. Мы тебе поможем.
Он развернулся, почти не размыкая рук. Опустился на диван, усадил Вартушу так, чтобы та привалилась лопатками к его груди – незачем смотреть в лицо и пугаться. Продолжил говорить, отводя носом кремовую прядь от уха:
– Будем гулять. Сходим в парк. Покатаемся на автодроме, я давно Йоше обещал, но никак не добираемся. Не успеешь оглянуться, как наступит День Преломления Хлеба. Ты напечешь ватрушек, и мы отнесем их к алтарю Хлебодарной.
– Договорились.
Ответ Вартуши был еле слышен. Мохито коснулся ее щеки, вытер слезы и повторил:
– Теперь все будет хорошо.
Глава 7. Вартуша
Она проснулась до рассвета – и так почти каждое утро, словно шило втыкали в бок. Пару раз удавалось снова заснуть, уже в бежевой квартире на первом этаже, в квартире Мохито улежать было невозможно, хотя Тиша мирно посапывал под боком. Сегодня Вартуша раннему подъему порадовалась. Умыла опухшее от слез лицо, стараясь не думать, как скверно вела себя перед Мохито: рыдала, цеплялась за сильные плечи в поисках опоры, вынудила дать обещание о прогулках.
Вчера на нее слишком много свалилось. Сначала иллюзия счастья – плюшевый медведь, воздушные шарики, суматошный волчонок и веселая возня с надувным жирафом. Мохито не злился, пару раз улыбался, глядя на детей, и ел сахарную вату, смешно фыркая и стирая прилипшие нити с носа. Вартуша опять засмотрелась – гролар в футболке с растянутым воротом был почти домашним, самую малость ворчливым, сдерживающим силу в прикосновениях к игрушкам и детям. Нестерпимо хотелось прикоснуться к широким плечам, огладить, размять, чтобы из них ушло напряжение: ты же дома, перестань каменеть и отворачиваться, когда в тебя кидают мячиком или жирафом.
Разговор о Наиле, которую нашел следователь, охладил лучше ведра ледяной воды. Вартуша поняла, что опасности нет – никто не собирается заявлять права на Тишу – но испытала не облегчение, а беспросветное отчаяние. Ложь. Она пытается построить новую жизнь на фундаменте лжи, обманывает и Светозара, и Зорьяна, и Цветана, и всех прочих оборотней, принявших ее с радушием. А больше всех обманывает Мохито. Наблюдение показало, что гролар снисходителен к детям – балует волчонка, и, прицепом, Тишу. Сложилась прескверная ситуация, словно Вартуша выставила чужого ребенка, как щит, чтобы избежать гнева и изгнания. Нельзя было сказать правду – тогда следователь не поможет оформить документы для Тиши. И тошно обманывать и молчать.
Чтобы занять руки делом и хоть как-то отплатить за нервотрепку, Вартуша решила заняться выпечкой. Зорьян говорил, что Мохито любит ватрушки, Цветан подтверждал, и вчера речь о ватрушках шла. Делать их было просто, рецепт Вартуша помнила со школьных уроков труда, а Вероника вчера опять принесла два пакета продуктов – она все время что-нибудь приносила, и смеялась, когда слышала: «Не надо тратить столько денег».
Она подогрела молоко и замесила тесто на быстрых дрожжах. Достала из холодильника творог, замочила изюм в кипятке, нашла пакетик ванилина. Когда начинка была готова, а тесто уже подошло, под окном раздался шорох, завтавивший ее замереть.
– Кто там?
– Доброе утро! – отозвался Йонаш, закутанный в простыню. – Ты уже не спишь? А я проснулся и мне скучно. Мохито храпит так, что комары разлетаются. Не хочу его будить, а если включить телевизор, он сразу вскочит.
– Заходи! – прошипела Вартуша. – Не стой на улице. Будем печь ватрушки.
Йонаш фыркнул, а когда зашел, проговорил:
– Тетя Ватрушка печет ватрушки. Покормишь Мохито?
– Да.
Докладывать мелкому, что ради Мохито она и затеяла выпечку, было опасно. Разболтает немедленно, оповестит и Зорьяна, и сурового командира Светозара, и тех сплетников-волков, которые бегают следом за Вероникой. Йонаш знал всех: дядя Светозар приходил на дни рождения к какому-то дяде Анджею, дядя Гвидон обсуждал Светозара с каким-то дядей Валереком, а дядя Казимир раньше подглядывал в бинокль за его мачехой и Мохито надавал ему по ушам.